Дракон для жениха (СИ) - Светлана Крушина Викторовна - Страница 106

— Ты звал меня, чтобы поговорить! — снова закричал пан Иохан, стараясь пересилить нарастающий шум, и изо всех сил вцепившись в колонну. — Так давай поговорим!

Трах! В двух шагах от него с ужасающим грохотом крест-накрест друг на друга повалились две колонны, осыпав его градом металлических осколков.

Барон невольно пригнулся.

— Поговорить?! — взвыл оглушительный потусторонний голос, почти неотличимый от воя ветра. — Поговорить?! Да тебя расплющить надо, смертный, а не разговаривать с тобой!

— Так расплющи! — проорал в ответ пан Иохан. — И покончим с этим!

Над головой у него захлопали как бы гигантские крылья, и тяжелая туша пронеслась, ломая стальные ветви, словно сухие хворостинки. Нечто тяжело опустилось, или, точнее, грохнулось на землю неподалеку от барона. Земля и небо содрогнулись от такого приземления. Пан Иохан рискнул приподнять голову и посмотреть, что за чудовище явилось по его душу.

Ничего такого, что могло бы его изумить, он не увидел. Совершенно канонического вида, словно сошедший с настенной храмовой росписи, дракон ростом не меньше десяти футов изящно изгибал шею, хлопал расправленными кожистыми крыльями и эффектно пускал дым из разинутой зубастой пасти. Несомненно, Великий Дракон не раз и не два видел принятые в церковной живописи изображения себя, такого великого и ужасного, и скурпулезно воспроизводил их сейчас. Но в целом, он был страшно похож на разъяренного гуся, и когда пан Иохан подумал об этом, ему стало смешно.

— Ах ты смеешься?! — дракон распрямил шею, увеличившись в росте еще на добрый фут, захлопал крыльями еще яростнее и зашипел, окутав все вокруг пахучим дымом (дым, как ни странно, пах довольно приятно и наводил на мысли о распаренных можжевеловых вениках). — Значит, гусь, вот как?!

— Ах да, ты же читаешь мысли. Ну, прости. Ты же сам напрашиваешься. Твоя сестра мудрее: она не щелкала зубами на собеседников и не устраивала демонстрации силы при всяком удобном случае.

— Не смей поминать имя сестры моей всуе, смертный! — взревел окончательно разъяренный дракон. Пан Иохан подумал, что вот сейчас Великий полыхнет пламенем, и тут ему и конец. Подумал совершенно спокойно, без всякой паники и уж точно без мыслей о бегстве. Впрочем, и бежать было некуда: по залу по-прежнему гулял ураганный ветер, колонны стонали и скрипели, угрожая обрушить потолок, кое-где на пол с оглушительным дребезгом валились стальные ветви, каждая из которых вполне могла проткнуть человека насквозь.

Но Великий то ли не обладал огненным даром, то ли решил приберечь пламенный факел на сладкое. Он только припал к земле, прижав крылья к бокам, и забил хвостом, словно разъяренная кошка. От его ударов колонны ломались и крошились, как сдобное печенье, ветки и листья посыпались с потолка убийственным дождем. Пан Иохан упал на колени, прикрывая руками голову и ожидая вот-вот оказаться погребенным под обломками потолка.

Ему не приходилось бывать в эпицентре землетресения, зато довелось не раз и не два попадать под обвалы во время военной службы в горах, и сейчас ощущения были схожи с теми. Нечто подобное он испытывал, когда сами горы и земля под ними содрогались, и на голову летели булыжники размером с половину дома. Теперь гор в обозримом пространстве не наблюдалось, но зато имелся разъяренный дракон, который был, пожалуй, куда опаснее. Земля под паном Иоханом тряслась и ходила ходуном, и оставайся он на ногах, обязательно потерял бы равновесие. Колонны крошились, ломались и с грохотом превращались в груды обломков, над которыми повисла сначала тонкая, а потом все более плотная завеса ржавой пыли. С потолка валились ветки и отдельные листья. Несколько листьев, острых, как лезвия, задели барона, мимоходом распоров одежду и оставив кровоточащие порезы. Хорошо еще, отстраненно подумал пан Иохан, что дракон не плюется огнем, а то он расплавил бы колонны, и меня залило бы раскаленным металлом… В данном случае шансов уцелеть у него было ненамного, но все же больше.

