Забытые пороки. Том I (СИ) - Крас Ксен - Страница 21

Но Первый из Форестов был одинок, он бегал по лесам, лишь верные звери служили ему, и, когда он видел, как они собираются в пары и дают жизнь потомству, он грустил. В мире не было другого такого, и он взмолился Богам. Те или не услышали молитв или не захотели их услышать, и тогда, у могучего дуба, Первый один мощным рывком разорвал себя на две половины. И Боги сжалились.

Из одной половины Фореста возродился он сам, а из другой — женщина ему под стать. В благодарность и в память об этом событии, первый из Династии рядом с дубом, под которым он разорвал себя, посадил ещё один. К тому моменту как тот вырос, у пары родилось дитя и это событие было отмечено посадкой третьего дуба.

Сила основателя Форестов уменьшалась, когда он был один, ведь сначала она поделилась надвое, а после на три части. Но стоило семейству воссоединиться, как они обретали еще большее могущество, чем ранее. Боги пожалели зверолюда и предложили вернуть ему былые способности, но благодарный за окончившееся одиночество, тот отказался и сказал: «Наша сила — семья».

Эти слова стали девизом Династии. На их гербе, на сиреневом поле, раскинулись три дуба, что переплетались меж собой корнями. А в дань памяти, в день рождения каждого ребенка до сих пор сажают дуб.

Те, кто верили в эти легенды, считали, что до сих пор лорды-правители Династии могут попросить зверей и растения о помощи. Быть может, в чем-то слухи правдивы, ведь у Форестов всегда достаточно пропитания, а их лошади и псы считаются лучшими в Ферстленде.

Может, именно из-за своих внушительных размеров Райан Форест всегда говорил, что Фейг слишком худая и невысокая, и, какое-то время, был убежден, что она больна. А Вихт был очарован и благодарил всех Богов, что милая леди — такая, какая есть — каким-то образом все же получилась у двух родителей-здоровяков.

— Я не могу допустить, чтобы мой папенька обвинял вас! — леди успокоилась, повеселела и взялась за завтрак в полную силу, — Но теперь вы ничего не желаете есть.

— Не ругайте меня, миледи, я непременно исправлюсь! Налить вам вина?

— Только немного.

Фейг уже была достаточно взрослой, чтобы ей позволялся бокал-другой. Вино с юга отличалось сладостью и нравилось девушке, а Вихт изо всех сил старался угодить.

— Леди Либби возвращается из Новых земель? Мне показалось, послание пахнет, как она…

Любительница рисования и воды, в которую бедные слуги вынужденно бросали по мешку сине-белых старфловерингов, тетушка Вихта отказалась от привычной доли леди, не вышла замуж, а отправилась в Новые земли уже очень давно. А если верить слухам, то вместе с одним красивым рыцарем. Кажется, ей тогда было шестнадцать, а значит, с тех пор прошло уже девять лет.

Но раньше, раз в год, на именины своего племянника, она возвращалась домой на пару циклов, а дважды оставалась на целый сезон. Тетушка рассказывала интересные истории, привозила свои картины и красивые безделушки, в замке вновь всюду стоял запах старфловерингов, а гости неодобрительно качали головами, разглядывая перепачканные красками руки и рукава леди Либби.

Сестра Гийера, как и сам Вихт, выглядела как почти любой представитель их рода. Все кровные члены их семьи обладали волосами цвета золота, голубыми глазами, правильными и мягкими чертами лица, отменными фигурами и источали изящество и грацию. Неудивительно, что мужчины этого семейства частенько влипали в неприятные ситуации, очаровывая дев и получая за это от их отцов, мужей и братьев, или от своих собственных жен.

Женщин этой Династии многие считали ведьмами, ведь даже ближе к преклонному возрасту они выглядели более, чем достойно. Историю про то, как около сотни с небольшим лет назад молодой король встретил на балу старшую сестру лорда Вайткроу, полюбил ее без памяти и похитил, Вихт слышал множество раз. Новая избранница короля оказалась старше его на десять лет, а его молодой жены и вовсе на тринадцать. Однако, это не помешало правителю обвинить свою супругу в измене короне, отправить на виселицу, избавиться от супруга леди Вайткроу и взять себе новую красавицу-жену. Кажется, после этого началась война, но непродолжительная и мудрый советник Его Величества нашел способ уладить конфликт.

