Страдания среднего возраста (СИ) - Прага Злата - Страница 10

— Здрасте-здрасте, — поджала губки куриной гузкой вторая экс-супруга Тарика, оглядывая меня с ног до головы.

Я подтянулась и подсобралась. Идя на шашлыки, я надела голубые джинсы и голубую маечку, сверху натянула белый джемпер, связанный в крупную сетку, кокетливо спущенный на одно плечо, обула кроссовки. Волосы убрала назад заколкой. В общем, по-простецки оделась, не то что его дамы — все были при параде, в элегантных платьицах, я же сливалась с молодёжью.

— Угощайтесь, — пододвинула ко мне поднос с мясом и блюдо с фруктами Анна Игоревна, мама Лидочки.

— Спасибо, — и я из вежливости оторвала виноградинку и закинула в рот.

Дамы проводили её такими взглядами, что я поперхнулась и вынуждена была глотнуть винца из участливо подставленного бокала.

— Извините, — просипела я, уже специально откашлявшись во все стороны.

— Ничего-ничего, — с брезгливой снисходительностью простила меня хозяйка стола.

Тут я ойкнула, почувствовав, как кто-то ухватил меня за колено.

— Не пугайтесь, — снисходительно сказала Рыжая Лошадь, как я окрестила про себя вторую бывшую Тарика, — это его внук. Обожает играть под столом.

Я всё же опасливо заглянула под стол. Там действительно сидел очаровательный малыш лет пяти и стучал всем по коленям пластмассовой кеглей.

Я успокоилась и выдохнула. Нам принесли шоколадно-вишнёвый торт со сливками. Дамы кокетливо отказывались от лакомства друг перед другом.

— Мне побольше, — попросила я горничную, — и вишенку отрежьте.

Дамы переглянулись. Вторая подруга Тарика, некая Диля, чуть улыбнулась и подмигнула мне. Я чуть кивнула, хотя уже знала, что это её отвратительный сынок Тархан, Тарик младший, как его звала мамаша, затеял тогда в ресторане безобразную ссору и драку и беззастенчиво комментировал мои кружевные трусы.

— Как вам идёт этот браслет, дорогая, — заметила Марьям.

— Да. А вам идеально подходит этот перстень, — кивнула я на огромный золотой перстень с изумрудом и бриллиантами, явно подарок Тарика.

Горничная разлила нам вино.

— Выпьем? — предложила Рыжая Лошадь, поднимая бокал.

— Да, — согласилась я, — за щедрость Тарика.

Дамы искривили губки в змеиных усмешечках, но со мной чокнулись.

— И сколько недель? — спросила Диля.

— Чего? — ступила я.

— Бросьте, дорогая, — мягко сказала Марьям, — как давно вы беременны?

— Да я, вообще-то, не беременна.

Дамы переглянулись.

— Нет? — уточнила Рыжая Лошадь.

— Нет.

Нам принесли ещё один торт и водрузили в центре стола.

— Но, как же? — растеряно переводила взгляд с одной на другую Анна Игоревна, — точно не беременны?

— Да нет же. Ничего такого. Да и потом, мне уже поздно рожать. У меня есть взрослый сын от первого брака, и я вполне состоялась как мать.

Дамы переглянулись.

— Тогда как вам удалось… — и Рыжая Лошадь осеклась.

— Ну, удалось же как-то Олечке, — протянула Диля.

— У неё просто хватило ума солгать, а он не стал проверять, — заметила Анна.

До меня, кажется, дошло. Каждая из них получала от Тарика билет в новую жизнь, даря ему наследника. И только мы с Ольгой выбивались из общей картинки.

— В последнее время ему ни на что не хватает ума, — едко заметила Рыжая Лошадь.

— Главное, чтобы на всё хватало средств, — философски вздохнула Диля.

— И на всех, — согласилась Анна.

— Главное, чтобы он помнил обо всех и обо всём и не забывал о долге, — подвела резюме Марьям, — не так ли дорогая? — обратилась она ко мне.

— Господи, вы делите его как медвежью шкуру! — воскликнула я.

— Можно подумать, ты не попользовалась его щедростью! — протянула Анна.

— Вот именно! — согласилась Диля.

— Не прикидывайтесь бескорыстным ангелом, — посоветовала Рыжая Лошадь.

— Разумеется, мне нравится то, что Тарик для меня делает, мне нравятся его деньги! Но нельзя же говорить об этом так цинично! — возмутилась я.

