Кузница душ (СИ) - Котляр Сашетта - Страница 16

— А где он сам? Я… наверное, мне стоит поблагодарить его за помощь. Особенно после всего, что говорила.

— Он пошел охотиться. Должен скоро вернуться.

— Хорошо. Я… Мне кажется, я виновата в том, что подвергла тебя опасности. Прости меня, если сможешь, — устало сказала травница, вдруг понимая, что не слишком хорошо себя чувствует. — И к тому же напугала, провалявшись неизвестно сколько.

Девочка обняла травницу, и они просидели так некоторое время, пока Рикард не вернулся. Он вошел к Мариэн с тарелкой еды: мясо кролика, вареная картошка, немного зелени. Женщина засомневалась, стоит ли принимать пищу из его рук. Голод, однако, быстро напомнил, что в любой из реальностей он не хотел ее убивать. Только помучить подольше. Значит, не хотел и сейчас. Чтобы не казаться совсем уж неблагодарной, она произнесла:

— Спасибо. Только к чему было так рисковать из-за меня? Особенно после всего, что я сказала… И… видимо, выхаживать. Я не знаю даже, что сказать.

Рикард пожал плечами.

— Мне нравятся люди, похожие на меня. Жаль только, не все они доживают до зрелости.

— Ты считаешь, я на тебя похожа? — в голосе травницы можно было расслышать сильнейшее удивление. — Чем же?

Она не слишком хотела начинать, да и продолжать затем разговор, который до боли походил на то, о чем они говорили когда-то в прошлой жизни. И все же не сумела удержаться. Это позволяло ей хотя бы на время поверить, что она все еще не сошла с ума, и все так, как и должно быть. Когда Рикард стал утверждать, что ему не нравится, как устроен мир нынче, она почти воочию увидела его же, говорившего почти те же слова в первый раз.

Только теперь она с ним спорила. Не о том, нужно ли что-то менять, скорее о методах. Сама Мариэн говорила: требуется революция. Мужчина же возражал, говоря, что пока люди не осознают, какие чудовищные вещи творят с собственной жизнью, ничего не изменится. Мариэн язвила, он спокойно возражал и сохранял некоторую безмятежность, когда-то ей в нем весьма симпатичную. В конце концов, узнала она и кое-что полезное: оказалось, что его «самозащиту» оправдал суд, и ему ничего не было за убийство жрецов. Рикард даже высказался про это и законы:

— Большая часть законов управляется магией. Не нарушил буквы — не нарушил вовсе, что бы там клирики себе ни думали.

А потом он напомнил своей гостье, что еда почти остыла, а она недавно пережила тяжелое ранение и ей нужно бы поесть. Мариэн тоскливо вздохнула, едва не зацепившись за умиротворяющее ощущение таких вот разговоров. Это было похоже на прошлое. Создавалось впечатление, будто в нем и правда борются две разные личности. Как бы травница хотела, чтобы так оно и было! Однако, в ее жизни не бывает «хорошо» слишком долго. Рикард, одетый так же, как в момент «второй первой» встречи, ушел сам и увел Кейлин, заманив девочку обещанием научить стрелять из лука. И оставив травницу есть и отдыхать, в чем даже самый подозрительный ум вряд ли нашел бы что-то предосудительное.

Мариэн доела все, что было на тарелке и поставила ее на тумбу рядом с кроватью, не в силах сделать что-то ещё. А потом забылась усталым сном. Снились ей какие-то обрывки многочисленных реальностей, переплетенные в причудливое бессвязное полотно, и этот сон совсем ей не нравился. В какой-то момент она резко встала, сгоняя его остатки, и медленно поднялась, решив посмотреть, как там дочь булочника и тот, в чьих личинах она давно запуталась. Место, куда попал болт, немного ныло. Поднявшись, Мариэн заметила, что теперь на ней синее льняное платье, а не то, что было в таверне.

«Что ж, это логично. То наверняка превратилась в залитое кровью грязное и дырявое тряпье» — подумала травница, порадовавшись, что здесь была Кейлин, и переодевала ее скорее всего девочка. Думать о том, кому пришлось раздевать ее в ином случае, было неприятно. Под эти мысли, неспеша, и стараясь не тревожить рану, Мариэн выбралась из землянки. Рикард сидел на скамье недалеко от нее, и что-то вырезал из дерева. Девочка сидела, прислонившись к нему. Видимо, она спала.

