Забытые пороки. Том I (СИ) - Крас Ксен - Страница 28

— Осужденная Иви и осужденная Зея, в отношении вас Его Величество проявил милосердие, вас приговорили к семи ударам розгами каждую. Осужденная Найра, за ваши деяния, клевету и подстрекательство, вас приговорили к избавлению от языка, коим вы поливали грязью королевскую семью и проклинали невинных, и десяти ударам розгами.

— Да сгорите в пламени и ты, и весь твой род!..

Столпотворение подошло к концу, стоило лишь привести в исполнение все приговоры. Жаждущие зрелищ люди расходились по своим делам, лишь несколько членов семей казненного и наказанных рыдали у помоста, бросали проклятия, или помогали осужденным подняться. Нескольких, после розог, пришлось уносить их родным на руках, это было обычным делом.

— Отец, я рад, что ты доверил мне помогать тебе сегодня! — Ларсу в этот день доверили нанести несколько ударов, это полезно для его обучения, не все ж ему мешки бить. Он весь пошел в Кайруса — широкоплечий, высокий, с широким лицом и тяжелой нижней челюстью. Мальчик уже проводил много времени на солнце, тренируясь в пытках и телесных наказаниях, наблюдая за отцом или развивая свое тело, а потому, как и его отец, имел сухие и выгоревшие на солнце темные волосы, загорелую кожу, а его еще детская опухлость медленно и верно перерастала в развитую мускулатуру.

— Тебе уже пора замещать меня, когда требуется и посещать со мной Совет, когда меня приглашают, Ларс. Как ты себя чувствуешь, Рисс?

— Мне не нравится здесь, отец. Люди плохо про меня говорили, и про тебя, и про Ларса. И они кинули в меня грязью!

Иногда люди переходили все грани дозволенного, в Кайруса, бывало, кидали и камнями. За причинение вреда палачам полагалось строгое наказание, но за такие мелкие провинности, как грязь, никто из королевских людей не стал бы вешать всю толпу. Вычислить же, кто именно сделал пакость не представлялось возможным.

— Да, такое случается, сын. Было больно?

— Нет. Но почему они нас ненавидят?

— Они понимают, в глубине души, что ничего не могут сделать с нами. Они выражают свое неодобрение приговором Его Величества. Но высказаться королю люди не могут. И потому винят нас.

— Но ведь мы не виноваты!

— Я знаю. Но пусть лучше они срываются на нас, чем на короле. Запомни, Рисс, мы делаем все правильно. К грязи и проклятиям придется привыкнуть. Тебе было страшно?

— Нет.

— Хорошо. Рисс, убери здесь и вымой пол. Ларс, помоги мне снять тело. Ты принес иглы и нити?

— Зачем?

— Чтобы зашить после. Вчера одна неназвавшаяся обратилась ко мне и пожелала купить сердце сегодняшнего мертвеца. Хорошо, молодец, бери за ноги! Да, молодец, Ларс. И нужен нож поострее, волосы висельника — ценный товар.

Рирз

Как бы ни было стыдно признаваться себе, но Рирз ощущал страх. До этого он боялся только своего отца, и что корабль вместо того, чтобы доплыть до Новых земель, потонет по задумке Рогора Холдбиста, где-то между двумя материками. Да, лорд одной из Великих Династий мог пожертвовать людьми, чтобы избавиться от своего нежеланного отпрыска. Вероятно, ему не захотелось терять хорошие и дорогое судно.

Когда Рирзу только показали странное существо, голубое и склизкое, трепыхающееся на земле, словно выброшенная на берег рыба, он испугался. Он никогда не видел такое! Но не стоило никому показывать своего страха, и Рирз держался.

Первое, что интересовало бастарда — можно ли напугать или убить это чудовище. И он, вспомнив, что нечто подобное было описано, пусть и лишь в глупых сказках, где почти всех чудищ побеждали добрым поступком и огнем, незамедлительно решил проверить один из пунктов. Оказывается, огня эти существа боялись. Он героически подносил факел, обсуждал с Айдином половую принадлежность плененного, а после ушел к себе в дом, наглухо закрыл все двери и завесил окно в своих покоях не только тряпкой, но и заколотил досками. К утру страх отступил, и бастард даже смог поспать несколько часов. Впрочем, на способность провалиться в сон скорее повлияли чувство защищенности, радость, что огонь пугает странных тварей и усталость.

