Монохромный человек (СИ) - Поспешная Юлия - Страница 113

Он не слышал ничего и никого, глядя на деревянный ящик, в котором медленно будет гнить под землей тело его лучшего друга.

Он не чувствовал горечи и боли, рвущих душу и раздирающих сердце.

В том то был и ужас, что Касьян не ощущал ничего. Пустоту. Только внезапная и ошеломляющая пустота разворачивалась в его сознании и мыслях.

Ничего. Тишь… Мрак… Безмолвие…

Странный внутренний, внезапный импульс, словно дёрнул за левое плечо.

Поддавшись инстинкту Касьян обернулся.

Он поймал её взгляд и почувствовал, как с толчком сердца, повысилась температура. Запылала пульсирующая кровь, болезненное пекущее тепло растекалось по коже.

Он смотрел в ясные, бледные голубые глаза темноволосой девушки.

Она стояла далеко, на другой стороне улицы. Её плещущиеся на ветру волосы были похожи на извивающиеся щупальца.

Она улыбалась.

Злорадно. Победно. Торжествующе.

И лицо… Её лицо было выкрашено в черно-белый.

Касьян сорвался с места и бросился к девушке. Священник, читавший проповедь над гробом Лунина осекся.

Все вокруг изумленно уставились в след убегающему Касьяну.

Бежать было неудобно, сломанная рука в бандаже серьезно сковывала его действия.

— Эй! — закричал он девушке. — А ну, стой! Стой, слышишь! Стоять!..

Черноволосая ещё пару мгновений улыбалась, а затем быстро обернулась и юркнула в узкий темный проулок.

Касьян выбежал на проезжую часть.

Перед ним с возмущенным сигналом остановился красный внедорожник.

— Ты шо больной?! Олень ***ть! — проорал водитель из окна автомобиля.

Касьян перебежал дорогу, ринулся в проулок, вслед за девушкой с черно-белым лицом.

Его гнала злость и жажда мести.

Он знал, что случилось. Знал, кто убил Лунина.

Монохромный человек… Этот безжалостный психопат, с больной психотической фантазией! И эта… Эта девка с черно-белым лицом, с ехидной улыбкой…

Наверняка, она что-то знает. Зачем иначе она разрисовала себе физиономию в черный и белый?!

Не иначе, как поклоняется этому безумцу! А может… А может она сама и есть убийца!

Предположения стремительно менялись в голове Касьяна, пока он бежал за девушкой.

Люди во дворах с удивлением смотрели, как мужчина со сломанной рукой неловко, но старательно и прытко мчится по уличным дорогам.

Девушки с черно-белым лицом нигде не было.

Касьян пересек двор, и выскочил к проезжей части.

Здесь, отдышавшись он оглянулся. Посмотрел в обе стороны.

Идут прохожие, шумят автомобили, откуда-то тянет приторно сладким запахом.

Девушки с черно-белым лицом нигде не было.

Касьян глубоко втянул носом воздух.

Сердце слева гремело, после бега. Легки жаждали воздуха.

В левом боку ощутимо и довольно болезненно тянуло.

Каменев выругался.

Он услышал шум мотора. Обернулся.

Возле него резко затормозил черный внедорожник.

Прежде, чем Касьян успел хоть что-то понять, из машины выскочили трое мужчин.

Подскочили к нему.

Касьян не ловко развернулся, бросился было бежать.

Но мужчины крепко схватили его. Касьян почувствовал быстрый укол в шею.

Теряя сознание, чувствуя, как его куда-то несут, он услышал крик женщины.

Кто-то грозился вызвать полицию. Кто-то кричал: «Остановитесь! Что вы делаете?!».

Последнее, что он помнил, перед тем, как сознание утонуло во мраке, был резкий крик знакомого голоса.

— Давай, всё! Валим! Валим!..

***

Он очнулся от холода на лице.

Касьян вздрогнул, отпрянул назад. Что-то удержало его за запястья.

Он судорожно втянул в себя воздух, откинул голову назад.

В глазах все расплывалось и двоилось. Болела отяжелевшая голова.

Следом накатила кошмарная тошнота и его вырвало.

Он изверг содержимое желудка буквально себе под ноги.

— Твою же ма-ать… — с брезгливостью протянул кто-то. — Ты, что не мог сдержаться, падаль?

Прежде, чем Касьян сумел сфокусировать взгляд на говорившем, ему в живот пришелся мощный удар.

