Кодекс Хранителя (СИ) - Лылык Екатерина - Страница 69

Теперь отдыхал Октопус, усевшись на один из трупов. Пытаясь отдышаться, он напряжённо следил за действиями Кнута. Техники пения были не самым хорошим инструментом для ведения ближнего боя. Они сбивали дыхание. А нехватка кислорода приводила к утрате координации. Утрата координации ослабляла заклинания. Хранители — не бойцы, хотя да, порой могут и побиться. Другое дело — захватывающий танец Раздорца Кнута и его одноименного оружия.

Ананьев частично трансформировался. Лысую голову покрыла чешуя, а на скулах пробились костяные наросты. Его странное, на первый взгляд, оружие было не более метра в длину. Магический заряд, срываемый с его кончика, шел по невообразимым эллиптическим траекториям, превращая вылупившихся гадов в смердящее месиво. Правда, кое-кому доставалось и пяткой, и коленом, а иногда и пальцем в глаз… Некоторые особо интересные экземпляры оплетали черные строчки проклятий, которые Кнут запросто лепил левой рукой. Звездунов подозревал, что его коллега трижды пожалел, что не взял с собой адептов: хорошая практика пропадает. С другой стороны, никогда не знаешь, чем прорвет. Бывало, по пустыне такие чудовища ползли, что встретиться с ними без подкашивающих свойств барьера становилось крайне опасным делом.

Просвет был близко, магический глаз медленно кружился, ведя запись боя. Казалось, сегодняшний день все же закончится без особых происшествий. Только мелкий червячок внутри неустанно терзал мысли о том, что проблема шире и глубже, чем кажется на первый взгляд.

* * *

Несмотря на разгорающуюся ночь, медицинский блок гудел, словно улей.

— Что у вас? — голос Эвересты звенел, выдавая крайнюю степень усталости.

Дич, только что оставившая адепта на попечение своих студентов, хмуро взглянула на ректоршу и молча кивнула в сторону сестринской. Разговор посторонних ушей не терпел.

— Плохо, — прошептала она, стоило Борин закрыть дверь и поставить магическую глушилку во избежание подслушивания. Кое-что она предпочитала знать быстрее остальных. А в некоторое можно было посвящать адептов исключительно через Ананьева. Раздорцы мстили всегда с размахом и без исключений. А сегодня даже особо веская причина была.

— Я отправила ребят готовить ритуальный зал, — продолжила Гемарта и, нырнув в карман халата, вытащила потёртый портсигар. Повертев его в дрожащих пальцах, откинула на подоконник и задумчиво уставилась в окно: если бы не знала, что небо прикрывает иллюзия, — не догадалась бы.

— Мне нужна твоя помощь как жреца. Ещё с десяток адептов и послушников в качестве батареек. Связку стабилизирующих артефактов, желательно новую.

Привалившись спиной к двери, Эвереста прикрыла глаза и попыталась прочувствовать каждый сантиметр своего уставшего тела. Просьбы врача проходили мимо ушей и быстро терялись в памяти. Ей надо поспать. Хотя бы немного, иначе сама сляжет.

— Мне нужен отдых, пара часов обычного сна. Без влияния суккубов, нервотрепок, крови и выходок.

Дич хмыкнула и, открыв окно, вытащила из портсигара предпоследнюю сигарету и подожгла ее пальцем.

Ей и самой хотелось отдохнуть. Она чувствовала свой предел, и энергетики вряд ли здесь помогут.

— Нет, — она покачала головой и указала пальцем в небо. — После творения такой мощной иллюзии тебе нужно проспать не пару, а все восемь часов. И это минимум, — ее голос дрогнул. — Мы можем устроить отдых и тебе, и мне… Но тогда половина медицинского сляжет с истощением. Этого адепта крайне сложно держать в норме. Сказываются амагические зерна.

— А у первого? — Эвереста наконец открыла глаза. — У Мухотряскина они есть?

— Даже если есть, мы их пока не видим, — скривилась Гемарта, курить расхотелось. Потушив недокуренную сигарету и спрятав ее назад в портсигар, она обернулась к Эвересте. — Ну так что выбираешь? Свое истощение или истощение половины моих студентов?

— Вопрос с подвохом? — Эвереста слабо усмехнулась. — Мне нужен сон. И я не спрашиваю, а просто ставлю тебя перед фактом. Я не хочу ошибиться и получить вместо перспективного адепта ходячий труп. — И, чуть помедлив, прошептала: — Тебе тоже стоит отоспаться. Сонный врач — равно врачебной ошибке, тебе ли не знать.

