Ходок (СИ) - Булавин Иван - Страница 58

— А что там было? В дневнике этом.

— Всё, как есть, и примерные координаты базы. Проблема в том, что Карлос не был большим грамотеем, писать на местном наречии, которое использовали и мы тоже, он не умел, дневник был написан по-испански, а потому прочитать его мы смогли намного позже. Позже мы установили связь с Севером, наши люди, среди которых были грамотные инженеры, отправились в один из городов и проконсультировали тамошних оружейников на предмет производства оружия, нарезных штуцеров и револьверов. Тогда же они узнали, что не всё ладно в госаппарате. Что хранители стремительно теряют власть. Они потеряли связь с центром, не поставляли более новых технологий, не сменяли своих людей.

— Это понятно, — прокомментировал Илья, — их центр накрылся медным тазом недавно. Но вы продолжайте.

— На фоне всего этого их также беспокоили ходоки, которые всё ближе подбирались к базе в Пустошах. Это их настолько беспокоило, что они даже прислали убийцу, который пробрался к нам и зарезал Карлоса.

— Позвольте, — удивился Колесов, который старательно держал нить повествования, — вы ведь сказали, что некий Карлос умер у вас на руках после укуса вампира, а теперь его зарезали, или это был другой Карлос?

— Ну, да, — Ник запнулся, поняв, что в спешке сморозил глупость, — да, он умер, я даже его похоронил. Но потом наш медик, Вольф, он немец, сделал вскрытие туши убитого мной вампира, а яд из его желез испытал на крысах.

— И? — хором спросили заинтригованные Колесов и Илья.

— Оказалось, что яд не смертельный, он вызывает паралич, кому, летаргический сон. Короче, вышло так, что я своего друга закопал живым.

— Весело.

— Ну, не всё было так плохо, мы успели его откопать, он был жив, только в сознание не приходил, потом начал ненадолго открывать глаза, но говорить пока не мог. А потом его убили.

— Что было дальше?

— С нами связались недовольные режимом, мы снова поехали на север, где в этот момент происходила революция, в которой мы поневоле приняли самое деятельное участие. Надо сказать, что там, в городах, всё прошло почти бескровно, отстреляли только самих хранителей и их силовиков, которых насчитывалось всего несколько десятков. Только под конец произошёл один большой бой, в котором я командовал штурмовым отрядом и получил сильнейшую контузию.

— А на юге? — с подозрением спросил Колесов.

— А на юге всё было печальнее, исчез даже минимальный контроль над обществом, после этого от следов былого пацифизма не осталось и следа, молодёжь стала сбиваться в стаи и воевать друг с другом, быстро раздобыли оружие, пусть и достаточно примитивное. Натуральная махновщина.

— А как при этом поступили вы?

— Наша группировка, которая к тому времени укрепилась добровольцами из местных, с удовольствием бы заняла позицию вооружённого нейтралитета, вот только не получилось.

— Не дали?

— Среди местных басмачей как-то очень быстро стал формироваться вектор агрессии, направленный на нас. Почему-то сразу выяснилось, что все беды от проклятых ходоков, которые всякую дрянь таскают с проклятых земель, тварей за собой приводят, корову у бабы Нюры в прошлом году уморили, и это не считая сатанинских обрядов, полётов на метле, содомии и питья крови христианских младенцев.

— Атас, — очнулся мужик в халате, который так и стоял у стены.

— Ну, вот, — продолжил Ник, — есть мнение, что эти настроения старательно подпитывались со стороны церкви, в рядах которой было много старорежимных агентов. При этом большинство священников, в том числе и тот, что проживал в нашем городе, были не то, чтобы за нас, но категорически против насилия, тем более, под религиозным соусом.

— Чем закончилось? — собеседников начал утомлять долгий рассказ.

— Нас обложили, при том, что преимущество в огневой мощи было у нас, они могли просто задавить нас массой и количеством стволов. Пришлось прорываться из города, при этом уводя с собой всех, кто имел с нами дело. Трактирщика, торговцев, семьи рейдеров местного призыва. С боем мы прорвались из города и отступили в Пустоши, потеряв только одного человека. К счастью, лагерь был подготовлен нами заранее, такое развитие событий мы предвидели, нас пытались преследовать, но после первого боя, потеряв больше трёх десятков бойцов, отстали.

