Забытые пороки. Том I (СИ) - Крас Ксен - Страница 27

— Его Величество король Аурон Старскай вместе с Его Высочеством регентом лордом Клейсом Форестом и королевским Советом, за ваши злодеяния и преступления, включающие в себя разведение смуты среди населения, нападение и причинение вреда здоровью и имуществу ученых мужей Карла и Бака, похищение и уничтожение имущества изобретателя Хэга, обвинения титулованных особ в их предвзятом отношении к Гильдии Мудрости, а также попытку совершения поджога Пристанища для душевнобольных и тем самым намерения совершить убийства беспомощных больных и находящихся там верноподданных лекарей из Гильдии Мудрости, вам вынесен приговор…

Кайрус не первый раз зачитывал подобный текст, его голос не дрожал, оставался ровным и размеренным. Он думал только о том, как справятся его сыновья с их обязанностями — старший, Ларс, уже бывал с ним на городской площади, но для младшего, Рисса, это был первый урок. Быть может, следовало не слушать друга Иола и выбрать для второго сына более спокойный день.

— Осужденный Франк, за то, что вы являетесь главарем, что подтверждали самолично, а также являетесь зачинщиком всех совершенных преступлений, вас приговаривают к смерти через повешенье, а ваше тело, в назидание другим, будет висеть на позорном столбе.

Ни одна казнь не обходилась без гама, без криков из толпы, без согласного ропота и осуждающего шепота. Кайрус — потомственный королевский палач, почетный и уважаемый всеми остальными палачами, из семьи, что исполняет свой долг уж не первую сотню лет. Как и другие его братья по оружию, он не только являл собой карающую длань, но и зачитывал приговоры. Палачи оглашали приговоры, исполняли их, но никогда не выносили самостоятельно. Так повелось уже давно.

Они — лишь средство наказания в руках короля или лорда, равнодушное, незаинтересованное, не испытывающее никакой жажды крови. К сожалению, или, скорее, к счастью, люди не могли вымещать злость на короле, что подписал указ, на регенте, что вынес решение, на Совете, что высказывался, но могли на исполнителе воли правителя.

— Пусть бог мучений нашлет на тебя болезни!

— Ты поплатишься за это!

— Отлученный!

Всех палачей называли отлученными; так как они принимали на себя, как считалось, все грехи и проклятия тех, кого они казнили, им запрещалось заходить в храм и молиться, ведь обращение от них могло разгневать Богов. Гийер боролся за право палачей входить в Храмы. Чтобы это не вызвало неодобрения, он издал указ, гласящий что мастера топора и плетей должны стоять позади всех и подходить к священнослужителю лишь после того, как вся паства покинет стены храма. Почивший король не был таким рьяным бойцом за свои законы как Фалин Добрый. Да и, признаться, почти никто из палачей не питал любви к религии и не отличался верой в Богов и, следовательно, не стремился попасть в Храм.

Но было и то, что отличало таких как Кайрус, помогало переживать тяготы их жизни — у карающего органа власти правителей не брали денег. Принять монеты из рук убийц и мучителей считалось невозможным, ведь это грозило проклятием для берущего. Также и продукты пропитания, которые им требовались каждый палач и члены его семьи могли брать на рынках и в лавках бесплатно. Им платили хорошее жалование, после казни им разрешалось забрать себе все, что было на приговоренном ниже пояса, а любители черной магии частенько выкупали различные части тела мертвецов.

Кроме того, Кайрус был женат второй раз, хотя его первая жена жива и здорова. Единственными людьми, кому разрешалось разойтись и найти другую жену, если среди двух детей не родится ни одного мальчика, еще до начала Эпохи Королей, были палачи.

Первый раз Кайрус женился в шестнадцать, жена родила двух девочек, одна умерла спустя три цикла, а вторая не пережила первого года жизни, и тогда он, с разрешения короля, взял себе вторую жену — крепкую и работящую сестру своего хорошего приятеля Иола, милейшую Онсу из таких же потомственных карателей, что и он. Онса родила ему уже трех сыновей, двое теперь помогали ему, а третий только учился ходить, двух прекрасных дочерей, из которых росли отличные помощницы для матери, а в будущем они смогут стать хорошими женами детям его друзей, и сейчас семья вновь ждала пополнения. Кроме того, Онса успевала содержать в чистоте и порядке их дом, шить наряды для всей семьи и в совершенстве обучилась чтению и письму, чтобы иногда помогать мужу.

