Монохромный человек (СИ) - Поспешная Юлия - Страница 114

— Я тебе лично глаза выколю и яйца отрежу!..

Она с силой пнула Касьяна в грудь. Удар каблуком пришелся как раз в место над пупком.

Каменев вскрикнул, скривился от сверлящей боли.

— Что, больно тебе?! — орала Инга. — Больно?! А ты знаешь, тварь, что мне пришлось пережить из-за тебя?! Знаешь?! Знаешь, что мне теперь ни в одном приличном обществе не показаться?! Мне из-за тебя пришлось инстаграм удалять! Свинья ты говноедская!!! У меня там триста семьдесят тысяч подписчиков было! А теперь ни одного! Ни одного!!! И всё из-за тебя!..

Едва не плача, она снова ударила Касьяна ногой в живот, затем ещё раз и ещё.

Касьян старался терпеть, но все равно сдавленно рычал от каждого удара.

— Ну, всё, всё, милая. — мужчина с бакенбардами отстранил свою возлюбленную от висящего на цепях Касьяна.

— Всё, милая, всё… — ворковал мужчина, обнимая брюнетку. — Обещаю тебе, он за всё ответит! За каждую твою слезинку и каждую секунду твоей боли… Всё, малыш… Тише…

Касьян внезапно усмехнулся, безумной, маниакальной улыбкой.

— Смотреть нужно было за своей шлюхой… — прошипел он. — А не утешать её… Придурок лохматый.

Мужчина с бакенбардами внезапно резко обернулся на Касьяна.

Каменев был уверен, что он сейчас ударит его ногой в лицо или в живот.

Глаза лысого мужчины несколько секунд прожигали Касьяна. Правой рукой он удерживал свою Ингу. Та порывалась вцепится в лицо Касьяна.

— Уведите её. — сказал он не оборачиваясь.

Кто-то из его громил взяв Ингу под руку заботливо повел к выходу из подвала.

Сам муж Инги подошел к Касьяну и бросил своим людям.

— Дайте мне мачете. — нависая над Каменевым, прорычал мужчина с бакенбардами. — И подержите его…

Касьян уже несколько раз пожалел о своих словах. Он и сам не мог объяснить, что побудило его сказать эти гадости.

Это была невероятная, самоубийственная глупость!

Но, что за наваждение овладело им в эти секунды?..

Он как будто на несколько мгновений потерял контроль над собой и… Что-то другое… что-то чужое и злобное поднялось из глубины его сознания, и оскалившись выдало это оскорбление!

Зачем? Зачем он это сказал?! Зачем?!

Его удерживали втроем. Сдавив шею, и удерживая обе руки.

Мужчина с бакенбардами, имени которого Касьян так и не услышал, подошел к нему.

В правой руке у него переливался мерклыми бликами широкий клинок ножа-мачете.

— Ты боишься. — удовлетворенно проговорил муж Инги. — Хорошо… Значит будет больнее. Держите…

— Нет. — взмолился Касьян. — Не надо!.. Не надо!.. Нет!!!

Мачете сверкнул в коротком взмахе. Свистнул рассеченный воздух.

Широкое лезвие мачете с глухим стуком ударило по левому локтю Касьяна.

Кровь брызнула на лицо Каменеву и одежду держащих его мужчин.

На глазах у Каменева, его левая рука, словно надломившись, безжизненно повисла вниз.

Мужчина с бакенбардами двумя быстрыми, резкими ударами отрубил руку Каменева по самый локоть.

Темная кровь из обрубленной руки хлестала, брызгала в стороны, заливала пол, стекала на плечо Касьяна.

Каменев мгновение ошарашенно, забыв дышать, глядел на истекающую кровью руку, а в следующий миг истошно заорал.

Он дико, пронзительно, свирепо кричал, с болью в хрипнущем голосе.

Кто-то над его головой торжествующе и безумно захохотал.

— Смотри, как визжит, свинья! Скажи спасибо, что не башку отсекли!!!

Кто-то из мужчин тоже одобрительно хохотнул.

— Перевяжите его и затяните потуже. — хмуро бросил мужчина с бакенбардами, оглядывая свои руки.

Его пальцы, кисти и локти были забрызганы кровью Касьяна.

Пятна крови Каменева темнели на его рубашке и штанах.

— Это меньшее из того, что ты заслуживаешь тварь. — прорычал он, взглянув на Касьяна и бросил своим людям. — Остановите ему кровь и вызовите врача. Не хватало ещё, чтобы эта свинья откинулся раньше времени.

