Кодекс Хранителя (СИ) - Лылык Екатерина - Страница 68

— Вскрой. Быстрее, иначе задохнется, — прошептала девушка. Под ее пухлыми губами мелькнули непривычно острые видоизмененные зубы.

«Боевая трансформация, первый уровень», — понял Горр, припоминая биологию второго курса. Фей они проходили. И из пяти уровней упоминалось только два не воспрещенных.

Но даже так, противостоять фее в этой форме почти невозможно. Она запросто всосет любую магию или проклятие, впитав как свою собственную.

Кокон же перед ним был амагический, и вскрыть его чем либо, кроме старого доброго скальпеля, попросту не получится.

Скальпелей в лаборатории било предостаточно, и, благо, Горр знал где их искать… Внутри кокона неожиданно оказался знакомый адепт с говорящим прозвищем «Лысый». Вот только от лысины не осталось и следа. Она покрылась мелким детским пушком веселого розового цвета. Парень стонал, но прийти в себя не мог. Глаза его бегали под веками, давление зашкаливало, а лихорадочное состояние только усугубляло дело.

Но что бы Горр ни делал, разбудить или привести его функции в норму он не мог. Сил не хватало. Он был попросту истощен. Однозначно стоило переместиться в медблок. И чем быстрее, тем лучше. Вот только возникали сомнения насчёт реальности этого дела. Феи явно рассчитывали на что-то другое.

— Жаль, — вздохнула вторая девушка, приближаясь к столу. — Посев вряд ли выживет. Если б дней пять не ворошили, было б дело. Ее сестра лишь молча кивнула. В их общем сознании негодовал Улей, напрягая нейронные связи. Многоголосое общество бушевало, требуя разобраться с проблемой прямо сейчас. Матери не нужны были свидетели, и ей было все равно, кто и чем помогал ее глупым дочерям. Она попросту вынесла приговор и взяла под полный контроль два непослушных девичьих тела.

Почти синхронно вытерев увлажнившиеся глаза, девушки встали рядом и взялись за руки, послушно следуя контролю Великой Матери. Их трансформация продолжалась, перепрыгнув сразу к третьему уровню. Горр сглотнул, видя, как под потолком красным замигала сигналка. А тем временем глаза сестер увеличились, а лица надтреснули вдоль линии челюсти, обнажая острые нечеловеческие зубы.

Горр пятился, хотя понимал, что оказать сопротивление двум боевым био-машинам ему попросту не по силам. Он не мог назвать иначе то, во что превращались две девчонки. Сигналка мозолила глаз, Лысый продолжал стонать… Феи подняли свои трансформированные ладони одновременно. Внутри их псевдочелюстей защелкали жвалы, а из-под волос вынырнули карикатурные хитиновые усики.

В следующий миг оборотня опрокинуло мощным ударом со спины, полностью парализовав. Краем глаза он видел, как полностью трансформировались лица фей, утратив всю былую человечность. Это были насекомые, не люди… О таком ни один учебник не говорил.

— Жги, — выдохнул до ужаса знакомый голос Виртуозова и, словно в насмешку, над головой Горра пронеслось несколько пылающих шаров. Следом за ними чёрный морок плотной сетью упал на них, а ветряная плеть ударила по ногам тварей.

Рубин изымал каждый свой заряд из воздуха, играючи наматывая на палец витающую вокруг энергию. Ему не нужны были словесные формулы, он сам был как та формула, действуя неустанно и методично. Словно и не огненные шары швырял, а перекусывал любимыми орешками.

Феи метались парой вместе с окутавшей их сетью, плеть Самсона каждый раз сбивала их, припечатывая к полу. Обожжённые, визжащие и скрежещущие, две изувеченные псевдо-девушки в конце концов упали наземь.

Не раздумывая, Трахтенберг стащил со стены висящий там мелкий топорик, который Ананьев одаривал особой любовью, и размозжил одной из фей голову. Второй голыми руками вырвал усики и одним резким движением сломал тонкие бархатные крылья…

Сгребя мертвое тело в мешок, Виртуозов скрупулёзно подписал его, а после оттащил в морозилку.

— Похоже, Влад зря из-за крыла настрадался, — констатировал кто-то из адептов, подхватывая Горра под руки.