Каменев охнул, хрипло закашлялся и скривился от ломящей, давящей боли в животе.

Он не успел пережить свирепевшую боль от удара, как получил новый в лицо.

Голова его качнулась назад, хрустнули шейные позвонки, Касьян ощутил, как по лицу заструилась кровь.

— Хватит! — властно сказал, чей-то голос. — Оставьте его!

— Да после того, что эта тварь напечатала, его надо…

— Я сказал, оставьте! Инга сказала, что хочет видеть его мучения. Хочет увидеть, как он будет страдать… А значит…

Кто-то подошел к Касьяну. Он ощутил запах мужского парфюма.

— Значит эта гнида будет подыхать медленно. А то вы его тут ща забьете за пол минуты…

— Меньше. — прошипел кто-то из угла с жгучей ненавистью. — Я бы этого урода пристрелил бы…

Кто-то взял Касьяна за волосы и поднял его голову вверх.

Касьян скривился от рвущей боли под кожей головы.

— Ну, что звезда российской журналистики? — глумливо спросил человек с дорогим парфюмом.

У Касьяна постепенно сфокусировалось зрение. Отступило головокружение, и окружающая обстановка приобрела четкость.

Он находился в подвале, с низким потолком и тусклым светом.

Вокруг него стояли четверо неизвестных людей.

Перед ним, на корточках сидел мужчина в светлой рубашке, с закатанными рукавами и полосатом галстуке.

У мужчины были лохматые каштановые бакенбарды и сверкающая лысина голове. Из-за удлиненной, мощной челюсти обладатель пышных бакенбард походил на натурального орангутанга.

У него был широкий, мясистый нос с легкой горбинкой и умиротворенные, удивительно спокойные тускло-серые глаза с равнодушным, мягким взглядом.

Разумеется, взгляд мужчины с бакенбардами был обманчив.

— Ты перешёл черту журналистишка, — объявил «орангутанг».-И подписал себе приговор своей дерьмовой статьей. Скажи, ты правда думал, что это тебе так просто сойдёт с рук? Ты правда возомнил, что тебе ничего не будет, да? Что тебя никто не посмеет тронуть, а?

Мужчина с бакенбардами чуть наклонил голову в сторону, заглядывая в глаза в Касьяна.

Он вдруг схватил Каменева за челюсть, больно сдавил, и поднял его лицо вверх.

— Теперь тебе придется отвечать за свою подлость, паскуда! Советую тебе привыкать к этому подвалу, потому, что именно здесь тебе предстоит состарится и подохнуть в собственной блевотине! И обещаю, каждый день, что тебе отведен ты проживешь испытывая боль, страдания, и ощущая себя бесправным, вонючим ничтожеством! Очень скоро ты начнешь завидовать домашним животным, Каменев. И всё из-за того, что ты не умеешь вовремя остановится… Надо было слушать Плансона, когда он разгромил твою квартиру, и заняться чем-то более приземленным.

Мужчина с бакенбардами ядовито усмехнулся и отпустил Касьяна.

Голова Каменева немедленно упала на грудь.

Касьян сдавленно всхрапнул. Скривился.

Мучительная боль в рассеченной скуле стремительно нарастала, выкручивала и рвала плоть.

— Это он? — проговорила внезапно какая-то женщина.

Её голос звучал сочным, звучным меццо-сопрано.

Таким поют оперные певицы в драматических постановках.

Мужчина с бакенбардами поднялся. Все оглянулись на подошедшую к Касьяну женщину.

Высокая, в светлых брюках и в персикового цвета пиджаке. У нее было ассиметричное каре и безвкусные, тяжелые серьги в ушах.

Она подошла к Каменеву, остановилась перед ним.

— Это тот ушлепок, который написал про меня гадости в своей статье?

— Да, милая. — мужчина с лохматыми бакенбардами приобнял брюнетку за плечи.

— Скотина! — прошипела женщина. — Ты даже не представляешь, как нарвался! Ты знаешь, что с тобой сделают?! Тебя здесь резать будут по кусочку! Тебя твоими же кишками накормят! Дрянь! Скотина!.. Мразь!.. Подонок!..

Её визгливые злые выкрики гулким эхом разлетались в стенах подвала.

— Орать от боли будешь! — едва ли плюясь от переносимой злобы рычала женщина.

Лицо её исказила гримаса истовой ненависти.