Ледяной меч (СИ) - Мисечко Владимир Александрович - Страница 77

— Вот именно был, — брякнул Эльтурус, — а несколько дней назад, точно не помню, его убили. Я думаю, ты понимаешь, чем это нам грозит.

— Это война, — тихо выдавил граф, словно опасаясь, что его слова, кто-то подслушает и доложит куда надо.

— Вот именно, — ответил Эльтурус. — Я надеюсь, что ни ты и никто другой этого не хочет. Ведь мы с тобой очень хорошо понимаем, это конец.

— Но, что мы можем сделать и как помешать этому?

— Можем, друг мой и очень многое можем сделать, если ты со всеми своими связями поможешь моей задумке.

— Я что-то не понимаю тебя Эльтурус, к чему ты клонишь? Объясни всё по нормальному, а не ходи кругами.

Сделав глоток вина, архимаг посмотрел в глаза графа:

— Помоги мне организовать встречу Алекса с Викторией.

— А это ещё кто такой за фрукт, о котором я слышу впервые, хотя в городе я всех знаю по именам?

— Алекс сын Артура и настоящий наследник трона Аросии, — выплюнул архимаг, наблюдая, как поменялся в лице граф.

Услышав такую новость из уст архимага, граф чуть не сел мимо кресла. Он уставился на Эльтуруса, хлопая губами, словно в один миг, позабыв человеческий язык.

— Посадив этого молодого человека на трон, — продолжил, как ни в чём не бывало, Эльтурус, — мы избежим войны с Горротом. Народ королевства ещё не забыл короля Людовика и принца Артура и с удовольствием присягнёт настоящему наследнику королевского рода. Многие в Аросии, да ты сам знаешь, зачем мне тебе этого напоминать, ненавидят Викторию, как она уничтожает наше королевство и его народ и готовы её сжечь на костре, как последнюю шлюху. А новому королю, они с удовольствием присягнут, если его хорошо подать и представить в лучшем виде.

— Эльтурус, — успокоился граф, — ты разве забыл, что в королевстве не осталось армии, все солдаты разбежались и попрятались по своим домам? Кто, по-твоему, будет защищать Аросию, если Горрот пойдёт на нас войной. Её армия в два счёта уничтожит сопротивляющихся и в течение месяца полностью оккупирует наше королевство. Ты думаешь без золотых монет, которых уже нет в королевской казне, кто-то пойдёт защищать королеву. Не уж выкуси, дураков нет. Они лучше присягнут Филлиту, чем умрут за Викторию. А если понадобиться, то и под венец её проводят, лишь бы самим уцелеть.

— Вот в этом деле ты и должен мне помочь.

— Но, как и чем, я тебя не очень-то понимаю, куда ты клонишь свой рассказ?

— Не прикидывайся простачком, что ничего не понял из моих слов Октавиан. Чтобы в королевстве имелась хорошая армия, нужны большие, очень большие деньги.

— Вот именно, нужны, а их тю-тю.

— А они, есть у тебя и твоих богатых знакомых, так что я пришёл по нужному адресу.

— Да, в этом ты прав приятель, они у меня есть и очень не маленькие. Только я должен точно знать, как и куда их вложить. В этом деле, как война, можно и всё потерять.

— А можно наоборот, ещё больше разбогатеть, если всё делать с умом.

— А, как же Виктория? — вновь задал вопрос граф, поглядывая на приятеля. — Ведь она никогда, запомни никогда, — повторил Октавиан, — добровольно не отдаст свою власть.

— Ты живёшь вчерашним днём граф. Королева уже согласилась на это.

— Как и когда?

— Как я тебе уже и говорил, я встречался по этому вопросу с королевой и объяснил ей всю сложившуюся вокруг неё ситуацию. Сегодня она должна была дать мне ответ и послала по этому поводу за мной посыльного.

— Ну и что она тебе ответила?

— Сложились такие обстоятельства, что наша встреча сорвалась.

— Я опять тебя не понял Эльтурус, какие ещё к чертям собачим обстоятельства? Ты понимаешь, что от этого разговора зависит вся наша жизнь?

— Да не перебивай ты меня своими вопросами, а дай договорить, — выкрикнул архимаг. — Мне помешал, встретится с Викторией, Феофан.

— А этот старик здесь причём? — спросил Октавиан, ещё ничего не понимая.

