Дом Земли и Крови (ЛП) - Маас Сара - Страница 149

Его глаза опустились к ее голым ногам и стали еще темнее. Он определенно знал.

Хант оттолкнулся от стола, направляясь к ней, и Брайс собралась с духом. Для чего, она не знала, но…

Он просто прошел мимо. Прямо к холодильнику, где он достал яйца и кусок бекона.

— Я рискую попасть под клише Альфа-придурка, — сказал он, не глядя на нее и ставя сковородку на плиту, — но мне нравится видеть тебя в моей рубашке.

— Полное клише Альфа-придурка, — сказала она, даже когда ее пальцы сжались на бледном деревянном полу.

Хант разбил яйца в миску.

— Кажется, мы всегда оказываемся на кухне.

— Я не возражаю, — сказала Брайс, потягивая кофе, — пока ты готовишь.

Хант фыркнул, а затем замер.

— Спасибо, — тихо сказал он. — За то, что ты сделала.

— Не стоит благодарности, — сказала она, делая еще один глоток кофе и потянулась к заваренной для него кружке.

Хант отвернулся от плиты, когда она протянула ему кофе. Он перевел взгляд с протянутой кружки на ее лицо.

И когда его большая рука обхватила кружку, он наклонился, закрывая пространство между ними. Его губы коснулись ее щеки. Коротко, легко и сладко.

— Спасибо, — повторил он, отодвигаясь и возвращаясь к плите. Как будто он не замечал, что она не может пошевелить ни единым мускулом, не может найти ни единого слова, чтобы произнести.

Желание схватить его, прижать его лицо к своему и попробовать на вкус каждую частичку его тела практически ослепило ее. Ее пальцы сжались в кулаки, почти чувствуя под собой твердые мускулы.

У него была давно потерянная любовь, и он все еще держал в руках факел. А она просто слишком долго обходилась без секса. Сиськи Ктоны, прошло уже несколько недель с тех пор, как она перепихнулась со Львом-оборотнем в туалете в Вороне. А когда Хант был здесь, она не осмеливалась открыть свою левую тумбочку, чтобы позаботиться о себе.

Продолжай твердить себе все это, произнес тихий голос в ее голове.

Мускулы на спине Ханта напряглись. Его руки остановились, что бы они ни делали.

Черт возьми, он же чует такие вещи, разве нет? Большинство Ванирских мужчин могли бы это сделать. Изменения в запахе человека: страх и возбуждение — это две большие вещи.

Он был Умброй Мортис. Запретная зона в десяти миллионах способов. А Умбра Мортис не ходит на свидания — нет, с ним все или ничего.

— О чем ты думаешь? — спросил Хант хриплым голосом. Он даже не отвернулся от плиты.

О тебе. Как чертова идиотка, я думаю о тебе.

— Сегодня днем в одном из дизайнерских магазинов будет распродажа, — солгала она.

Хант оглянулся через плечо. Черт, у него были темные глаза.

— Неужели?

Неужели, это было мурлыканье в его голосе?

Она не удержалась и сделала шаг назад, наткнувшись на кухонный стол.

— Да, — ответила она, не в силах отвести взгляд.

Глаза Ханта потемнели еще больше. Он ничего не ответил.

Она не могла нормально дышать под этим пристальным взглядом. Этот взгляд говорил ей, что он чует все, что происходит в ее теле.

Ее соски затвердели под этим пристальным взглядом.

Хант был неестественно спокоен. Его глаза опустились вниз. Он заметил ее грудь. Бедра, которые она теперь сжимала вместе — как будто это могло остановить пульсирующую боль, начинающую мучить ее между ними.

Его лицо стало совершенно диким. Горная кошка, готовая к прыжку.

— Я и не знал, что продажа одежды так тебя возбуждает и беспокоит, Квинлан.

Она чуть не захныкала. Она заставила себя не шевелиться.

— Все дело в мелочах жизни, Аталар.

— Так вот о чем ты думаешь, когда открываешь левую тумбочку? Распродажа одежды? — Теперь он смотрел ей прямо в лицо. Она не смела опустить взгляд.

— Да, — выдохнула она. — Вся эта одежда, по всему моему телу. — Она понятия не имела, что за чертовщина вырывается у нее изо рта.

Как это могло случиться, что весь воздух в квартире, в городе был высосан?

— Может быть, тебе стоит купить новое нижнее белье, — пробормотал он, кивнув на ее голые ноги.

Она не могла остановить это-образ, который вспыхнул в ее сознании: Хант положил свои большие руки на ее талию и поднял ее на стол, прижал своим телом, натягивая ее футболку на живот — его футболку, и широко раздвигая ее ноги. Трахая ее своим языком, потом своим членом, пока она не начала всхлипывать от удовольствия, кричать вместе с ним, ей было все равно, лишь бы он касался ее, был внутри нее…

— Квинлан. — Теперь его голос дрожал. Как будто только чистая воля удерживала его на месте. Как будто он видел тот же самый пылающий образ и просто ждал ее кивка.

Это все усложнит. Расследование, все, что он чувствовал к Шахар, ее собственную жизнь…

К чертовой Хель со всем этим. Они разберутся с этим позже. Они…

Горящий дым заполнил воздух между ними. Отвратительный, обжигающий нос дым.

— Твою мать, — прошипел Хант, поворачиваясь к плите и яйцам, которые он оставил на плите.

Брайс моргнула, как будто колдовское заклинание испарилось, и головокружительный жар исчез. О боги! Его эмоции были повсюду после вчерашней ночи, а ее были в беспорядке, и…

— Мне нужно одеться для работы, — выдавила она из себя и поспешила в свою спальню, прежде чем он успел отвернуться от горящего завтрака.

***

Сошла с ума, сказала она себе в ванной, когда принимала душ и на слишком тихой прогулке на работу с Сиринкс, когда Хант летел в небе. Сохраняя дистанцию. Как будто он думал то же самое.

Впусти кого-нибудь, дай ему силу причинить тебе боль, и в конце концов он сделает именно это.

Она не могла этого сделать. Терпеть это.

К тому времени, как она добралась до галереи, Брайс уже смирилась с этим фактом. Взгляд вверх показал, что Хант спускается, когда Сиринкс радостно тявкнула, и мысль о дне в замкнутом пространстве с ним, с одной только Лехабой в качестве буфера …

Слава гребаному Урду, ее телефон зазвонил, когда она открыла дверь галереи. Но это был не Рун, который звонил, чтобы проверить, и не Джунипер, которая жаловалась, что она пропустила танцевальный класс.

— Джесиба.

Колдунья не стала утруждать себя любезностями.