Марионетка. Странная связь (СИ) - Мельрих Ксения - Страница 23

Проснулась я, когда уже было темно. Пригладив волосы, я вышла из комнаты и прислушалась. Из спальни отца доносились голоса. Я взяла бланк для подписи и направилась туда. Не доходя и двух шагов, я остановилась как вкопанная.

— Но так нельзя, Миша! — донесся из-за двери голос Марины. — Ты хоть понимаешь, чему ее подвергаешь? Ты должен рассказать все Владе сейчас, пока не стало поздно.

— Я все понимаю, — словно в сотый раз проговорил голос отца. — Но я не могу иначе. Если она узнает все сейчас, то замкнется в себе, отгородится от всего, и тогда она еще долго не войдет в силу.

— Ну и пусть. — Не сдавалась мачеха. — Ты только подумай, что с ней станет, когда внезапно произойдут ее проявления? А она среди сотен учеников, детей, людей! Ты понимаешь? Она сойдет с ума! Люди это увидят, кто-нибудь пострадает, и ей, ей, а не тебе придется за все отвечать. Ну почему ты не отдал ее туда, где полно наших?

— Потому что они не смогут скрываться, кто-нибудь проболтается. И… — он помолчал. — Ты знаешь, они никогда не примут ее! Станут издеваться, портить ей существование. Это дети, Мариш, им нельзя внушить, что хорошо, а что плохо. Они делают выводы сами.

— Я не соглашусь с тобой! Но все-таки, в этой школе не безопасно, ты же знаешь!

— Я все предусмотрел. Там все же есть кое-кто, правда не таких высоких рангов, но все же, — голос отца то затихал, то становился громче, возможно он по комнате ходил. — за ней приглядят.

Дальше слушать было опасно, хоть и очень хотелось. Я услышала шаги и голос Сандры на лестнице, разговаривавшей с кем-то на родном языке. Я быстро постучала в дверь комнаты, держа дрожащими пальцами листок. Дверь открыла Марина. На ее лице промелькнула день изумления, но она справилась с собой. Прежде я никогда не стучалась в их дверь, разве что когда у меня забрали телефон.

— Можно мне видеть отца? — последнее слова далось мне с превеликим трудом. — Он с Вами? Просто я нигде его найти не могу.

— Да я тут, — он появился из-за спины жены без галстука и пиджака. — Что случилось?

— Вот, — протянула я ему бланк. — Подпиши.

Я уставилась на свои босые ноги. Никак не могла привыкнуть ходить по дому в обуви.

— Что это? — голос его казался ошарашенным.

— Предметы, которые я выбрала для изучения. — просто ответила я.

— Я вижу. Но разве это твой профиль? Как ты сдашь литературу, если полностью убрала историю?

— Ну один урок-то я оставила. — пожала я плечами. — И я не собираюсь сдавать литературу.

— Не понял. — его голос стал жестким. — А как ты поступишь на журфак?

Я подняла глаза к потолку. Мне было забавно и весело. Хоть в чем-то я его обскакала.

— Я не собираюсь туда даже документы подавать! — я поглядела на него в упор. — Так ты подпишешь? Мне сказали завтра вернуть. К тому же там без подписи учебники не выдают.

— Ты издеваешься на до мной?! — он начал свирепеть. — А зачем я тогда репетиторов нанял?

Я пожала плечами, глядя в пространство мимо него.

— Ты собираешься подписывать? — мой голос ничего не выражал, кроме вопроса.

Он глядел на меня очень внимательно и сурово, я чувствовала его взгляд.

— Твоя мама хотела, чтобы ты стала журналисткой, хвалилась твоими победами даже мне, несмотря на всю свою ненависть. Зачем ты бросаешь мечту? — он решил ударить меня в больное место.

— Это никогда не было моей мечтой, — так же спокойно произнесла я. — О чем бы там не мечтала моя мама, это уже не имеет значения. Если ты забыл, она мертва.

Он даже опешил, я видела, как расширились его глаза от удивления. Он сходил в комнату за ручкой, поставил подпись и подал мне листок.

— Смотри не пожалей об этом потом, это твое будущее. — сказал он напоследок.

— Вот именно, — кивнула я, торжествуя победу, — мое.

