Страдания среднего возраста (СИ) - Прага Злата - Страница 9

Девица замерла от ужаса, а потом начала лупить Тарика по физиономии, приводя в чувство. Чувства в нём живо проснулись, особенно чувство боли, и он перехватил её руку, слюнявя тощие пальцы, как недавно мои.

— Оленька! Дорогая! Ты вернулась?

— Вернулась, — передразнила Оленька, — ты чего придуриваешься?

— А я, кажется, простыл, — закатил глаза Тарик.

— Лучше бы обгорел со мной на море, старый дурак. А так спалился!

— Оленька!

— Да заткнись ты, Казанова кавказская!

И она устало пошла прочь из гостиной.

— Выздоравливай, — и я поцеловала его в лоб, — пока.

— О, мой ангел, — простонал Тарик.

Я вышла на крыльцо огромного особняка. Олечка курила, прислонясь к колонне. Я, кажется, начала понимать, как она оказалась возле Тарика. Она просто прислонилась к нему, так как совершенно не могла стоять самостоятельно.

— Тебя как зовут, реанимация? — окликнула она меня.

— Анжелика.

— Ольга, — и она выпустила мне в лицо струю дыма.

— Он действительно сильно простужен. Позаботься о нём, — сказала я.

— Да придётся. Он мне нужен.

— Тарик всем нужен, — спокойно сказала я.

— Перебьются. И ты перебьёшься.

Я молча пошла к воротам. С детским эгоизмом спорить бессмысленно.

— Слышь, реанимация! А он правда воскрес?!

— Проверь! — через плечо буркнула я.

— Змея!

— Гадюка!

— Не смей сюда таскаться!

— Да ноги моей не будет в этом гадюшнике!

— Ольга Вячеславовна! — позвала её горничная, — вас хозяин зовёт! Ему плохо, кажется.

— Если кажется, то пусть покрестится! — рявкнула Олечка, — а то развёл тут гарем! Султан хренов!

Но сигаретку отбросила и вошла в дом.

— Врача ему вызовите на дом, паразиту!

Я услышала её распоряжение и вздохнула. За Тарика можно было не волноваться. Но вот что теперь будет со мной?

Оказалось, ничего не будет. Уже вечером он мне позвонил, а на следующее утро прискакал, и прощенья просил, и на коленях стоял, и руки целовал, и колье подарил. Ремонт в моём коттедже закончили в рекордные сроки, и теперь он забегал ко мне по утрам на кофе, или заходил вечером на чай, или оставался на один выходной, устраивая страсть с романтикой. Всяческие обсуждения его жён и морального облика он пресёк, проявив некоторую жёсткость. Моё сопротивление в оказании ласк сломил, и я нехотя пополнила его необычный современный гарем.

И вот лето на исходе, и я получаю приглашение на романтический ужин в ресторан, чтобы отметить его пятьдесят третий день рождения.

— А как же семья?

— Ты моя семья, мой ангел. И с ними отмечал, конечно, но с тобой отмечу отдельно. Едем?

— Едем. Только, Тарик, я про день рождения не знала, и у меня подарка нет.

— Ты мой лучший подарок, и это не слова. Ты моё благословение, Лика. Едем.

В ресторане мы оказались в уютном кабинете, отделённом от общего зала тонкими занавесками. Около часа мы наслаждались едой и напитками, беседой и поцелуями. Потом он повёл меня танцевать. Мы с ним с первых дней обнаружили, что мой бюст и его живот при соприкосновении образуют прекрасное целое и отлично сочетаются в танце, и теперь не упускали случая, чтобы не потанцевать.

— Дядя Тарик! Анжелика Николаевна! — раздался над нами тоненький голосок, — здравствуйте!

Мы обернулись. Рядом с нами стояла Лидочка в объятиях моего сына.

— Привет, мам, добрый вечер, босс, — басом пророкотал мой сынуля.

— Привет-привет, молодёжь! Лидочка, а мама знает, где ты?

— Конечно, дядя Тарик! И я же с Толиком, так что она разрешила!

Я задохнулась. Мама разрешила ей с Толиком! Какая прелесть! А вот мама Толика против! И потом, эти чёрные глаза, черные косы и добрая улыбка! О, боже! Ещё одна внебрачная племянница! И мой телёночек! Ну, уж нет!

— Толик, дорогой, — ласково прошипела я, — а я думала, ты с Оксаной гуляешь.

— Какая Оксана, мам, ты чего? В пятом классе было, — пояснил он насупившейся Лидочке.

Тарик поспешил меня отвлечь.