Проспавшись, Рирз переосмыслил все пережитое, взял себя в руки и успокоился.

Следующие дни были увлекательными — он пытался понять язык мужчины с голубой кожей — те же захваченные местные жители, что сейчас трудились на каменоломне, уже понемногу понимали слова прибывших из Ферстленда, хоть на это и ушли десятки дней. Чем лорд Холдбист хуже?

Бастард попросил Герта не рассказывать в письме-отчете о находке — лорд Холдбист мог отказаться присылать следующие корабли с семьями, а люди уж очень настойчиво интересовались, когда же смогут повидать своих жен и детей, а некоторые, он слышал, и вовсе уже высказывали желание отправиться обратно.

Будущий кастелян советовал все же рассказать о синекожем существе и попросить лорда распространить информацию, ведь это могло затронуть и остальных покорителей Новых земель. В конце концов Герт, поворчав, и ещё дважды объяснив, что скрывать подобное опасно, заявил, что раз за три дня пленник не сбежал, значит, Рирз знает, что делает, и отправил с кораблем намного более радужное описание обстановки, чем было на самом деле. И ни одного упоминания необычного человека.

Да, пленник не просто не сбежал, а, напротив, с каждым днем выглядел все менее здоровым. Этот странный мужчина ел только рыбу, совершенно не понимал зачем ему предлагают мясо: он нюхал его, облизывал, и выкидывал прочь всякий раз. Но воду он пил в поражающих воображение объемах и норовил облиться из чаши. И тем ни менее, хоть его и охраняли, воду и еду ему давали с общего стола, а ран на нем не наблюдалось, спустя всего четыре дня, Рирзу доложили, что существо мертво.

Бесполезное мертвое тело почти лорд отдал своему главному из лекарей Айдину на исследования. Впрочем, горевать долго им не пришлось — рыбаки скоро вновь выловили еще одного такого же.

Рирз, получив доказательство, что это не единичный случай, вновь стал переживать и понял — надо искать способ себя обезопасить. Он немного порезал нового мужчину, у того пошла кровь. Холдбист пробовал кормить его разными вещами, он приходил ночью и смотрел, не светится ли существо в темноте, он пытался понять его чудовища, но узнал лишь то, что пленник показывал на себя и говорил «Амфи». Это имя, даже если оно таковым не являлось, закрепилось за голубокожим.

На третьи сутки Рирз слышал только одно:

— Уденс-с… Уденс-с!

— Да что же это такое? — бастард уже два часа приносил различные предметы, но все было не то.

— Уденс-с, уденс-с, уденс-с…

— Заладил же, — больше всего сына Рогора волновало, что Амфи начинает слабеть и выглядеть не лучше, чем его собрат, которого Айдин разобрал на органы и кости.

Рирз вздохнул и, приложившись к кувшину с водой, заметил, что существо потянуло к нему руки.

— Уденс-с…

— Кувшин? Тебе нужен кувшин? Нет, не ешь же ты в самом деле кувшины?

Он протянул пустой кувшин. Амфи притянул посудину, перевернул себе на лицо, но воды там не осталось и существо разочаровано опустило руки, торчащие между прутков, а затем показало внутрь кувшина.

— Уденс-с, — он перевернул кувшин и прохрипел, — Нав уденс-с…

— А… Вода. Так вот, что ты все время просишь!

Бастард позаботился о пленнике и тому дали воды. Амфи вылакал все, что дали и снова запричитал.

— Уденс-с.

— Еще? Хорошо.

После четвертого раза и очередных просьб дать воды. Рирз несколько разозлился — неугомонное существо. Никто не способен пить в таких количествах, а этот только хрипеть меньше стал, хоть и просит еще. Лорд лагеря приказал принести бочку с водой, его люди помогли подвести к ней и засунуть внутрь Амфи. Тот погрузился с головой, стоило бастарду слегка надавить на него.

— Хотел воды? Пожалуйста, целая бочка! Хоть обпейся!

Оказалось, Амфи был только счастлив.

Когда Рирз убрал руку, пленник показался на поверхности, его кожа стала выглядеть лучше, на руках, которыми он держался за края бочки, обнаружились перепонки, а на спине то, что изначально воспринималось как ненужный отросток превратилось в гибкий плавник.