Он отложил мачете и, как ни в чем не бывало, направился к выходу из подвала.

ПЛАТОН ПЛАНСОН

Пятница, 20 августа.

Он в сидел в комнате допросов, и нарочито равнодушным, скучающим взглядом исследовал потолок над ним.

Дверь в комнату быстро и тихо открылась. Вошел невысокий мужчина в стильном светлом деловом костюме.

Он был совершенно лысым, и его голова на удивление была почти идеально округлой формы.

На лице выделялись выразительные брови, живые глаза и широкий рот.

Назар Ерошкин был одним из лучших адвокатов страны.

Несмотря на свой крайне забавный внешний вид.

Его Платону любезно предоставил один из влиятельных друзей.

— Ну, что? — суховато бросил Плансон.

— Всё отлично. — широкие губы адвоката расплылись в ещё более широкой улыбке, от чего он стал походить на жабу. — Я задействовал кое-какие связи в МВД и на генерала Аспирина вежливо надавили.

Ага, подумал Платон, какие у тебя там могут быть связи?

Если кто и мог «задействовать связи» так это наниматель Назара.

Что и не удивительно для человека, чей концерн занимается переработкой нефтепродуктов.

— Буквально через час, господин Плансон, вас переведут в частную клинику усиленного наблюдения, которая заменит вам пребывание в этих мрачных застенках.

С лица адвоката не сходила дурацкая улыбка.

— Считаешь, психушка лучше, чем СИЗО? — проворчал Платон.

Улыбка на лице адвоката медленно скисла.

— Я же думал… Мы ведь это с вами уже обговаривали.

— Да, да, да. — вздохнул Плансон. — Хорошо. Там точно условия получше?

— Конечно! — голос Ерошкина звучал с противным, скрипучим визгом. — Господин Плансон! Вы даже не представляете насколько! Собственно, от самой клиники, там лишь название. И если все в дальнейшем пойдет так же хорошо, как сейчас, вы и тюремный срок отбудете там же…

— Тюремный срок? — хмыкнул Платон. — Мне казалось ваша работа заключается в том, чтобы я его не получил.

— Господин, Плансон. — вздохнул Назар Ерошкин. — Ну, вы ведь понимаете… Есть обстоятельства, которые я не могу изменить при всем своем желании и должном умении. Если вы понимаете, о чем я.

Он посмотрел в глаза Платону.

Адвокат довольно прозрачно намекнул, чтобы Платон не забывал о своей реальной вине и о том, что он действительно несколько лет насиловал свою племянницу.

Платону это было не слишком приятно. Он понимал, что совершает преступление, но в то же время не видел в этом ничего ужасного.

В конце концов его сестра и её дочь обязаны ему всем, что у них сегодня есть.

Начиная пищей и заканчивая ювелирными украшениями.

Что там такого будет с этой малявкой, от того, что он ею попользуется, думал Платон.

Зато потом он купил ей дорогущий телефон, и учится она в элитной школе. Чего им ещё надо?

Они одевались, пили, и жили полностью на его, Платона деньги. И то, что за это он иногда брал Зою, пусть и силой, лишь малая часть того, чем эти две куры ему обязаны!

И как только он выйдет, он обязательно им об этом напомнит.

Лариса ещё узнает, как добр он был к ней и к Зое.

Плансон уже придумал для них наказание.

Он отдаст Зою нескольким знакомым, имеющим острый интерес к садистским наслаждениям. И Лариса будет на всё это смотреть.

Пусть увидит, чего на самом деле стоит её дочка и она сама.

Плансон буквально сгорал от предвкушения воплотить в жизнь свою месть. И от этого пребывание в застенках следственного изолятора УГРО становилось ещё невыносимее.

Спустя два с лишним часа, Платон уже ехал в автомобиле, предоставленным его влиятельным покровителем.

Разумеется, в сопровождении небольшого полицейского «кортежа».

Больница, в которую привезли Платона издалека напоминало что-то среднее между отелем и лютеранской церковью.

Кирпичная готика и элементы замковой архитектуры тут удивительно сочетались с футуристическими пристройками, надстройками и балкончиками.

Вокруг раскинулся небольшой парк, пересеченный сотнями мощеных дорожек.

Платон мысленно подсчитал сколько примерно нужно было вложить семи или восьмизначных сумм в это место.