Не плачь, девчонка (СИ) - Норд Агнешка - Страница 26

Домик, зажатый между двух заброшенных дворов, показался впереди, когда мне казалось, что туфли превратились в неподъёмные гири.

Сев уже не отходил, крепко вцепившись в мою руку и с беспокойством заглядывая в лицо. Пыталась подбодрить его слабой улыбкой, но видимо получалось не очень.

Наконец невзрачное крылечко оказалось прямо перед нами. Всего-то оставалось подняться, и постучать условным стуком по правой части двери, где петли. Только даже Альпы не казались мне такими неприступными, как эти ступеньки. Чтобы я ещё когда-нибудь пила бодроперцовое!…

— Мама! — Северус всхлипнул и вытер глаза рукавом. — Пойдём же!

— Сейчас, милый, — я устало опустилась на ступеньку и прислонилась головой к перилам, — через минутку. Ты помнишь, как надо постучать?

— Да!

— Ну попробуй, — я прикрыла отяжелевшие веки.

Кажется, Сев стучал не кулачком, а просто ботинком и ладошками, но сил поправить его не было совершенно. Сознание уплывало.

Очнулась я, почувствовав горечь во рту. Какая-то женщина сосредоточенно хлопала по щекам.

— Пришла в себя, мамаша? — строго спросила она.

Я слабо кивнула, осознав, что лежу в комнате с низким потолком на маленьком диванчике. Ноги свисали с его края. К бедру прижимался Сев, глядя на меня огромными испуганными глазами.

— Где мы? — удалось мне проговорить, хотя язык с трудом ворочался во рту.

— Почтовое отделение Коукворта, — недовольно сообщила дама. — Медика уже вызвали. Деньги-то имеются?

— Деньги есть, — я попыталась залезть в карман, но рука плохо слушалась. — Нам надо к подруге. У меня записан адрес ее камина…

— Ну уж нет, — сердито ответила дама, — вам сейчас не подруга нужна. Вам прямая дорога в Мунго!

Словно подтверждая её слова, в комнату быстро вошли два молодых человека в серых мантиях с вышитыми значками змеи, вылезающей из чаши. Медики, значит.

Попытки запротестовать, объяснить, что Поппи тоже разбирается в медицине, ни к чему не привели. Один из медиков подхватил меня на руки, словно пушинку, а другой взял за руку сына. Сознание снова начинало уплывать, и протестовать не получалось. Последнее, что запомнилось — это громкое «Мунго», выкрикнутое кем-то из санитаров.

В следующий раз я очнулась в больничной палате. Ну, так мне показалось. Белые стены, пружинистая кровать, застеленная белоснежным бельём. На тумбочке рядом целый строй разномастных пузырьков. На соседней койке — палата была трёхместной — спала какая-то старушка. У дальней стены койка стояла пустая. Я в панике завертела головой — где Северус?

Попробовала встать и не смогла, тело не слушалось совершенно.

Зато сразу распахнулась дверь и в палату зашла медиковедьма преклонного возраста.

— Очнулись? — доброжелательно спросила она. — Вот и славно. Сейчас выпьете вот это и будете спать.

Она взяла с тумбочки один из флаконов и выдернула из него пробку.

— Подождите! А где мой сын?

— С ним все в порядке, — чуть недовольно нахмурилась женщина. — Он с другими детьми под присмотром. И раз уж вы о нём вспомнили… У вас есть родственники, с которыми можно оставить ребенка, пока вы тут лечитесь?

— Мне нужно поговорить с доктором Сметвиком!

— Ну вот ещё, — поджала губы ведьма. — Буду я его беспокоить из-за каждой бродяжки!

— Но послушайте!..

— Так, пейте, милочка!

Она прижала флакон к моим губам и самым наглым образом зажала пальцами нос. Пришлось глотать, после чего мысли опять стали путаться, пока не исчезли.

В следующий раз я открыла глаза ночью. Сразу всё вспомнила и запаниковала. Рассчитывать, что сиделка позовёт Сметвика, не приходилось. Если они попытались открыть мой кошелёк, то всё содержимое, включая палочку, блокнот для переписки с Ганешем, и все мои деньги отправились обратно в мой сейф. А судя по тому, что принимают за бродяжку, так оно и было. Ведь кто-то раздел меня и переодел в ночную сорочку. И одежды нигде не видела ещё в первое пробуждение.

