Последний Вампир - Пайк Кристофер - Страница 9

- Ты знала Амбу лучше всех нас. - Сказал он. - Тебе лучше знать, что внутри нее, зло или добро. Если ты всем сердцем веришь, что это зло, тогда убей его. Никто не будет винить тебя за это.

Я была напугана. Я была ребенком, а мой отец просил совершить чудовищный поступок. Но он оказался мудрее, чем я думала, он покачал головой и забрал нож.

- Видишь, ты не уверена. Когда выбираешь между смертью и жизнью, надо быть очень осторожным. И если мы совершим ошибку, это должна быть ошибка в пользу жизни. Если окажется, что этот ребенок зло, мы будем знать об этом, до того как он вырастет, у нас будет время, чтобы решить, как с ним поступить. - Он повернулся к телу Амбы. - А теперь я должен попытаться спасти его.

- Возможно, у нас может не будет столько времени, как ты думаешь. Сказала я, когда мой отец начал резать плоть Амбы. Вскоре он уже держал покрытого кровью мальчика в своих руках. Он легонько шлепнул его, и младенец издал скрежещущий вздох и заплакал. Многие заулыбались и зааплодировали, хотя в их глазах я видела страх. Отец повернулся ко мне и попросил подержать малыша. Я отказалась, но согласилась дать ему имя.

- Его надо назвать Якша. - Сказала я. - Потому что у него сердце якшини.

Ребенка так и назвали. Некоторые считали это плохим знаком, хотя никто, даже в самых страшных снах, не мог представить, насколько подходящим было это имя. С того момента болезнь ушла и больше никогда не возвращалась.

Отец отдал Якшу на воспитание моей тете, у нее не было собственных детей, а она очень хотела ребенка. Простая любящая женщина, она растила ребенка как своего собственного - будто это человек, заслуживающий ее любви. Вернулась ли к ней хоть часть ее любви, я не знаю. Он был очень красивым ребенком, с темными волосами и светло голубыми глазами.

Шло время, но для меня и Якши года проходили по-разному. Якша рос быстрее любого ребенка нашей деревни, и когда мне было пятнадцать, он уже был образован и сложен, как мой ровесник, хотя родился всего восемь лет назад. Его быстрое развитие всколыхнуло слухи, связанные с его рождением. Но это были только слухи, те, кто были свидетелями прихода Якши в этот мир, никогда не рассказывали о том, что случилось, когда жрец вызвал якшини в тело Амбы. Должно быть, они поклялись в сохранении тайны, иногда мой отец отводил меня в сторону и напоминал, что нельзя ни кому рассказывать о том, что случилось той ночью. Я ничего не говорила, потому что думала, что ни кто не поверит мне. И еще, я любила отца и всегда старалась слушаться его, даже когда думала, что он ошибается.

Когда мне было пятнадцать, Якша как никогда старался пообщаться со мной. Раньше, я избегала его, и даже когда он бывал рядом, пыталась сохранить дистанцию, по меньшей мере, с начала. Но в нем было что-то, чему было очень сложно сопротивляться. Конечно, в первую очередь, это его красота, блестящая грива длинных черных волос, яркие глаза, как холодные драгоценные камни, на властном лице. У него была очень притягательная улыбка, как часто он дарил ее мне - два ряда идеальных белых зубов, словно отполированные жемчужины. Иногда я останавливалась поговорить с ним, и у него всегда был какой-нибудь подарок для меня - цветок лотоса, веточка ладана, нитка бус. Я принимала эти подарки с неохотой, чувствуя, что когда-нибудь Якша попросит что-то взамен, а я не захочу это дать. Но он никогда не просил.

Но не только его красота привлекала меня. Уже в восемь лет он был самым умным во всей деревне, и взрослые часто обращались к нему за советом по разным вопросам: как увеличить урожай; где лучше строить новый храм; как торговать с заезжими купцами, которые покупали наше зерно. Если люди и сомневались в происхождении Якши, то его поступками они могли только гордиться.

Меня влекло к нему, но я никогда не переставала его бояться. Время от времени я ловила в его глазах беспокоящий меня блеск, и вспоминала хитрую улыбку якшини, перед тем как он покинул тело Амбы.

Когда мне исполнилось шестнадцать, исчез первый из шести мужчин, которые присутствовали при рождении Якши. Человек просто исчез. Позже, в этом же году, пропал еще один. Я пыталась поговорить об этом с отцом, но он сказал, что мы не можем обвинить в этом Якшу. Мальчик продолжал все также быстро расти. Но в следующем году, когда исчезли еще двое, даже мой отец начал сомневаться. Вскоре, из тех кто были свидетелями этой ужасной ночи, в деревне остались только я и мой отец,. Пятый мужчина не пропал бесследно, его тело было найдено растерзанным, будто его рвали дикие животные, в нем не осталось ни капли крови. Я не сомневалась, что с остальными случилось то же самое.

Я умоляла отца рассказать о том, что случилось, и о роли в этом Якши. Тогда ему было десять, а выглядел он на двадцать, и хоть он пока и не был главой деревни, почти ни кто не сомневался, что скоро он им станет.

Но отец был очень мягкосердечным человеком. Он с гордостью наблюдал, как взрослеет Якша, чувствуя личную ответственность за рождение этого прекрасного юноши, тем более что его сестра была приемной матерью Якши. И сказал ни кому ничего не говорить, он сам попросит Якшу тихо покинуть деревню и никогда не возвращаться.

Но не вернулся мой отец, хотя Якша тоже исчез. Тело моего отца не было найдено, только клок волос в пятнах крови у реки. На церемонии похорон, я не выдержала и кричала о том, что случилось ночью, когда был рожден Якша. Но почти никто, кроме семей пропавших мужчин, не слушал меня, думая, что я убита горем.

Я очень долго горевала после смерти отца. Но через два года, кода мне было почти двадцать, я встретила Раму, сына странствующего купца. Моя любовь к Раме вспыхнула мгновенно. Увидев его, я поняла, что предназначена ему, и слава Великому Богу Вишну, он чувствовал то же. Нас обвенчали под полной луной у реки. В нашу первую ночь мне снилась Амба, она выглядела как в прежние времена, когда мы вместе пели у реки. Но от ее слов веяло мраком. Она сказала мне остерегаться крови мертвых и никогда не касаться ее. Я проснулась плача, и смогла заснуть, только крепко держа мужа за руку.

У меня родился ребенок, дочь - Лалита, "та кто играет". Я была очень счастлива, и горе из-за смерти отца ослабло. Но всего год я была счастлива.