Мариэн подумала с пару минут, а потом подошла к скамье и села рядом с ним. А потом спокойно поинтересовалась:

— И что теперь? Кейлин некуда идти. Я могу забрать ее к себе, но не уверена, что это безопасно.

— Пусть побудет со мной. Я пока останусь тут.

— А потом? Мне важно, что будет с этой девочкой, я в конце концов в некотором роде виновата в поступке ее отца. Если бы не моя… сказочка, она бы и не узнала.

— «Пока» — значит на несколько лет. Научу ее тому, что позволит ей выжить и помогать выжить другим. Дальше она сама справится.

Мариэн ощутила сильную тревогу, и поняла, что ей не нравится мысль доверить Кейлин человеку, в человеческой природе которого она была крайне не уверена.

— Я могу ее навещать? — вместо того, чтобы забрать девочку, спросила она. Нужен был какой-то повод бывать здесь, и лучшего травница просто не находила. Мысль «повторить прошлое» пока была слишком неприятной, чтобы в самом деле сделать это.

— Конечно, — Рикард пожал плечами. — Приходи, когда угодно.

— Это… Спасибо. Я могу что-нибудь для тебя сделать в качестве благодарности?

— Да, конечно. Не попадай в неприятности, — мужчина ответил ей и подмигнул.

Против воли, она улыбнулась в ответ на это проявление ребячества.

— Боюсь, чтобы перестать попадать в неприятности, мне надо зашить рот. А мне не очень нравится эта идея.

Рикард помолчал какое-то время, затем спросил:

— Собираешься скоро уйти? Ты можешь оставаться здесь столько, сколько пожелаешь.

Мариэн задумалась. С одной стороны, она правда собиралась уйти, или, вернее будет сказать, сбежать отсюда. От истории, которая повторяется заново под другим углом, от себя, и от проклятого двойственного восприятия: глядя на Рикарда, она видела двух разных людей сразу. С другой же… Она ведь собиралась все изменить, верно? И разве правильно будет бросить эту затею только потому, что она не умеет притворяться и с большим трудом все еще верит, что история с Эшродом ей не приснилась? Захотелось даже помотать головой, отгоняя сомнения, но травница сдержала странное желание. А потом, тщательно взвешивая свою ложь, ответила:

— Мне казалось, я доставляю много неудобств, и я чувствую себя неловко, что так отнеслась к тебе при первой встрече. Но если я не мешаю, то… я не хотела бы уходить. Одной — страшно. Невольно озлобляешься и перестаешь верить людям.

«Лучшая ложь — полуправда. А я действительно думала почти так. Думала ли?» — промелькнула в голове мысль. Окончательно принимая решение, Мариэн добавила:

— Только мне нужно будет сначала сходить домой и забрать все более-менее ценное. Я все же травница, а не иждивенка.

— Хорошо. Когда Кейлин проснется, я покажу вам обеим дорогу отсюда в город.

— Да, ты прав. Девочке тоже нужно хотя бы попытаться забрать свое, — кивнула женщина. — Как она? Не каждый сумеет пережить предательство отца в столь юном возрасте. Да и вообще — не каждый. Я побоялась ее спрашивать, — когда Мариэн говорила, то чувствовала себя чуть лучше, и потому не могла молчать.

— Ей тяжело, хоть она и не подает вида. Не думаю, что она полностью осознала все произошедшее. Но я абсолютно уверен, что она справится.

— Хорошо хоть так, — кивнула травница больше своим мыслям, чем ему. Тем временем, сама Кейлин открыла глаза и резко села, протирая их кулачками.

— Зря ты боялась. Я бы и сама сказала: папа рано или поздно поймет, что натворил, и тогда я его прощу. А пока просто буду жить, — она вздохнула. — Давайте и правда съездим в город, а? Пожалуйста!

— Ну, боюсь, нам все же придется идти пешком: лошадей-то у меня тут нет, — проговорил Рикард, вставая со скамьи. — К счастью, это не очень далеко. Идем?

Мариэн кивнула, следуя его примеру и поднимаясь. Кейлин улыбнулась, ничуть не расстроившись, что ехать не получится, и даже вложила свою руку в руку Рикарда.

— Конечно, идем, — заявила она. Травница только по глазам видела, насколько на самом деле дочери булочника грустно: в остальном девчушка старалась этого не показывать.