В школу я ходила без прежнего страха. Утром увозила меня Сандра, а после занятий забирал меня водитель. Я обзавелась знакомыми. Во время окон, когда у нас не было занятий, мы с одноклассниками сидели в коридоре на скамейках или в библиотеке и болтали о том, да о сем. Мне рассказывали сплетни внутри школы и за ней, о городе и его известных жителях, удивлялись, когда я делилась воспоминания о прошлой жизни в другом городе и тому, что мне так далеко добираться до сюда.

— Офигеть! — восклицал Серега, один из парней, с кем мы особенно сдружились, не считая Никиты. — Почему тогда тебя не возят в поселок? Там тоже есть школы.

— А фиг знает! — отвечала я. — Отец так решил, вот и все.

С каждым днем мой круг общения расширялся, но подружилась я лишь с несколькими. В числе их были Ира, Маша, Никита и Сергей. Они с друг другом и прежде хорошо общались, но теперь и я стала членом их маленького сообщества.

Все было бы хорошо, но у меня постоянно не выходил из головы подслушанный мною разговор. Что от меня скрывают? Чего так боится Марина? Почему она считает, что я кому-то могу навредить? У меня что в роду сумасшедшие были? Иначе как понять их слова? Может, по отцовской линии передается шизофрения? Она у меня есть, но я об этом и не подозреваю? В последнее время и правда были моменты, пугающие меня, когда я переставала владеть своим телом и разумом, но это с тех пор, когда я приехала сюда, тем более если учесть, когда наступало это самое безумие, то тут и самый здоровый психически человек слетел бы с катушек. А прежде? Сколько себя помню никогда в моей жизни не было ничего странного, тем более сумасшедших поступков или поведения. Все обычно, как и у всех детей и подростков. Тогда что они имели в виду? И кто присматривает за мной в школе? Кто-то из учителей, одноклассников? Ну, дети бы навряд ли стали работать на моего отца, хотя кто его знает?

От всех этих вопросов и предположений я не могла расслабиться в общении с приятелями, постоянно ощущая дискомфорт. Когда сентябрь подошел к концу, мне пришлось выбрать предметы для сдачи ЕГЭ. Я долго думала над этим, прикидывала в уме, но все-таки пришла к выводу, что лучше всего мне выбрать те предметы, которые я смогу сдать. Я остановила свой выбор на математике и русском, они обязательные, географии и биологии. Почему такой выбор, учитывая, что я с восьмого класса делаю определенные успехи в литературе? Не знаю, просто выбрала, сама не понимая, почему.

Домашние задания и консультации отбирали все силы, которые оставались после уроков. Вымотанная, я приезжала домой, а мне еще нужно было сделать кучу домашки. С приходом занятий дома стало тихо, но тревожно. Венера стала капризной и очень требовательной. Даже мне перепадало, хотя она и старалась держаться от меня подальше. Игорь вечно скандалил с отцом по поводу спорта. Парень никак не желал отрываться от интеллектуального развития, чтобы по его словам тратить время впустую на какой-то там спорт. Марина очень часто задерживалась допоздна, да и дети ее не приезжали домой раньше восьми, посещая кучу секций.

Я проводила почти все свое время в одиночестве. Один раз я попросила отца позволить моим новым друзьям приехать ко мне в гости. На что он ответил категорическим отказом, не озвучив причины. Другой раз я хотела отпроситься к Ирке с ночевой, чтобы вместе готовить проект по географии. Он просто покачал головой и продолжил разговор по телефону. В третий раз я хотела сходить в кафе, погулять по городу после уроков, он сказал, что я все еще наказана, а следовательно, прекратила приставать к нему с подобными просьбами.

Мне было очень обидно и тоскливо. Когда начались дожди и слякоть стало особенно тяжело сидеть дома одной. Общаться кроме Кири мне было не с кем, а он вечно где-то пропадал, куда-то спешил, прерывая разговор или вовсе отвечая сообщениями поздно вечером. Я спрашивала у дядь Толи, не влип ли куда наш малыш. Но тот был спокоен. Парень похоже влюбился, да и его руководитель планирует создать группу, вот и приходится вечно пропадать в музыкалке.

Но и на моей улице должен был наступить праздник. Однажды в начале октября после физкультуры меня поймал Никита, когда я выходила из женской раздевалки.