— Можно подумать, ты бы кинулась в его объятия, если бы он не был богат как Крез, — скривилась Рыжая Лошадь, — да ни одна бы к нему не кинулась, к этому павиану, — и она посмотрела на остальных свысока.

— Не слушай её, — посоветовала Марьям, — она просто продажная шлюха.

— Зато я сама продалась, а тебя ему отец продал, как овцу, курица гаремная, — отбрила давнюю соперницу Рыжая Лошадь.

— Это был его первый законный брак. По традициям. А на тебе он женился, когда твой сын в школу пошёл! Ты с него тогда все деньги вытянула, жидовка!

— Ну, не я одна, — и вторая бывшая кивнула на Дилю.

— А чем мой сын хуже твоего?! — взъярилась Диля, потемнев, как туча.

— Или моего? — влезла Анна Игоревна.

— А ты вообще молчи! До сих пор губы отираешь, когда он тебя целует!

— О, господи, — вздохнула я, — неужели он заслужил такое отношение? После всего того, что он для вас сделал и продолжает помогать?

— За то, что он сделал, его стоило бы кастрировать на центральной площади, — отрезала Рыжая Лошадь — тоже мне, помощник.

— Погодите-ка, — влезла Диля, — она нас ещё отчитывает! А ты разве не стала его любовницей, потому что у тебя была куча проблем с деньгами?

— Э, дамы, было приятно пообщаться, но я хочу прогуляться, — сказала я, — засиделась что-то.

Я положила руки на перила пластикового кресла, чтобы приподняться.

— Погоди-ка, — остановила меня Марьям, — ты, что, влюбилась в него?

Я замерла в позе гнездящегося орла и уставилась на неё во все глаза.

— Нет, конечно, — растеряно ответила я, растерявшись на самом деле.

— Ну, разумеется, влюбилась! И он в неё, старый дурак, — сказала Рыжая Лошадь, — потому и не вылазит из её постели, вон, даже Олька на стены лезет! Ей родить надо, а у него ни на кого кроме этой не стоит. А вы всё: «приворожила — приворожила»! Известно теперь, чем приворожила, корова. Влюблённая Дура.

— Да, Тарик всегда был сентиментальным, — заметила Анна.

— Такой романтичный, — вздохнула Диля, — даже странно.

— Значит, любишь? — то ли уточнила, то ли констатировала Марьям.

Бабы дружно уставились на меня.

Раздался истошный хоровой вопль. Мы обернулись. Тарик пылал, как факел, у мангала. Я вскочила и тут же рухнула вперёд на стол, воткнувшись бюстом в нетронутый торт. Мои ноги оказались крепко связанными шнурками.

«Маленький гадёныш!», — подумала я про себя, не рискуя всё же произнести этого вслух при бабушках малыша. Кое-как выбравшись из торта, я запрыгала в сторону Тарика, которого уже окатил водой из ведра один из сыновей Марьям.

— Тарик! — не выдержала я, не видя милого за спинами членов семьи.

Все обернулись. Секунду царила тишина, потом все согнулись от хохота. Я наконец опомнилась и, прикинув, как я выгляжу, тоже со вздохом улыбнулась.

— Ангел мой, — подошёл ко мне Тарик, отряхивая воду, — что за вид?

— Ну, ты же знаешь, как я люблю сладкое. И потом, кто бы говорил про вид!

Глядя на нас, подростки уже начали валяться по траве, дрыгая ногами.

— Идём, дорогая, нам стоит переодеться.

Я посмотрела на него. На груди на рубашке огромная дыра с чёрными краями, воняющая палёным волосом, и багровый, надувающийся волдырём, ожог.

— Господи, Тарик, тебе надо к врачу!

— Не надо. Идём в дом. Парни, присмотрите за шашлыком.

Я прыгнула вперёд и чуть не хлопнулась. Чертыхнувшись под хохот его семьи, я наконец развязала шнурки и подошла к Тарику.

— Идём в дом. Есть у тебя аптечка?

— Найдём!

Мы пошли к дому, поддерживая друг друга под руки…

***

Вечером, перебинтованный, как раненый боец, нежась в моей постели, он вдруг повернулся ко мне.

— Слушай, а почему ты со вторым мужем развелась?

Я поморщилась.

— Тарик, давай, я не буду обсуждать с тобой моих бывших мужей, тем более, в постели.

Он фыркнул.

— Да какая уже разница, как обсуждать бывших партнёров с нынешними — в постели голыми или на диване одетыми?! Ну, интересно же! Почему развелась?