Тетушка Либби однажды сказала, что все эти истории правдивы, но беда всех других леди лишь в том, что они не умеют следить за собой. Вихт был уверен — ее общество очень помогло бы Фейг, а ее советы облегчили бы жизнь будущим супругам.

Но, к сожалению, она не приплывала уже два года, а ее и до того редкие послания — она всегда говорила, что не любит писать — и вовсе почти прекратились в последние два сезона.

— Нет, милая Фейг… И нет, и да, — Вихт и сам заметил запах, ему было интересно, сколько же цветов в покоях тетушки Либби, если и через так много дней их аромат не выветрился? — Письмо и правда прислала тетушка, но приедет не она. Фейг, у дяди моего отца, оказывается, была жена. Я не имел удовольствия познакомиться с ним и, к моему сожалению, совсем не интересовался его судьбой… У лорда Тхага, родилось трое детей, и они скоро прибудут к нам.

— Воссоединение с семьей всегда столь волнительно! Как вы, милорд?

— Боюсь, что не смогу дать вам верного ответа. Я все еще озадачен.

— Мы должны подготовить пир в их честь.

— Не стоит, это сейчас неуместно. Не обижайтесь, моя леди. Тетушка Либби написала, что они сами захотели познакомиться со мной. Однако, они родились в Новых землях и никогда ранее не покидали их. Ферстленд будет для них непривычным, и мы должны помочь им освоиться.

— Пожалуй, вы правы, пир и множество гостей могут смутить вашу родню.

— Уверен, что мы сможем отпраздновать их прибытие в тесном кругу, а после, когда они привыкнут к местным традициям и не будут пугаться, мы устроим для них большой праздник.

— Это было бы прекрасно! Милорд, я счастлива, что вам пришли хорошие новости. И рада прибытию ваших близких. Я бы очень хотела помочь вам!

— Ох, моя милая леди Фейг, вы очаровательны! — он чувствовал в своей руке ручку невесты и это делало его счастливым, — Уверен, вы понравитесь друг другу.

Рорри

— Полно, милорды! Сядьте, наконец, и мы продолжим урок истории, — седеющий мужчина в очередной раз постучал книгой по скамье, на которой полагалось сидеть лорду Дримленсу.

Но Рорри не хотел учиться. Он был весел, ему нравилось бегать и драться с младшим из сыновей лорда Экрога Редгласса, в чьем замке он прятался от расправы. Хэг Редгласс и наследник Дримленсов уже порядком утомили своим непослушанием и выходками всех наставников, лишь Сэзмул, что обучал истории и геральдике, всегда оставался спокойным и не повышал голоса.

— Но это очень скучно! — юный лорд кривлялся. Его друг Хэг, что был старше его на три года, вел себя соответствующе, скорее, новому приятелю, нежели своему возрасту.

— Раз уж я не могу справиться с вами, мне стоит поручить ваше обучение милорду Редглассу, я полагаю.

Угроза позвать Экрога подействовала на мальчишек отрезвляюще, и они оба заняли свои места. Хозяин этих земель никогда не поднимал руку на сыновей или дочь, тем более, он ни разу не посмел ударить Рорри или прикрикнуть на него. Лорд Дримленс был благодарен лорду Редглассу, он привязался к спасителю и воспринимал его как доброго и заботливого дядюшку. После кончины Уоррка, ему было очень одиноко и страшно, и добрый хозяин замка принял его как собственного сына, одарил вниманием, заботился и, как у него появлялось свободное время, рассказывал интересные и жизненные истории или учил вести себя в обществе и быть обольстительным.

Рорри, хоть ему всего одиннадцать, не слепец и не дурак. Он видел, что вокруг его доброго названого дядюшки вертятся женщины, мужчины, старики и юноши. Лорд Редгласс умел производить впечатление, с ним было интересно поговорить, не было утомительно молчать, и он всегда знал, что надо сказать или сделать.

Наследник Дримленсов восхищался своим новым наставником-лордом. И был ему бесконечно благодарен. Воспоминания о той страшной ночи, когда на него напали, когда его избили и хотели сделать еще нечто, куда более страшное — Хэг рассказал, что с ним могли сотворить, повторялись в кошмарах первые циклы. Каждый раз, когда мальчишка засыпал, он просыпался от собственного крика.