— Прошу тебя, пощади… Пощади моего сына!

— Надеюсь, вороколы выклюют тебе глаза!

— Да сгорит весь твой дом!

Кайрус слышал все это не раз. Не двадцать и даже не сотню. Одно и тоже повторялось с каждым приговором. Впервые он услышал в свой адрес подобное, когда пошел с отцом в семилетнем возрасте. Мальчики лет шести — семи должны начинать постигать дело своей семьи. Конечно, поначалу им приходится тяжело — их пугают крики боли и злые лица, пугают проклятия и жестокость толпы на площади, им не понятны приговоры. Но первое, что им требуется научиться делать — ограждать душу и разум от происходящего, побороть жалость и брезгливость, и лишь после этого они смогут продолжать.

В первый день с отцом Кайрусу все время хотелось плакать — тогда на площади наказывали молодых юношей-воришек — самому старшему из них было лет шестнадцать, не больше. Те мальчишки обокрали служанку королевы Миррен Старскай, матери усопшего короля Гийера Старская. У королевы тогда были то ли вечные мигрени, то ли кашель — Кайрус и не помнил уж, но зато помнил другое — как всем ворам за такое деяние отрубили руку, пожалев лишь самого младшего и лишив его двух пальцев с правой руки.

Именно тогда будущий палач рыдал и отказывался помогать отцу, он должен был собирать отрубленные конечности и мыть помост от крови. И его пугали ужасные проклятия и искривленные гримасой злости лица вокруг. Отец объяснил Кайрусу, что это их предназначение, и, что если не будет палачей, на которых люди будут выплескивать злость, если не будет палачей, что исполняют волю лордов и королей, если не будет тех, кто наказывает за преступления, то мир погрузится во мрак.

Молодой король Гийер тогда лишь планировал занять место отца, его коронации еще не было, а Фалин еще не успел отплыть в Новые Земли. Королева Миррен, в первую очередь — супруга, мать и женщина, страдала от своих болезней. Совершила ли она плохой поступок, отправив служанку за травами для себя? Было ли неправильным с ее стороны дать серебреные монеты и попросить обменять их на снадобье девушку, чья жизнь заключалась в служении и помощи королеве? Было ли справедливо обокрасть молодую служанку толпе, пусть и молодых, но все же мужчин? И следовало подумать также, что могло бы произойти не накажи за столь хамское нападение воришек. Быть может, спустя год, а то и меньше, все, совершенно не стыдясь, обворовывали и убивали бы друг друга на глазах у прохожих, а придворные боялись бы покидать стены замка без воинов.

Кайрусу объяснили про справедливость, но куда больше про то, что у каждого есть своя цель, своя работа и свой талант. Его талант, как и у его отца, дяди, кузена и всех по мужской линии — быть оружием для свершения правосудия.

— Нет!

Одна из осужденных, на сколько он помнил, ее звали Найра, бросилась к Франку, но помощники Кайруса остановили ее и вернули на место.

Палач сопроводил до виселицы осужденного и надел на его шею петлю. Как и любой другой человек, Франк имел право исповедаться, высказаться или попросить прощения. На помост к приговоренному поднялся жрец из городского Храма, и палач терпеливо ожидал, пока служитель Богов отойдет в сторону.

Кайрус нажал на рычаг, цепи скрипнули и пол под Франком провалился. Ларс, тем временем, уже нес отцу щипцы и небольшую жаровню, а Рисс розги.

— Осужденный Дорр, осужденный Илон, осужденный Фер и осужденный Мил, Его Величество великодушен и пожелал смягчить для вас наказание. Вас приговорили к двадцати ударам розгами каждого, а также вам и вашим отпрыскам запрещено работать в замке.

— Нет! Но я не сделал ничего плохого! Меня схватили и осудили по ошибке! — Мил и его семейство работали на кухне.