Служанка с Земли: Радужные грёзы - Селена Сирена - Страница 8

– Мне бы тоже хотелось, чтобы ты задержалась у нас, – мягко улыбнулся Винсент, и я поняла, что последнюю фразу произнесла вслух.

– То есть, если внутри государства проблем нет, то все основные проблемы снаружи? – уточнила я после затянувшейся минуты молчания.

Винсент чуть помрачнел и кивнул.

– Да, все хотят урвать кусочек земель, на которых обитают иррисы – редкие потомки единорогов, водится много дичи, произрастают уникальные сорта трав, – подтвердил он мои мысли. – Но, как видишь, нам удаётся защищать свои территории, – и он сверкнул белозубой улыбкой, намекая, что воин из него хоть куда.

Я рассмеялась такому неприкрытому намёку на похвалу. Всё-таки Винсент обладал потрясающей способностью сводить всё в шутку. С ним было легко, и я ценила это, а потому, поколебавшись, встала.

– Ну, пожалуй, я пойду. Уже темнеет, надо Славика накормить.

– Элли, что тебя тревожит? – спросил Винс, когда я уже дотронулась до полога ткани.

Вот ведь, заметил всё-таки! Я поняла, что лучше бы прояснить всю ситуацию сейчас, чем давать ему ложные надежды. Как бы мне в глубине души ни нравился Винс, но я не чувствовала к нему ничего большего, чем благодарность за спасение от архангелов.

– Я слушала твои слова о том, что ты собираешься на мне жениться…

– Я помню-помню, – живо перебил меня блондин и, состроив максимально тонкий голос, спародировал мою речь. – Стану ещё какой-нибудь там княжной… фи, как скучно. Я сейчас, вон, какие деньги зарабатываю, сама себе хозяйка, на что хочу, на то и трачу. А муж, небось, тиранить станет. Да и как-то мелочно княжной становиться, вот владычицей мира я бы не отказалась.

И вот как к нему относиться после такого? Вот же шут гороховый! Я не сдержала широкой улыбки.

Винсент же, убедившись, что я услышала его, уже серьёзно произнёс:

– Элли, я всё понял. Ты не хочешь за меня замуж и не надо. Может потом когда-нибудь захочешь… а может и нет, в любом случае, ты моя эс хааэль аль шайне, и моё предложение остаётся в силе.

Я покачала головой. Меня потрясало то, как легко Винс говорит о возможном супружестве, особенно с учётом того, что ему-то ещё жить лет сто пятьдесят как минимум! Может дело в его гареме? Я пока не знаю донтрийских обычаев, а потому, возможно чего-то не понимаю? Я вновь потянулась к пологу шатра, но всё-таки не удержалась и спросила:

– Винс, а это правда, что у тебя целый гарем любовниц?

Младший князь деловито фыркнул, откинув потоком воздуха прилипшую прядь со лба.

– Да это всё Валерн напридумывал, нет у меня никакого гарема и вообще у нас это… Постой! Правильно ли я понимаю, что меня уже ревнуют? – ярко синие глаза блеснули в полумраке шатра.

– И не мечтай, – в тон ему ответила. – Просто интересно скольким бедняжкам ты задурил голову, что они мечтают о том, чтобы ты на них женился.

К сожалению, к этому моменту на улице уже стемнело так, что выражение лица князя я разглядеть не могла. Но в целом, мне было всё равно, скольким девушкам разбил сердце этот красавчик. А в том, что Винсент был тем ещё ловеласом и сердцеедом, я ни на минуточку не заблуждалась. Он мог сколько угодно рассказывать о том, что позвал меня в свои покои исключительно чтобы выяснить, какие у меня отношения с женихом его племянницы, но я-то понимала, что Винс из той породы мужчин, которые от бесплатной крынки сметаны, плывущей в их руки, не отказываются.

– Элли, – князь вновь позвал меня, и я оглянулась уже в третий раз, – приходи, а?

– Но у меня Славик… – я растеряно развела руками, показывая, что не могу.

– Приходи с малышом, здесь в шатре места много. Просто приходи.

Я закусила губу, раздумывая, могу ли прийти с малышом ночевать в шатёр к Винсенту. С одной стороны, это было крайне неприличным, тем более для молодой незамужней девушки. С другой стороны, свою репутацию я загробила уже так, что дальше просто некуда, так чем я рискую? А Винс во всём отряде единственный, кто, по крайней мере, искренен со мной и точно не желает зла. Мужчина, словно уловив мои колебания, нарочито важным тоном добавил:

– Я вообще-то твой больной. А вдруг у меня ночью жар случится из-за яда? А вдруг судороги? Ты спасла меня от чёрного аспида, а значит, несёшь за меня ответственность!