Только теперь к будущему врачу пришло осознание, что вокруг целая толпа зрителей. Была даже ректор, которая передала Трахтенбергу связку особых вяжущих артефактов. Не было только Хранителей… Эти займутся промывкой мозгов позже, а может, и не только ей… Хадису и Ррухи грузили на носилки, живое нечто, оставшееся от феи, обвешали заклинаниями и унесли прочь.

Словно издеваясь, взгляд оборотня выхватил на темной стене часы с едва светящимися стрелками. Пять минут после полуночи… Пятница закончилась, уступив место законным выходным. Вот только почему-то от этого не было легче.

______________________________________________

Дорогие читатели. Эта глава — не конец. Лишь очередная затравка к тому, с чем героям придется столкнуться.

Хадиса Кирин, хоть и является главной героиней, событий вокруг себя, увы не творит. Она лишь фактор усложнения. На самом деле каждый из моих персонажей в некотором роде главный герой, важное действующее лицо, без которого эта история не получится.

Не думайте слишком много о близняшках. Одна фея, или две феи — здесь они всего лиш аватары одного разума, вообразивившие себя чем то иным но не смогшим оторвать пуповину.

Я надуюсь, что глава вам понравилась и вы будете со мной и этой историей до конца. Продолжение следует)))

Глава 46

Барьер дрогнул весь разом, в тот момент, когда меньше всего ожидали… Стенки бреши в одночасье колыхнулись и пошли рябью. Наросты, словно молочные капли, устремились вниз, быстро набухая и раздуваясь. Опечатанные Октопусом, они ворочались и извивались, не в силах прорвать стенки. Проклятые Анонисом, наоборот, растрескивались, словно иссушенные кожистые мешки, обнажая склизкие от молочно-белой субстанции тела пришельцев с разинутыми пастями, мышцами, охваченными спазмами, и дико вращающимися глазами. Черные строчки проклятий тугими кольцами обхватывали их тела, превращая в ледяные глыбы до последней живой клетки.

Увы, когда начался прорыв, они успели обработать хорошо если половину гнойников. Одна черная тварь упала на Октопуса, вдавив его в землю всей массой. Хранитель визгнул, и тут же тварь отбросило ажурным белоснежным щитом, сорвавшимся с ладони Хранителя исполинской снежинкой.

Последующие пять тварей были отброшены не менее колоритными «звёздочками», «цветочками» и прочими морозными узорчиками. Как взвизгнул — так и получилось. Каждую из тварей щиты припечатывали к стенкам бреши, не давая шевельнуться.

— Эй, Звезда, ты хоть визжи как-то пониже, у меня уши закладывает! — предложил Кнут, демонстративно прочищая ухо мизинцем. Октопус как раз припечатал очередную тварь. Возмущённо вытянув рожу, он лаконичным жестом послал Раздорца нахрен.

— В голос, судя по всему, постеснялся. — Хихикнув, Ананьев нарочито расслабленно наблюдал за тем, как Звездунов тратит силы, и параллельно изучал плененных тварей. Как и ожидалось, ни одна из них прежде в его лабораторию не попадала. Из года в год одно и то же: новые формы, новые варианты жизнеспособных биологических конструкций. Барьер позволяет их убить. Кто слишком силен — прорывается и гниет под солнцем. Вот только сейчас ночь, а в барьере брешь… Эти твари не будут дохнуть, как обычно.

Прямо перед лицом Ананьева с потолка свисла капля, готовая треснуть. Кнут возник в пальцах Раздорца моментально. Шириной в два пальца в основе и тонкий, словно волос, на самом конце. Кожаная поверхность плети искрилась черными всполохами. Это была не просто пугалка для скота.

Из мешка вывалилось нечто прозрачное на двух зыбких лапах, будучи энергетически структурированным. Оно моментально утратило нематериальность и раздалось в размерах, возвышаясь над Раздорцем на добрых две головы. Существо обладало удвоенной парой передних конечностей и неким подобием шерсти. Некоторое мгновение оно не двигалось, а после выбросило вперёд голову и попыталось клацнуть зубастыми челюстями.

Хлесткий удар пришелся на измазанную белой субстанцией шею. Голова съехала в сторону и бухнулась на упругое дно, а после осело все тело, на поверку оказавшееся покрытым вовсе не шерстью, а пухом.