— А этот поп откуда?

— Пристал к нам по пути, с виду был нормальным, сказал, что тоже скрывается от преследований толпы. Это было похоже на правду, некоторых священников просто затоптали, когда те пытались остановить погромы.

— А потом?

— Суп с котом, — Ник вздохнул, взяв в руки кружку. Мужик в халате, которому надоело стоять, занялся, наконец, полезным делом и вскипятил чайник, а потом навёл в четыре кружки растворимого кофе с сахаром и сливками. Давно забытый вкус привёл ходока в восторг. — Короче, дневник Карлоса мы перевели, собственно, ничего нового не узнали, если не считать координат базы хранителей. Не настоящие координаты, конечно, а просто место в привязке к известным ориентирам.

— Пять шагов на север от старой берёзы, — процитировал Илья.

— Типа того. Мы туда выдвинулись налегке, нас трое и поп этот приблудный.

— Зачем его взяли?

— Да, как сказать, он часто с нами ходил. Оружия в руки не брал принципиально, но это понятно, попу не положено, но человеком был полезным, таскал хабар, ковырялся в механизмах, по хозяйству помогал. Однажды, добрым словом и поднятым крестом прогнал двух вампиров. Вот просто поднял крест и крикнул "Изыди!", монстров скрючило, на четвереньках уползли.

— Интересно.

— Куда уж интереснее, — очнулся тот, что в халате.

Он достал из кармана халата серебряный крест на цепочке и положил на стол.

— Этот?

— Да, — неуверенно сказал Ник, — вроде, он.

Человек в халате хмыкнул, достал отвёртку и принялся ковырять крест. Через некоторое время что-то внутри щелкнуло, крышка отскочила, обнажив внутренности, микросхемы и провода.

— Генератор импульсов нужной частоты, — торжественным голосом объявил он, — на человека почти не действует, а на тварей производит неизгладимое впечатление. Дурить аборигенов умеют отлично. То, что у него на руке было, я пока не изучал, но думаю, что там всё ещё интереснее.

— Вот что крест животворящий делает, — добавил Илья.

— Короче, — продолжил Ник, — в этот раз он тоже с нами напросился, мы не стали возражать, пригодится. Хотя Румын что-то такое подозревал. После всех приключений, когда мы, еле живые, стояли на базе, собираясь искать нужный кабинет, святоша этот ствол из порток достал, и всем руки вверх скомандовал. А для убедительности выстрелил два раза, парней ранил, потом повёл нас в какой-то подвальчик, где окно было, что-то с ним делал, да только ничего у него не выходило, а тут вдруг окно открылось, а дальше вы всё знаете.

— Дела, — сказал Колесов.

— Что делать-то мне теперь? — спросил Ник.

— Можете отправиться домой, вас официально нет в природе, вы пропали без вести десять лет назад, теперь придётся долго обивать пороги и доказывать, что вы — это вы.

— А что с родственниками?

— Ваша мама ещё жива, проживает по прежнему адресу, недавно вышла на пенсию, думаю, она будет рада вас видеть.

— А вы не поможете мне легализоваться?

— А чем вы намерены заниматься дальше? — не к месту спросил Колесов.

— Не знаю, — честно ответил Ник, — что-нибудь придумаю.

— Предлагаю остаться с нами.

— Это как?

— По роду деятельности нашей конторы нам требуются люди, умеющие обращаться с оружием и ходить в рейды по опасным местам. В силу некоторых причин, услугами профессиональных военных мы пользуемся редко. Вы нам отлично подходите. Кроме того, вы уже прикоснулись к тайне, и теперь вам придётся подписать кучу бумаг о неразглашении, пусть это будет не зря.

— Что нужно делать? — спросил Ник, мысль остаться при любимом занятии ему понравилась.

— Думаю, для начала, стоит разговорить хранителя, — решительно сказал майор, — сейчас только вызову нужного человечка, и начнём.