Покинутые небеса - де Линт Чарльз - Страница 91

Она вернулась к своему креслу и снова погрузила взор в хрустальный сосуд.

А может, вороново племя слишком озабочено поисками своего драгоценного талисмана, похищенного кукушками из-под самых клювов ворон?

– Открыто, – ответила она на очередной стук в дверь.

Коди вошел в номер, и его привлекательность, как и всегда, осветила помещение. Непросто было не попасть под его чары всего лишь после приветственной улыбки или доброго слова, но Доминика уже научилась игнорировать незаурядную внешность.

– Где ваша хваленая предусмотрительность? – спросил он, закрывая за собой дверь на замок. – Это вам не Новый Орлеан, дорогая. Вы находитесь в вороньем городе, и здесь ни у кого нет причин относиться к твоим сыновьям с любовью. Я бы на вашем месте всегда держал двери на замке.

Коди, высокий и стройный, в ковбойских сапогах и с усмешкой койота на губах, полускрытой широкими полями шляпы, небрежно прислонился спиной к запертой двери.

– Я не так уж беззащитна, – прохладно заметила Доминика.

Прежде чем она успела подумать, ее взгляд скользнул по двери, ведущей в соседний номер, где поселились ее сыновья. Когда Доминика снова посмотрела на Коди, его зубы сверкнули в широкой улыбке.

– Так вот в чем заключается твоя уверенность в безопасности, – промолвил он.

Значит, ему все известно. Лицо Доминики сохранило свое бесстрастное выражение. Возможно, Коди с самого начала догадывался, что от него постараются избавиться. Прекрасно. У нее хватит терпения на последний тур игры. Она будет притворяться, что доверяет ему, до тех пор, пока в его защите не появится брешь.

Доминика улыбнулась Коди, словно говоря: «Я знаю, что мне надо считать тебя врагом, а союзником ты стал только потому, что пока мы нуждаемся друг в друге. Но твое очарование непреодолимо действует даже на меня».

– У нас есть что отметить, – вслух произнесла Доминика.

– Это чудесно. А что именно?

Доминика постаралась скрыть нетерпение и жестом указала на хрустальный кубок:

– Он у нас в руках.

Реакция Коди была совершенно неожиданной. Доминика могла ожидать чего угодно – скорее всего гнева, поскольку Коди с самого начала предупреждал, что к горшку не должен никто прикасаться, кроме него самого. Тогда он говорил, что это слишком опасно и только ему, Коди, удастся без вреда взять в руки магический горшок Ворона.

Вместо этого Коди всего лишь сдвинул вверх свою шляпу кончиком указательного пальца и прошел к тому месту, где сидела Доминика. Он взял стул, развернул его и уселся верхом, скрестив руки на высокой спинке. Долгое время он молча рассматривал сосуд, затем перевел свое внимание на Доминику.

– И что, по-твоему, попало тебе в руки? – спросил он.

– Только не начинай!

– Почему бы тебе, дорогая, не объяснить мне все по порядку, как горшок попал к вам?

– Горшок все время находился в сумке у женщины-фотографа, – пояснила Доминика. – Забрать сосуд у нее было минутным делом.

– Да, – кивнул Коди. – Могу представить, как неприятно… Похоже, это вовсе не горшок Ворона.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, знаешь, – с усмешкой протянул Коди. – Он ведь был черным, чугунным, таким пузатым и очень тяжелым. А у тебя хрустальный кубок, хотя и очень красивый.

– Ты прекрасно знаешь, что горшок часто меняет свой вид.

– Может, и так, – пожал плечами Коди. – Но никогда внутри горшка ничего не лежало. А что ты умудрилась туда засунуть?

Коди немного наклонился вперед, потом протяжно свистнул и выпрямился.

– Ну что еще? – спросила Доминика.

Коди тяжело вздохнул и поднял голову:

– Ты поймала в горшок рыжеволосую дочку Джека, дорогая. Как тебе это удалось?

– Она уже была там, когда горшок попал ко мне в руки.

– Угу.

– Это правда.

– Ну, для Джека это не имеет особого значения. Как я слышал, он усердно разыскивает свою дочку, а если найдет у тебя, да еще в таком виде… Тебе лучше упаковать свои чемоданы, дорогая, и бежать отсюда побыстрее и подальше.

