Слишком много колдунов (СИ) - Жигмытов Цокто - Страница 30

— Ничего это не значит, нехристь, — сказал Корентин. — Не слушают меня люди, хоть ты плачь. Всё верно прорицаю, всё сбывается. А толку нет.

— И ты не слушай его, — сказал Бюнэ. — Ничего у него не сбывается. И не святой он.

— Тебя когда мамка на свет божий исторгла в муках, забыла мозги через родничок в башку твою пустую заплюнуть, — сдержанно сказал дед. — Одна писька выросла, да и той штуцер нужен, чтоб пристроиться куда.

— Я тоже тогда пророк, — не слушая Корентина, заговорил Бюнэ. — Наговорю всякого, а потом что стрясётся, так и истолкую. Что толку пророчить, если непонятно?

— Эх, — сказал Корентин. — А вот тут ты прав, отрок, как ни обидственно.

— Скажи мне, уважаемый пророк, — сказал Аслан очень спокойно. — Как мне найти Фуке?

— Он тебя сам найдёт, — сказал Корентин. — Для этого мы тут и посажены.

Судя по всему, выражение лица эвакуатора было настолько тупым, что пророк тут же стал объяснять дальше.

— Скоро коронация ить. Фуке наш на принцессу имеет виды большие. Оно, конечно, почему бы и нет. Золота у него завались, собаки эти кого хочешь порвут, да только люди-то толкуют, что он с диаволом в сговоре.

— Как ты, — вставил Бюнэ. Старик его проигнорировал.

— Поэтому ежели он вдруг принцессу окрутит, — продолжил он, направившись к отхожему месту в виде чана, — то бунта не миновать. Кровища, горе, слёзы. И тогда егойные генералы и затеяли такую штуку: пусть, говорят, исполнит он пророчество, тогда народ и поверит.

— Какое пророчество? — спросил Аслан. Корентин прекратил журчать, заправил штаны и ткнул чётками в стену коридора, на которой висело большое гербовое полотнище с красивой, каллиграфически выведенной надписью. Аслан, прижавшись к решетке и скосив глаза, стал читать.

— «Шагай под водою, как по земле, а по земле, как по воздуху. Узри свет дальний, но вернись домой. Одолей безумца и приручи силу. Яви лик свой, и спасенье грядёт»… Это про Фуке?

— Да не знаю я, — раздражённо сказал дед, умащиваясь на нарах. — Люди решили, что про него. А я уж и забыл, об чём речь, да и не один я пророчил, наставники мои тоже помогали. Молодой я был, загадочный.

— Так это ты напророчил, что ли? — недоверчиво спросил Бюнэ, крутя головой и стараясь увидеть буквы. — Хорош врать, это ж сто лет назад было.

— Эх, дурень, — ответил Корентин. — А мне, думаешь, сколько?

В дальнем конце коридора распахнулась дверь, и появился капитан Цейтлих, а с ним ещё двое. Одеты они были в мундиры, но форма была не полицейская. Когда они приблизились, Аслан уразумел, что перед ним большие шишки: у одного были нашивки полковника, с пятью галунами, и эмблема в виде серебряного кулака, увитого лавровой ветвью, а у второго шеврон с тремя белыми звёздами и якорем. Вслед за ними на почтительном расстоянии в три уставных шага шли полицейские.

Полковник, вице-адмирал и капитан Цейтлих остановились перед клетками и несколько секунд глубокомысленно разглядывали троих задержанных. Корентин и Бюнэ стояли перед решёткой на свету с отчетливо скромным видом, опустив глаза в пол. Аслан тоже постарался сделаться незаметным, исподтишка всё же поглядывая на пришедших.

— Эти, что ли? — спросил вице-адмирал, брезгливо оглядывая арестантов.

— Эти, эти, — ответил Цейтлих.

— Мда, — сказал полковник. — Какие-то… Ну этот разве что.

И ткнул в Аслана.

— Не тот нынче безумец, — вздохнул Цейтлих, как показалось Аслану, лицемерно.

— Эвакуатор, что ли? — присматриваясь к шеврону, спросил вице-адмирал.

— Он самый, — ответил Цейтлих. — Задержать, говорит, арестовать, доставить.

Полковник и вице-адмирал усмехнулись.

— Бумаги? — спросил полковник.

— А как же, — капитан полиции щелкнул пальцами, и сзади кто-то вложил ему в руку папку Аслана. — Вот, извольте. Полномочия — широчайшие. Оказывать содействие незамедлительно. Миссия чрезвычайной важности. Мобиль даже есть, где-то.

— Серьёзно, — непонятным тоном сказал вице-адмирал. — Только почему он один?