— Ангел мой, нам принесли десерт. Смотри, как ты любишь, тортик йогуртовый и эклерчики. Пойдём? — и он потянул меня в кабинет.

— Погоди. Толик, а ты когда домой пойдёшь? Поздно уже.

— Пойду, когда дорогу найду, — прошипел мне сын, — ты чего, мать, с дуба рухнула? Чего ты меня позоришь?

— Сыночка, да я…

— Пока, ребята! Вам ещё танцы, а нам романсы. Пока!

— Пока, дядя Тарик.

Тарик втолкнул меня обратно в кабинетик и усадил к столу.

— Кто эта Лидочка? — фурией напустилась я на именинника.

— Ты же знаешь, — вздохнул он.

— Не знаю и знать не хочу! Какого чёрта она делает около моего сына?

— Да веселятся они просто! Оставь. Дело молодое!

— Знаю я это дело! Дурное дело нехитрое! Натворят дел, а мне потом нянчить!

— Думаешь, у них так всё серьёзно? — воодушевился Тарик.

— А ты не видишь, — съязвила я, чуть не хлопнув его по лысине со злости.

— Ай, вай! А я думаю, чего она на твоё место в «Торжество» напросилась на лето поработать? А это же к вашему дому близко, да?

Так вот кого взяли на моё место в мой бутик! А вскоре она займёт моё место в моём доме и в сердце моего сына! Гадюка!

— Я с ней поговорю! — вскочила я.

— Сядь! Лика! Ты с ума сошла! Ну, не здесь же! И потом, что ты ей скажешь?

Я замерла. А правда, что? Вот что тут можно сказать, кроме как «Добро пожаловать в семью», особенно, если всё так, как я думаю?!

— Чёрт бы тебя побрал, Тарик! И тебя, и твою чёртову племянницу!

— Дорогая!

— Твоя племянница и мой мальчик! Уму непостижимо!

— Они неплохо смотрятся рядом. Не переживай за них. Если у них всё сложится, подарю им на свадьбу машину. Твой парень давно хочет. Как ты думаешь? Подарим?

— На кого она учиться будет? — уже по-матерински спросила я обречённо.

— На учителя поступила, на филолога.

— О, господи! А мой же кроме инструкций к бытовой технике и армейского устава в жизни книжек не читал, разве что про мушкетёров в детстве.

— Ну, раз про мушкетёров читал, это очень хорошо. Выпьем?

— За твоё здоровье, Тарик! Долгих тебе лет. А кто её мама?

— О, мой ангел, — закатил глаза Тарик, — ну, какая уже разница? Ты прямо как настоящая свекровь: «кто мама?»! Главное, я её папа, значит всё будет, как надо…

***

В начале сентября я получила приглашение в дом Тарика на шашлыки. Он наконец достроил баньку и приглашал всю семью за него порадоваться.

— Тарик, ты сдурел? — без обиняков поинтересовалась я.

— А что такое, мой ангел? — прикинулся он Тариэлом непонимающим.

— Там же вся семья соберётся! Ты ещё подружек своих с детьми собери!

— Так собираю же, говорю! — прищёлкнул он пальцами, — все будут, вот и тебя хочу видеть! Познакомлю со всеми.

Я уставилась на него во все глаза и вдруг на самом деле захотела пойти. Я же никогда не была на корриде, а тут такая возможность!

На поляне позади особняка дымились сразу два мангала и ещё коптильня с рыбой. Столики стояли тут и там, кругом тусовалась молодёжь, с независимым видом бродили по участку подростки, бегала в догоняшки мелюзга.

— Привет, реанимация, — буркнула Ольга, подходя ко мне с коктейлем, — Тарика не видать, но ты скажешь, что я подошла и поздоровалась, он настаивал.

— Скажу, конечно. Как ты?

— Да хорошо, твоим-то стараниями, — скривилась она в усмешке и отошла.

Я замерла, как громом поражённая.

— Э-э, Анжелика Николаевна? — подошла ко мне горничная.

— Да, — замогильным голосом ответила я.

— Вас за первый столик приглашают. Вас проводить?

Я оглянулась. За центральным столом собрались две бывшие жены и две давние подруги. Одна, кстати, мама Лидочки и её старшего брата Игорька — точной копии Тарика, только с буйными кудрями, зато уже с папиным брюшком.

— Спасибо, сама дойду, — отослала я горничную, сжимаясь в пружину.

— Присаживайтесь, дорогая, — пригласила меня Марьям, первая жена.

— Спасибо. Здравствуйте все ещё раз.