Я фыркнула от смеха и кивнула этому «больному»:

– Хорошо, я приду к тебе на ночь и прослежу за твоим состоянием, но, чур, рук не распускать! – погрозила ему пальцем и решительно вышла из шатра.

***

/ князь Валерн Торн из рода Лунный Свет /

Князь Валерн уже пятый десяток лет фактически правил всем Донтрием. В детстве Валерн всегда отличался более серьёзным и молчаливым характером, а Винсент был более смешливым, задиристым, любил проказничать и никогда не думал о последствиях своих розыгрышей. Так, однажды, желая подшутить и подсмотреть за обнажёнными девушками, Винс притаился в кустах и испарил целый пруд, в котором купались донтрийки. Ему всегда легко давалась магия воды и растений, а потому он ещё в свои сорок пять научился испарять воду, не нагревая её. Именно поэтому девушки вначале не поняли, что происходит, и подняли страшный визг лишь тогда, когда вода на их глазах стала опускаться ниже груди, а затем бёдер и даже колен… В общем-то, ничего плохого в тот день не произошло, кроме того, что исчез вид рыбы, который водился лишь в этом пруду – когда Винс понял свою ошибку, и сконденсировал влагу из воздуха обратно на землю, было уже поздно.

Их мать, княгиня Лоландэль Лунный Свет, всегда снисходительно относилась к проказам Винса, лишь улыбалась и говорила, что хоть кто-то в их семье унаследовал характер её прабабки.

После смерти отца разница между братьями стала заметна ещё сильнее. Валерну пришлось взять на себя почти все обязанности, какие свалились на их голову. Винсу тогда только-только исполнилось пятьдесят, и он ещё был совершенно не готов к тому, чтобы управлять государством. Шли годы, и как-то так получалось, что помощь Винса в управлении Донтрием особенно и не требовалась. Внутри страны долгие столетия было всё спокойно, а отношения с внешними соседями Валерн взял на себя.

За годы фактического управления государством Валерном младший брат от души наслаждался своим положением в обществе: формально правящий князь Донтрия, аристократ из богатого рода, повеса и любимчик всего женского населения двора. Что особенно раздражало Валерна, так это то, что, несмотря на то, что все дамы понимали, что Винсент на них не женится, они всё равно упорно лезли в постель к его младшему брату. Винсент же талантливо умудрялся не пропускать ни одной юбки, в его постели побывали абсолютно все желающие: начиная от поломоек и заканчивая уважаемыми вдовами известных родов. Валерн всегда демонстративно морщился и говорил, что у Винсента дурной вкус, и лишь однажды напившись до состояния свиньи, признался самому себе, что завидует брату.

Дело было в том, что Валерн в очередной раз застал Винсента с одной молоденькой донтрийкой. Вот только девушка оказалась той самой, в которую Валерн был влюблён уже много лет и планировал сделать ей предложение руки и сердца. Разумеется, Винсент понятия не имел, что у Валерна глубокие чувства к Вивиэлле, иначе бы в жизни так не поступил с родным братом. Для него Виви стала лишь одной из длинной вереницы поклонниц, он забыл её уже на следующий день, переключившись на новенькую горничную во дворце. Валерн же ждал ещё долгих пять лет, прежде чем простить Вивиэлле её поступок, а ещё через год сделал ей предложение. Практически сразу после свадьбы Виви родила Киамилаль, а за ней – Лиланинэль.

Что добавляло Валерну злости на брата, так это то, что у того всё всегда выходило играючи. Управлять магией он научился, пропустив подавляющую часть занятий с учителями, мечом овладел раньше самого Валерна, видимо потому, что слишком часто оскорблённые родственники порченых девушек вызывали того на дуэль. Языков же Винсент знал столько, что сам Валерн не понимал, откуда, ведь для этого учителей младшему князю не нанимали вовсе. Никому такое и в голову не приходило, зная, что Винс прогуливает даже основные занятия по магии. Сам Валерн с огромным трудом несколько лет осваивал норгешский, и всё равно говорил на нём с сильным акцентом и иногда с ошибками, а вот Винсент, в последний момент сообщивший, что присоединяется к делегации в Шекрам инкогнито, бегло общался на языке соседей. И когда только выучил?