– О чем ты толкуешь? Неужели ты думаешь…

– Как, ты все еще не понимаешь? В Далеком Прошлом я был одним из первых, кто очнулся ото сна, и, как ты думаешь, кто пялился на меня с деревьев? Вороново племя, дорогая. Не грачи, не сойки или сороки, нет, это были большие черные вороны. Сам Ворон, девчонки-вороны и старина Джек.

– И что?

– Неужели кукушки не поумнели после того, что произошло в горах неподалеку от Хазарда? Они не просто живут вечно, дорогая. Они не могут умереть. Не так, как мы. Можешь всадить хоть дюжину пуль в его голову, и все равно он встанет, чтобы отплатить тебе.

Доминика покачала головой:

– Каждый может умереть.

– Тогда почему все эти Морганы полегли, а Джек все еще ходит по свету? Как я слышал, среди твоих родителей, Морганов, были неплохие стрелки, но все они мертвы, и не надо меня убеждать, что Джек застал их врасплох и перебил спящих.

– Нет, но…

– Так вот дело в том, что тебе не стоит доводить его до бешенства, дорогая.

– А ведь ты побаиваешься его, не так ли? – спросила Доминика.

По ее мнению, на Коди это было совершенно не похоже. Весь его бравый внешний вид говорил об обратном. Но старый койот удивил Доминику.

– Слишком прямолинейно сказано, – ответил он. – Но хочу еще раз напомнить, что предпочитаю не ссориться с Джеком. Никогда не искал с ним драки, и впредь не собираюсь.

Коди поднялся со стула и посмотрел сверху вниз.

– На твоем месте, – произнес он, – я бы не раз подумал, прежде чем что-то предпринимать в этом городе.

– Что бы это значило?

– Дорогая, ты можешь назвать меня наивным, но я всегда считал, что мы работаем на равных. Мы собирались добыть горшок, а потом я должен был размешать его содержимое и вернуться в те времена, когда я впервые совершил ошибку. Но сейчас мне вдруг стало ясно, что у тебя на уме только кровная месть воронову племени, а я не хочу принимать в этом участия.

– Ты ненавидишь их также сильно, как и мы.

– Ты ошибаешься. Мы не всегда соглашаемся – этого я не могу отрицать, но я никогда не испытывал к ним ненависти. Это все равно что ненавидеть луну или звезды. Они существуют вне зависимости от наших действий, воли и чувств.

– Но ты хотел…

– Я тебя не обманывал, дорогая, – признал Коди. – Я действительно хотел покончить с этим миром.

– Но вороново племя…

– Они не имеют никакого отношения к моей неудачной попытке. Как ты не понимаешь этого?

– Но ты никогда ничего не объяснял! – сказала Доминика.

– Но и ты не была заинтересована узнать обо мне побольше. Все дело в том, что я устал. Устал от боли, которую постоянно вижу, слышу и ощущаю. Устал вечно странствовать и не иметь рядом с собой никого, кого можно было бы назвать другом. Устал от людей, враждующих друг с другом. Они как пустые бутылки в моей голове – все время бьются друг о друга и звенят. Я постоянно чувствую усталость. Устал от неудачных попыток исправить ошибки. Устал от тоскливых ночей. Но больше всего я устал от боли и страданий. Они льются бесконечным потоком, который я не могу остановить. Мне тяжело даже просто наблюдать за всем этим.

Таким Доминика никогда не видела Коди и теперь отказывалась его понять.

– Вот почему я хотел положить конец этому миру, – продолжал он. – Я хотел вернуться в те времена, когда все было прекрасно. И думал, что ты тоже этого хочешь. Я думал, ты хочешь, чтобы твои родичи прекратили свои смертельные гонки и обрели то достоинство, которым обладали в Далеком Прошлом. Но понимаешь, когда я мысленно обращаюсь к тем временам, я вижу там вороново племя. По правде говоря, я не уверен, что наш мир сохранится, если ты уничтожишь перворожденных.

Губы Доминики презрительно скривились.

– Ты впадаешь в патетику.

– Дорогая, ты не первая, кто говорит мне об этом. Но из твоих уст эти слова звучат как комплимент.

– Я не позволю тебе помешать нам.

– Не стану даже и пытаться. Это дело твое и Ворона. Что до меня, так я отправляюсь в горы, там сейчас стоит прекрасная осень. Авось еще увидимся, но, боюсь, от вашего народа останется совсем немного, когда вороново племя разберется, у кого горшок и зачем он вам.