— Это он убил посла, и час назад пытался это сделать со мной.

— Откуда ты это знаешь?

— Что?

— Что это именно он убил Горротского посла.

— Феофан заманил меня хитростью в домик садовника, когда я поднимался по лестнице дворца и чуть нос носом там не столкнулся с ним. Мы разговорились, вспоминая старые годы, вот тогда он мне всё и выложил, как на духу.

— И ты поверил ему?

— Сперва нет, думал, что это очередная шутка от клоуна, но когда он привёл мне аргумент, всё встало на свои места. Потом, он попытался переманить меня на свою сторону, предъявив факты, но поняв, что у него ничего не получается, — Эльтурус набрав в грудь воздуха, выпалил, — попытался меня убить.

— Я не верю тебе Эльтурус, это какой-то бред сумасшедшего. Разве этот немощный старик, который еле-еле таскает своё дряблое тело на коротких кривых ножках, мог такое сделать?

— Этот немощный старик, как ты сейчас здесь выразился, не тот, за которого мы его принимаем, — вставил архимаг. — Он настоящее чудовище в человеческом обличии, дьявольское отрепье, а не человек. Я знаю его с тех пор, как мы с Артуром ходили в Бескрайные (мёртвые) земли на поиски таинственного озера.

С каждым услышанным словом, что произносил в своём рассказе Эльтурус, у графа Октавиана поднимались на голове волосы, и отваливалась нижняя челюсть. Слушая друга, он ничего не мог вымолвить от шока, только шлёпал губами, как рыба. В его голове всё перемешалось, превратившись в серую кашу, а архимаг всё рассказывал и рассказывал, одну историю за другой, которая была страшной предыдущей.

Закончив про поход в мёртвые земли и сделав несколько глотков вина, Эльтурус поведал графу, что на самом деле произошло в таверне "Обжора", о кровавой бойне в которой подозревали мага Оливиуса, а потом и о смерти его самого.

— Я встретился с Алексом в таверне, но под личиной мага Оливиуса, — стал пересказывать слова Феофана Эльтурус графу, — и хотел выведать у него, кто он такой на самом деле, как сюда попал и откуда у него ледяной меч Артура. А потом, чтобы замести все следы и окончательно запутать королевских ищеек, чтобы всё свалиться на Оливиуса, убил и его. У мага Серсуса я забрал договор с королём Горрота и убил его, чтобы тот не проболтался. А посол, не хотел мне отдавать по собственной воле письмо, что привёз Серсусу. Мол, оно принадлежит не мне, а совсем другому человеку, упрямился и твердил одно и то же бастард короля Филлита. А раз маг умер, то и письмо он вернёт своему королю.

Пересказав всё это графу, архимаг замолчал, наблюдая, как, с каждой секундой, меняется лицо Октавиана, то делаясь пунцово-красным от прилива крови, то, наоборот, становясь белым, как полотно.

На несколько минут в кабинете графа воцарилась гробовая тишина, лишь можно было услышать только дыхание собеседников.

Просидев в полной тишине, минут пятнадцать, граф Октавиан грузно поднялся из своего кресла и отставив бокал с вином в сторону, произнёс:

— Я помогу тебе Эльтурус, но сначала мне надо встретиться с людьми и переговорить с ними, поэтому щепетильному вопросу.

— Я понимаю тебя граф и надеюсь на твою помощь. Но только не затягивай свой разговор надолго, а то будет слишком поздно. А этого ни ты, а тем более я, не хотим. Война Горрота с Аросией невыгодна никому, только самому Горроту. Филлит спит и видит себя королём объединённых королевств, после свадьбы с Викторией, где он будет полноправным и единственным хозяином.

— Оставайся здесь Эльтурус и дождись моего возвращения, — произнёс граф Октавиан, — я постараюсь убедить нужных, для нашего общего дела, людей.

Через пять минут граф покинул свой дом, а архимаг вновь налив себе заморского вина "Изабелла", уселся в глубокое кресло и стал поджидать возвращения, с хорошими вестями, хозяина.

Прошло несколько часов в ожидании Октавиана, а он всё не появлялся и не появлялся. Эльтурус стал сильно нервничать, вскакивая с кресла каждый раз, когда за закрытой дверью кабинета, слышался какой-нибудь звук или шорох. Но это занималась по дому прислуга, шастая туда-сюда по коридору.