Семена Распада. Том I (СИ) - Никольский Олег - Страница 28

Эжен не объявлял о своём намерении приехать в столицу Алого Солнца. Неблизкий путь он проделал тайно, сопровождаемый лишь преданным слугой, а птицу с письмом к императору отправил, только когда до Эзера оставалось не более дня езды. И прибыв на место, вопреки ожиданиям отправился не в Белый Дворец, а в свой любимый дом удовольствий с незатейливым названием «Мечта», где и находился сейчас, пространно размышляя о будущем, настоящем и прошлом.

«Умён, однако, был император Лимэрион II Сладострастный, узаконивший продажную любовь и обложивший её государственным налогом. Пусть абэ и вайлэ честно платят иноземкам, чем одуревают от страсти к вертихвосткам-цейсэ. Ох, эти артистки любого доведут до разорения!

Но проклятый Высокий Дом не позволит мне принять такой закон, пока я не Князь, приходится считаться с ним. Ха, один дом не даёт построить другого! И чем это Высокий лучше дома удовольствий?! Как же меня они утомили, жалкие глупцы, навеки заключённые в тюрьму собственного ханжества. Ну ничего, при моём правлении им найдётся достойное место в подземельях под крепостью Кровавого Дракона!»

Усмехнувшись разыгравшимся мечтам, Эжен прыжком поднялся с кровати. Размявшись и умывшись холодной водой из хрустального тазика, он принялся одеваться. В наряде своём де Итель, как и любой приверженец Пути, ценил изящество много выше удобства: белоснежная сорочка-абэйль — непременное облачение владетеля-энира, поверх неё бархатная безрукавка и верхнее платье-эшабэ из лазурного шёлка, на ногах парчовые штаны и высокие сапоги с острым носком, а завершили наряд его перчатки из тончайшей кожи фостеса — лесного ящера.

Эжен собрал свои длинные волосы в хвост и скрепил их керановой заколкой, изготовленной в виде его гербовой птицы, после чего надушился и, насвистывая вспомнившуюся мелодийку, отправился прочь из гнезда разврата.

На улице его ждала одноколка с открытым верхом, запряжённая парой коней с шерстью того же тёмно-рыжего оттенка, что и волосы де Ителя. На облучке сидел понурый кучер и вздыхал в пушистые усы. Подойдя, Эжен похлопал жеребца по крупу, а вознице сказал:

— Что-то ты не весел, Жан. Заскучал, пока я там развлекался? Ну ничего, завтра тебя, пожалуй, отпущу, сможешь потратить всё жалованье на местных прелестниц! Кстати, дам совет: не будь падок на юность, девушку проси умелую, ибо опыт — залог страсти.

— Благодарю вас, энкеро!

Эжен улыбнулся, ему польстило, что Жан использовал именно это обращение.

— Я ещё не князь, конечно, но в скором времени намерен это изменить! — произнёс он, опускаясь на обитые бархатом сиденья, и прикрикнул. — Теперь вези меня в Белый Дворец, к дорогому другу императору.

Кучер щёлкнул поводьями, и кони резво зашагали по вымощенной булыжником улочке, де Итель, устроившись поудобней, наблюдал за красотами столицы.

«Да, Эзер преобразился! Давненько я здесь не был…».

Великий город был почти до основания разрушен во время последней войны с Аниумом, но за почти полвека прошедших с её окончания смог восстановить и даже преумножить прежнее великолепие.

История столицы уходила корнями в седые времена, когда предки первого императора ютились в дремучих и диких лесах нынешнего Роиана, а всем Джааресом владело государство Ун-Акхор — Великое Царство. Его жители именовали себя нойвэн, а порабощённые ими человеческие племена прозывали их чудями, или нелюдью. Эти звероглазые угнетатели были искушены в науках и искусствах, но с прочими народами говорили исключительно на языке силы. Ими правили бессмертный Царь Ун-Азмат и предвечный Аз-Раш, Отец Хаоса, что появился раньше всех Богов. Царь властвовал над Джааресом больше тысячи лет, с каждым веком всё более возвеличивая и украшая свой любимый город Ун-Хотэ. И пусть столица царства располагалась в Сердцеграде, но именно здесь обитал бессмертный Ун-Азмат. Будущий Эзер с самого начала строился как город-дворец, равного которому нет и не будет.

