Монохромный человек (СИ) - Поспешная Юлия - Страница 172

— Стас, а может подождем спецназ?

Корнилов качнул головой.

— Он на взводе. Занервничает и постреляет всех, и себя порешит.

— Он нам нужен живым? — спросил Арцеулов.

Стас молчал кивнул.

— А зачем? — непонимающе поморщился Домбровский. — Он же Монохромный человек! Это он! Он же серийный убийца, Стас! Может быть будет даже лучше если…

— Это не он. — прервал его Стас и не спешно направился к бургерной.

Корнилов не торопливо приблизился к окнам здания. Попытался заглянуть, но жалюзи внутри были плотно закрыты. Стас подошел к двери, постучал в маленькое окошко с деревянной задвижкой.

— Шамов! — крикнул Стас. — Это подполковник Корнилов!

Стас замолчал. Прислушался. Тишина. Корнилов вздохнул. Сеня и Коля уже начали осторожно обходить здание в попытке найти другой вход.

— Шамов я знаю, что ты меня слышишь! — крикнул Стас. — Давай поговорим!

— Нам не о чем разговаривать, подполковник! — раздался гневный голос доктора Шамова. — Я не сдамся вам, пока Курбатов жив!

— Почему ты хочешь, чтобы он умер? — спокойно спросил Стас.

— У меня есть причины!.. Вы же не понимаете! Никто из вас!.. Это он!.. Это он! Он! ОН! Это он во всем виноват!

— В чем виноват? — Стас сохранял сдержанную флегматичность. — Я думал убийца это ты!

Молчание. Затем смех. Болезненный, скрипучий смех свихнувшегося человека.

— Да вы… хе-хе-хе… Вы же ни черта не знаете!

— Я знаю, что ты учил гипнозу Ксению Гудкову.

Шамов перестал смеяться. На мгновение Корнилову показалось, что он совершил ошибку. Сердце подпрыгнуло в груди, он затаил дыхание.

— Если бы я знал, что она станет вытворять… — проговорил Шамов. — Я учил её власти! А эта тупая корова начала просто удовлетворять свою месть! Месть и злость, которая копилась у неё в душе многие годы… Вы ведь знаете, или нет? Её доставали в школе, даже гнобили и унижали… А Олег и Ольга практически не уделяли внимание своей невменяемой дочурке!

Шамов снова засмеялся странным смехом.

Стас пришло сообщение от Коли:

— «Мы внутри».

— «Действуйте»-быстро ответил Стас и сам тоже приготовился, достал револьвер.

В этот миг изнутри раздался крик, что-то разбилось. Грянул выстрел, ещё один. Послышался шум битой посуды.

Корнилов с двух ударов высадил хлипкую дверь, ворвался внутрь.

В воздух взметнулся надрывающий, тонкий единый крик двух перепуганных детей. Они сидели под столом и жались друг к другу, точно два забитых котенка. Возле них держась за простреленную руку, корчился от боли какой-то жутко небритый мужчина в фартуке.

— Стас он на заднем дворе! Уходит! — взволновано крикнул Коля.

— Где чёрный ход? — спросил Стас мужчину в фартуке.

— Там… — процедил тот и кивнул головой за спину.

— Зажмите рану, а лучше занятие чем-то. — бросил в ответ Стас.

Корнилов стремглав бросился в указанном направлении.

Он едва не смел дверь со своего пути, выбежал на задний двор бургерной. Здесь стояли два больших мусорных контейнера, возле которых высилась стопка деревянных ящиков из-под фруктов. А метрах в пятнадцати от Стаса, по параллельной улице, вдоль соседнего дома убегал Шамов.

Корнилов не долго думая подлетел к ящикам, схватил один, и что было силы размахнувшись метнул в сторону Шамова. Ящик описал длинную дугу по воздух с гулким треском сбил Шамова с ног. Тот упал, выругался. Стас уже бежал за ним.

Герман поднялся, вскинул пистолет и выстрелил. Пуля вышибла искру от металлических турников рядом. Стас юркнул за угол, выстрелил в ответ, но Шамов уже забежал в арку между домами.

Корнилов рванул за ним, он почти догнал его. Шамов, отчаянно хромая на бегу обернулся, остановился и вскинул пистолет.

— Брось оружие, Шамов! — наставив на Германа револьвер, властно крикнул Стас. — Я сказал, бросай!