Думать, что делает Тобби, не обнаружив нас дома, категорически не хотелось. Сначала надо было найти Северуса, и убедиться, что с ним всё в порядке. Сама-то я чувствовала себя прекрасно. Усталость и сонливость исчезли окончательно. Только тело не слушалось, но это наверняка их медицинские штучки. Обездвижили, чтоб не навредила сама себе?

В отчаянии, я попробовала без палочки «Фините Инкантатем». Первые три раза — безуспешно. Потом произнесла вслух, вложив в слова столько упрямого желания успеха, что над кроватью прошла тёплая волна, и я с ликованием ощутила, что тело снова мне подчиняется.

Как же отключить ту следилку, что вызывает сиделку при пробуждении?

— Как только поднимете голову, — раздался ворчливый голос сбоку, — они сразу придут и опять вас усыпят.

Я повернулась, не пытаясь поднять голову с подушки, чтобы разглядеть соседку.

— Простите, но мне надо отсюда выбраться. Вы мне не поможете? — прошептала я.

— И зачем бы мне это было нужно? — старушка явно не горела желанием помогать.

— Я могу заплатить!

— Да? — скептически прокаркала старушенция. — В ваших вещах денег не нашли. Я слышала, что утром прибудут авроры для выяснения вашей личности.

— А Северус? Где мой сын?

— Не знаю, вас принесли вчера утром. Никакого ребенка я не видела.

Я еле удержалась от того, чтобы не вскочить, но вовремя вспомнила о сигналках.

— Впрочем, — продолжала соседка, — искали какого-то мальчика, если я правильно поняла. Они его, похоже, упустили.

— Но мне сказали, что он с другими детьми.

— А вы и поверили? Тут больница, милочка, а не приют для бездомных.

Я сжимала кулаки, не давая панике завладеть моим сознанием. Дожидаться утра и авроров было немыслимо. Мало того, что среди авроров может оказаться кто-то похуже Поттера. Так ещё есть опасность, что прибудет он сам. А встречаться с этим гадом было откровенно страшно. Он мне ещё побег не простил, и как отнёсся к вранью насчёт фамилии — неизвестно.

— Послушайте, я правда заплачу вам, — предприняла я ещё одну попытку. — Хотите, поклянусь? Триста галеонов вас устроит?

Если бы я ещё разбиралась в этих ценах!

— Какая щедрость, — презрительно бросила старушка, — может вы ещё чистокровная аристократка?

Строго говоря, так оно и было, насколько я помнила канон. Но может, замужество с маглом как-то этот статус отменяло?

— Я хорошо зарабатываю, — устало произнесла я.

— А как вы клятву дадите, если палочек ни у одной из нас нет? — заинтересовалась старушенция.

— Я не имела ввиду непреложный обет, — терпеливо пояснила я, — но обещания привыкла выполнять.

— Тише ты! Идут! — зашипела старушка. — Если дышать медленно-медленно, никакой магией не определят, что ты не спишь.

Меня это в корне не устраивало, мало ли кто придёт. Насмотрелась в своё время всяких боевиков. Вот так подкрадутся ночью в палату и убьют ненужного свидетеля. Правда, на кой я кому-то сдалась — другой вопрос. Может, это вовсе не за мной, а за этой вредной старушкой.

В общем, решила плюнуть на следилки, прибегут санитары, так и лучше — может, спугнут гостей. Так что соскользнула с кровати на пол, чем вызвала восхищённый вздох бабули:

— Смотри-ка, догадалась. Не кипишуй, я пошутила, чтобы у тебя мозги заработали. Никто не идёт, кому мы здалися. А то лежит колодой! А я уж как намекала, что всего лишь голову не поднимать. Так нет же, денег предлагает, а у самой ни мантии, ни палочки, прости Мерлин. Ни документов каких, али печатей магических.

— Ну, бабуля! — возмутилась я, собираясь встать.

— Не вставай! Уфф, чуть всё не испортила. Так и ползи к дверям, непутёвая, да головы не поднимай.

— А может в окно? — решила я поразмышлять вслух.

— Сдурела? Или у тебя анимагическая форма орёл степной? А может, метлу в волосах прячешь?

Язвительная бабка явно развлекалась за мой счёт. Её язвительные замечания начинали злить.

— Вы кто вообще? — не утерпела от вопроса.

— Интерес какой, али простое любопытство? — поинтересовалась она равнодушно.