Как долго продолжалось разрушительное яростное буйство, трудно сказать, едва ли очень долго, но закончилось оно вполне ожидаемо — феерическим обрушением потолка со всем, что к нему крепилось. Вниз посыпались осколки стекла и обломки еще уцелевших веток, а затем грохнулась металлическая опорная балка. От неминуемой гибели пана Иохана уберегли две повалившиеся ранее друг на друга колонны, которые и приняли на себя удар. Еще на два пальца ниже — и балка опустилась бы аккурат барону на голову. Теперь же он оказался в относительной безопасности и мог спокойно переждать приступ драконьего гнева. Рано или поздно или Великий Дракон устанет крушить собственный дворец, или крушить станет нечего, и тогда можно будет подумать о том, что делать дальше. На конструктивный диалог пан Иохан уже не очень надеялся. По правде говоря, он ожидал от Великого и Ужасного бОльшей сдержанности.

Но похоже, дракон понял, что перестарался, когда вызванного им для разговора злодея и обидчика сестры накрыло балкой. Пол еще несколько раз конвульсивно содрогнулся, печально лязгнули последние упавшие листочки, и все стихло. С минуту пан Иохан прислушивался к тишине, потом опустился на четвереньки и осторожно пополз, намереваясь поскорее выбраться из-под балки. Кто знает, насколько устойчиво она лежит?

— Эй, человек! — услышал он в наступившей тишине голос, уже не громогласный и сверхъестественный, а вполне человеческий. — Ты жив?

Отзовись.

— Жив, — пан Иохан убедился, что над головой его ничто не нависает, и выпрямился, оглядываясь. Картина разрушений внушала благоговение и трепет. От рукотворного леса не осталось и следа, вместо него, сколь хватало глаз, простирался идустриальный бурелом, продираться сквозь который было определенно небезопасно. Над головой раскинулось ночное небо, усыпанное яркими и крупными звездами, которые, как понял вдруг пан Иохан, складывались в абсолютно незнакомые созведия. Это небо так поразило его, что он застыл, подняв голову к чужим звездам и позабыв обо всем на свете.

— Эй, человек! — снова окликнул его голос, приближаясь. — Что с тобой?

Ты ранен?

Барон вздрогнул, отрываясь от созерцания звезд, и оглянулся на голос.

Вокруг была ночь, в обозримом пространстве не наблюдалось других источников света, кроме звезд же, однако он прекрасно рассмотрел человека, шагающего к нему через бурелом. Человек этот шел свободно, словно по гладкому полу, а торчащие во все стороны металлические ветви с листьями-лезвиями сами раздвигались перед ним. Это снова был двойник барона — двойник полный, совершенный, повторяющий его даже в малейших деталей одежды, таких как порванный недавно рукав. Смотреть на него было странно и не очень приятно.

— Я жив и даже не ранен, — повторил пан Иохан, глядя в бледно-аквамариновые глаза двойника. — Вопреки твоим стараниям, дракон.

— Ддумаешь, я хотел тебя убить? Вовсе нет! Не в моих привычках убивать потенциальных собеседников.

— Вот именно — потенциальных… В таком случае, позволь спросить, что же тогда это было? Или у вас в обычае крушить дворцы в присутствии гостей?

— Дворцы? Ах, это, — дракон небрежно махнул рукой. — Честно признаться, этот покой был возведен по случаю, нарочно для беседы с тобой.

— То есть? Вы, как в сказке, возводите дворцы силой мысли за одну ночь?

— Что для вас сказка, для нас — обыденность… Так вот, все это представление было затеяно с одной целью: испытать тебя. Если бы ты испугался и побежал, тогда… тогда бы я тебя убил.

— Рад, что оправдал твои ожидания, — пан Иохан чуть поклонился с убийственно серьезным видом. — И что же теперь?

— Теперь поговорим. Давай найдем место, где можно сесть.

Но найти такое место оказалось непросто. Сесть на поваленный ствол барон не рискнул бы, не желая оказаться проткнутым или обзавестись порезом на месте, о котором не принято говорить. Минут десять они потратили, чтобы выбраться на свободное место, не заваленное обломками. Дракон по-прежнему шел без малейших усилий, зато пан Иохан взмок, стараясь поспеть за ним.