— Вы ничего не знаете! — воскликнул Герман со злостью и растерянность. — Вы не понимаете! Никто из вас не понимает!.. Курбатов должен… Должен умереть!

Его голос дрожал от фанатичной злости. Стас не успел вовремя среагировать на звук автомобильного мотора.

— Шамов осторожно! — зарычал Стас и бросился к доктору.

Герман обернулся на звук двигателя и в следующий миг его на полной скорости сбила какая-то машина.

Шамова буквально подбросило в воздух. Корнилов добежал до него, посмотрел в след автомобилю. Тот и не думал останавливаться. Стас выругался сквозь зубы. Припал на колено возле Шамова.

Герман лежал на асфальте. Из его разбитой головы сочилась кровь. Ступни ног интенсивно подрагивали. Кровь обильно и щедро растекалась по асфальту, впитываясь в мелкие впадинки, обмывая трещины и выступающие камешки. Она струилась по асфальту, и несколькими похожими на кривые лучи струями растекалась вокруг.

— Вы не понимаете… — Шамов усмехнулся дрожащими губами.

Корнилов видел, что Герман в предагональном состоянии.

— Почему Курбатов должен умереть?! — Стас понимал, что Шамов уже не жилец и времени мало. — Почему, Герман? Почему ты хочешь, чтобы он умер?

Шамов поперхнулся кровь, сдавленно закашлялся, глаза его начали закатываться.

— Эй! — Стас хлестнул его по щеке. — Слышишь меня?! Почему?..

— Это… он… — выдавил Шамов хрипящим голосом. — Это он…

— Да говори же ты… — процедил Стас.

К ним подбежали взволнованные Коля и Сеня.

— Стас! Что случилось?!

Корнилов не оборачиваясь вскинул вверх правую руку с вытянутым вверх указательным пальцем.

Все замолчали, прислушались к Шамову.

— Это он… — прохрипел в который раз Герман. — Это… Курбатов… создал… монстра…

Он закашлялся, безумно улыбнулся и смеясь шепнул.

— Монстра… которого… вы… не поймаете…

Он выдохнул последнее слово и обмяк, глядя застывшим взором в сторону.

Стас тяжело дыша отвел взор.

— Чего стоите? — сказал он операм. — Опросите местных владельцев магазинов. Мне нужны номера тачки, что сбила Шамова.

— Есть. — хором отозвались Арцеулов и Домбровский.

Стас встал, хмуро глядя на тело Шамова.

У него в голове шипели его последние слова. И кажется у Корнилова стала складываться впервые за весь месяц, боле-менее четкая картина происходящего.

КАСЬЯН КАМЕНЕВ

Четверг, 20 сентября

Роботизированные пальцы бионической руки Касьяна медленно сжались и плавно развернулись в широкую ладонь. С того дня, как ему установили дорогущий бионический протез он не переставал рассматривать его. И каждый раз, при взгляде на переливающиеся тусклыми бликами чёрные пальцы руки на губах Касьяна растягивалась необъяснимая, мечтательная и восхищенная улыбка. Он ловил себя на том, что часами мог любоваться блеском и бликами в на гладкой обсидианового цвета поверхности своей руки.

— Вот ваша выписка, господин Каменев. — к Касьяну подошла молодая медсестра с завязанной в рыбий хвост косой, и протянула больничный документ.

Касьян окинул девушку изучающим взглядом и с молчаливой улыбкой понял выписку из её рук.

— Желаем вам больше к нам не попадать. — девушка выдавила улыбку, однако было слишком заметно, что улыбаться Касьяну ей вовсе не хочется.

Ему было всё равно. Ему было плевать на неё и на всех окружающих.

Внизу, у здания больницы, в свете фар и уличных фонарей его ждал черный Ягуар с водителем, который он арендовал. Перед тем, как ехать домой Касьян хотел совершить променад по вечерней дождливой и туманной Москве.

И около двух часов молчаливый и исполнительный водитель катал Касьяна по влажной, мокнущей под сентябрьским дождем столице.

А когда Касьян приехал домой и поднялся на свой этаж он обнаружил возле двери своей квартиры скучающего Кима.

Касьян застыл на лестничной площадке. Он не знал, как реагировать на появление брата, который за три недели не удосужился проведать его в больнице или хотя бы позвонить.

— Привет. — уронил Ким.

— Привет. — после паузы ответил Касьян.

Неловкая пауза тишины выросла между братьями пропитывая воздух льдом взаимных не высказанных упреков.