Гемарта кивнула. Признаться, что она попросту боится уложить половину потока с истощением, — побоялась.

Где-то далеко наверху, под прикрытием иллюзии, по дрожащим стенкам изувеченного барьера стекали исполинские молочно-белые капли. Словно магнитом, их тянула брешь, где существа других плоскостей просачивались в этот мир и вздыхали полной грудью. Гемарта надеялась, что Ананьеву и Звездунову эта ночь не покажется слишком уж тяжёлой. На них у нее тоже были планы, они нужны были ей вдвоем: черный Раздорец и белый Хранитель, в равной степени, впрочем, как и единственный в Академии жрец…

* * *

Двое старост враждующих факультетов встретились аккурат в дверях палаты, где положили пострадавших послушниц. Официальный диагноз: глубокий обморок. То, что обеих в это состояние отправила фея, никто не знал, да и некому было рассказать. Горр спиной не видел, да и если бы умел это делать — то не понял бы. А выжившая по доброй воле Трахтенберга представительница Улья все ещё пребывала на пятом уровне телесной трансформации и продемонстрировать проблески адекватного сознания не могла, как и рассказать о случившемся.

— Про предложение можешь забыть, скрывать виновных больше незачем, — ухмыльнулся Рубин, смотря парню в глаза. Имени его он не знал, хотя да, иногда спрашивал, но как всегда оставался проигнорирован.

Вот и сей раз был не исключением. Хранитель пропустил фразу мимо ушей. Что творилось сейчас в его голове — одному Многоликому было известно.

Доведение до белого каления этого непрошибаемого индюка становилось довольно-таки забавным развлечением, чем Трахтенберг, собственно, и занялся.

— Тебе чернявая ведь нравится, я прав? Хороша, фигуриста… и, уверен, хорошо разбирается в белье, — начал он. Дверь за их спинами отворилась, и в палату вплыла Велена с узким столиком на колесиках. На столике красовались шприцы и ампулы. — Могу рассказать про нее парочку интересных фактов… К примеру, каких цветов у нее трусики… Или какой у нее тип демонической силы…

Липка фыркнула, не сумев пропустить фразу мимо ушей, а будущий Хранитель лишь недовольно поджал губы. Отсутствие блокнота резко ограничивало его возможность к коммуникации. А послать хотелось.

— Да ты пальцами, — усмехнулся Рубин. — Думаешь, не пойму?

«Иди в степь, жрать кактус, — жестами предложил послушник и вопросительно вскинул брови. — Все понял?»

«Только то, что запихнуть этот кактус в жопу ты все равно стесняешься», — гаденько усмехнулся Рубин, демонстрируя оппоненту ответ. Уши хранителя вспыхнули, и он поспешил убраться из палаты. Рубин же продолжил наблюдать за действиями Велены. Она как раз искала вену на руке Ррухи, чтобы ввести укол.

Проклятие беззвучно сорвалось с губ адепта.

Вернувшись к столику, ничего не заметившая девушка взяла из банки со стерилизованными шприцами свежий и начала выбирать из ампул нужную.

Раздорец молча вытащил из кармана ампулу без обозначений и протянул его наяде.

— Вот эта, — уверенно сказал он, и девушка, молча кивнув, уверенно взяла ее и сломала стеклянный кончик. Прозрачная жидкость быстро перетекла в шприц, а после и в вену Хадисы Кирин.

Рубин щёлкнул пальцем, и Велена застыла, словно кукла. Подойдя к кровати, он внимательно всмотрелся в лицо Хадисы Кирин, и проклятия медленно проявились под его взглядом. Их стало намного меньше. Некоторые начали растворяться сами. Сказывался рост демонической сущности внутри нее. Удовлетворённо улыбнувшись, Рубин коснулся левого виска, где, как и прежде, мерцала маленькая звёздочка, и провел пальцем по опоясавшему ее алым завитком проклятия. «Спокойствие», как и прежде, сидело крепко, несмотря на то, что Самсон пытался его отодрать. Впрочем, пытался — мягко сказано. Скорее — не решился. Рубин такой проблемой не страдал, по части проклятий он всегда был сильнее, по части безжалостности — тоже. Уверенно подцепив алый завиток пальцем, Рубин с силой дернул его и с удовольствием отметил, как сильнее загорелась маленькая звездочка. Теперь силу Кирин ничто не сдерживало, кроме ее собственных глупых мыслей…