При строительстве не использовались гранит и кирпич, только мрамор. Его созданием и украшением занимались тысячи искуснейших зодчих. Сюда же свозились несметные богатства, столетиями отбираемые у побеждённых народов. Все улицы, площади, дома и храмы, словно были частями одного величественного здания, высокими внешними стенами отгороженного от внешнего мира.

Но эти великие стены не уберегли Ун-Хотэ, когда Царь пропал без вести, а его держава рухнула под напором набирающих силу человеческих окраин. Верховный жрец Далиора, что на севере нынешнего Роиана, Лимэрион Орхолит, уничтожил Ун-Акхор, став первым императором Алого Солнца, что вспыхнуло над его руинами.

Лимэрион повелел разрушить храмы Аз-Раша, но сам дворец сохранил, очарованный его красотой и величием. Именно он стал столицей новой империи, получив имя Эзер — блеск на Serch Terea. Белый мрамор как нельзя лучше подошёл Каинен — новому сильнейшему Богу Джаареса.

Эжен, как и многие другие, не мог не восхищаться Эзером, но всё же он считал, что этот невероятный город всё же уступает Эн`Хаир, столице Миллена, главный дворец которой Эренмар — образец изящества и простоты, созданный в согласии с заветами Драконьего Пути.

Повозка миновала переулок Вздохов, где располагались перинные дома, и теперь катилась по одной из улиц-галерей по направлению к главной площади. Сердцевина Эзера называлась Тавиэнлимэ — Торжество Света, со всех сторон её обрамляли самые величественные из достопримечательностей столицы: на востоке расположился пятиугольник Великого Храма Оуриса, на западе — Чертог Знаний союза Эсэдо, с юга — обитель Ордена Рассвета.

Однако главное зрелище дня было ещё впереди, на севере, а именно знаменитый императорский сад, что раскинулся вокруг внутреннего Белого Дворца. Он был личной гордостью рода Лиминэсс. Начиная с Рихана Братоубийцы, каждый правитель считал своим долгом расширить и приукрасить его. Увы, но не все монархи обладали художественным вкусом…

Океаны ярких цветов, широкие тенистые аллеи, пруды с прохладной водой, затейливые беседки и бесчисленные изваяния. Всё это создавало ощущение размаха и величия, бессвязного, но прекрасного.

Тордэан, взойдя на престол, не нарушил традиции, по его приказу с далёкого острова Линг для нового императорского зверинца в Эзер доставили несколько сотен редких созданий, среди которых: говорящие человеческим голосом птицы, огромные змеи, душащие свою добычу и маленькие пушистые зверьки кхитри, весьма полюбившиеся столичным дворянам.

Со времён последнего приезда Вьюрка сад ещё более разросся во многом благодаря стараниям Миоры, обладающей истинно милленским чувством прекрасного. И Эжен совсем не удивился бы, увидев там сейчас статую лазурного дракона.

Махина дворца давно уже маячила на горизонте, казалось, совсем скоро они достигнут цели, но нет, впечатление было обманчивым, и проехавшая площадь одноколка ещё долго петляла по галереям. Но наконец показался дворец, совсем близко, отделённый лишь огромной зелёной стеной сада.

Перед высокой аркой повозка остановилась, и Эжен, грациозно поднявшись с бархатного сиденья, спрыгнул на твёрдую землю. Дальнейший путь ему преграждали два стражника в литтиновой броне и открытых шлемах, украшенных фигуркой императорской птицы-мадишэ. Гвардейцы Белой Тысячи — лучшего во всём Эзерхэте рыцарского войска. Об их воинских умениях и беззаветной преданности хэттониру ходили легенды, одна чуднее другой. Эти двое производили действительно сильное впечатление: оба рослые могучие и, несмотря на духоту облачённые в полные латные доспехи, на сверкающей поверхности которых плясали лучи солнечного цвета. И всё же сердцу Эжена были милее милленские Драконьи Стражи, в их чешуйчатой броне и с гребнями на шлемах.

Гвардейцы, остановившись на расстоянии двух шагов, одновременно возложили руки на эфесы мечей, после чего торжественным двугласьем обратились к милленцу:

— Рыцари Белой Тысячи приветствуют вас! Kaya en Kainen limeor deu`eme!* Как ваше имя? Для чего прибыли?

*Да светит вам солнце Каинен (ST).