Вопрос, судя по всему, был юмористическим, так как все трое рассмеялись.

— Положение обязывает, — сказал полковник Иностранного легиона. — Безумец ведь.

— Должны быть ещё, — сказал вице-адмирал. — Прокуратура, и эти, как их…

— Легардюкор и криминалите, — подсказал полковник.

— Да, ищейки, — сказал вице-адмирал. Глянул на Цейтлиха. — Ничего личного.

Цейтлих кивнул равнодушно.

— Есть только этот.

— А эти кто? Эй, ты кто?

— Я Корентин, ваше превосходительство, — ответил старик.

— Епископ, что ли? — воскликнул полковник. — Из Кемпера?

— Он самый и есть, — наклонил голову старик. — Обвинён в ереси, низложен в мир. Препровождён сюда с целью противуборства с Шарлем Фуке, во исполнение собственного пророчества.

— Да хорош, — сказал вице-адмирал. — Ты тот самый Корентин? Тебе сто лет, что ли?

Корентин поклонился ещё раз. Адмирал покрутил головой и обратился к Бюнэ.

— Ты кто?

— Я Бюнэ, — торопливо ответил юноша. — Я в гвардию хочу, к Фуке.

— В гвардию, — усмехнулся Цейтлих. — Поросёнка зачем украл, гвардеец?

— Я искуплю, — быстро сказал Бюнэ.

— Драться будешь с Фуке? — строго спросил полковник.

— А куда мне деваться. Только, чур, не насмерть.

— Да кому ты нужен, насмерть, — добродушно сказал вице-адмирал.

— И который? — слегка нетерпеливо спросил Цейтлих.

Вице-адмирал и полковник задумались. Затем адмирал оглядел потолок, стену, узкие окна, решётки. И сказал негромко.

— А все трое.

— То есть? — очень спокойно переспросил капитан полиции.

— У тебя что-то с ушами, капитан? — зловещим голосом осведомился вице-адмирал. — Офицерское собрание постановило — Шарль Фуке будет драться с тремя безумцами.

— Вас понял, — чётко ответил Цейтлих и отдал честь по всей форме. Вице-адмирал и полковник откозыряли небрежно, одновременно развернулись и покинули полицейское управление. Аслан сел на нары, обдумывая услышанное, собирая всё, что он увидел, в единую картину.

Картина не собиралась.

Капитан Цейтлих коротким кивком то ли попрощался с охраной, то ли приказал им вновь заступить на место, пошёл по коридору к своему кабинету, но до него не дошёл, а свернул в неприметную узкую дверь. За ней обнаружился небольшой архив. На пыльных ящиках с бумагами и разным барахлом сидел ярко-рыжий веснушчатый парень, держа между колен холщовый мешок с чем-то длинным и узким.

— Слышал? — коротко спросил его Цейтлих. Рыжий кивнул.

— Справитесь?

Парень усмехнулся и ничего не ответил.

— Ну пойдём, — сказал Цейтлих. — Надо выбрать… как это называется?

— По-зи-ци-ю, — по слогам выговорил рыжий. — Лёжку, то бишь. Пять лёжек.

9

Вице-адмирал Мармут проснулся за час до рассвета. Он со вчерашнего дня был крайне доволен собой. Всё шло по плану, а если что-то шло не по плану, на этот случай тоже был предусмотрен план. Так, к примеру, быстро заменили настоящего деревенского дурачка на вполне вменяемого Бюнэ. Непредсказуемого сумасшедшего отпустили с миром, а Бюнэ же подходил идеально — сделает всё. Но особенно вице-адмиралу нравилась его идея о трёх безумцах вместо одного. Конечно, было в этом что-то от давней нелюбви флотских к Иностранному легиону и вообще к армии. Но, с другой стороны, ты принц будущий или кто? Если принц — то три безумца тебе не помеха, тем более, что пророчество — вот оно. Под водой ходил? Наверное, ходил. Дальний свет видел? Ну ещё бы, Иностранный легион ведь. Вернулся? Конечно. Остались безумцы. Мелочь.

И очередные летние учения армии и флота, под предлогом которых в Бризе собрались почти тысяча офицеров и несчётное количество солдат и моряков, подходили для плана просто идеально. Если Фуке не тот, о ком говорится в пророчестве, армия увидит это своими глазами, а генералы тут как бы и ни при чём. Если же Фуке справится, то генералы — и адмиралы, конечно, — это всё организовали и дали ему саму возможность исполнить пророчество. К слову, не так-то это оказалось просто организовать. Но пока выходило всё просто отлично, именно поэтому его превосходительство был в отличном настроении — ровно до тех пор, пока ему не доложили, что «зрители собрались».