Суданская Альтернатива (СИ) - Чернов Кирилл Николаевич - Страница 143

И правда через несколько дней, этот Петруха, пришёл, и сказал, чтоб, я на Евдокию и смотреть не мог, не то, чтоб цветы дарить. Если не откажусь, то он мне "начисть е…ло!" Но, ради неё я был готов на всё! Как у русских говориться слово за слово, а "крыть матом" я уже тогда умел, началась драка. Некоторые из нашей команды были за меня, подбадривали. Петруха оказался неплохим противником, но, моё желание победить, и опыт посещения кабаков и притонов Фриско помогли мне его одолеть. Я свалил его с ног. Его друзья хотели на меня навалится, но, наши с "Русалки" заступились, сказав, — "Всё честно было!" Правда после этого, Евдокия перестала приходит на верфь к брату, он сказал, что она уехала к тетке. Я впал в тоску, начал даже пить "казенку". Вот тут мне и предложили перейти на новый корабль. Мне было, тогда всё равно, и я согласился. И не жалею об этом до сих пор.

О, какой это был красавец!!! Большой трехмачтовый парусник, типа "выжимателя ветра". Я прикинул, что узлов 16-ть под парусами он должен давать, оказалось все 20-ть! К этому у него была мощная машина. И как потом я узнал именно " Омдурман", так назывался корабль, захватил моего знакомого капитана Брюса Уиллиса. Шансов у него уйти, от него, конечно, не было. Но, меня поразило больше всего, что большинство команды и даже офицеры были… ЧЁРНЫЕ!!! Но, не ниггеры, а арабы. И как показали дальнейшие события, между ними огромная разница, не в пользу наших черномазых. Все неплохо знали английский, именно английский, а не американский, но, я их понимал хорошо, как и они меня. Поначалу я хотел отказаться, служить с чёрными на равных как-то было не очень. Но, потом плюнул, решил остаться, тем более меня сразу поставили старшим матросом, обещали неплохо платить, да, и что, мне делать на берегу. Евдокии там всё равно нет. Я и остался.

7 февраля 1904 года наш корвет неожиданно для меня стал вооружаться. На него установили орудия с щитами в 4,7 дюйма (120 мм) и в три дюйма, большие гатлинги, погрузили снаряды, и даже мины. У нас и радио было. Взяли на борт, морских пехотинцев и ещё моряков.

Утром 15-го мы узнали, что Япония напала на Россию. Я слышал разговоры русских про япошек, но, мне это было не интересно. Хотя в Японию я ходил не раз, заходил в порты Хоккайдо, был в Иокогаме, Осаке, Нагасаки. И в тот же день, был поднят русский Андреевский флаг, и мы с корветом близнецом нашего " Слава Омдурмана", "Суданом", и с большими русскими вооружёнными пароходами пошли на восток. Так я стал участником русско-японской войны.

Мы прошли Сангар ночью, утром вышли в океан, и взяли курс на юг. Шли под парусами, но быстро. Нам попадались японские шхуны и каботажные пароходы, их мы не трогали. А вот английский большой пароход остановили, досмотрели, оставили там призовую команду и отправили во Владивосток, потом ещё два парохода один из них американский, его тоже призовали. Прошли Токийский залив, и утром вышли, к заливу Хамана, к Хамамацу. Встав у входа в залив с обоих кораблей спустили большие катера, как оказалось с газолиновыми двигателям, погрузили в них ящики, и они удивительно быстро пошли к дамбе и опорам железнодорожного моста. И русские просто это всё взорвали!!!

После этого мы уже беспощадно топили всё, что попадалось нам под японским флагом, забирая перед этим всё ценное, пересаживая испуганных и не очень японцев на оставленные для это суда. Но, перед этим русские составляли списки отпущенных японцев, фамилия, имя, место проживания, делали фотографии некоторых из них. Я сначала не понимал зачем им эти сведения и фотокарточки этих азиатов. Вернувшись в Россию, я понял зачем это делали. Британские и штатовские газеты писали о русских пиратах, которые якобы не спасают японцев с потопленных ими судов. Вот русские газеты им и ответили списками и фотографиями японцев, которых вроде как убили кровожадные русские. Были иски в суд и русские их выигрывали.

Несколько дней в районе Токийского залива 100 миль на север и юг задерживали, топили, отпускали или призовали пароходы. Топили и призовали английские и американские пароходы, отпускали немцев, и был один француз. Не все японцы и другие пароходы с первого раза останавливались на наши сигналы с приказом, — "Стоп машина! Лечь в дрейф!", и нам приходилось их останавливать стрельбой из пушек. Несколько шхун использовали, как мишени. Поднимали пары, снимали команды, фиксировали руль, давали ход и расстреливали их. Как говорили русские, — " Набивали руку!" Себе оставили шхуну гружённую продовольствием и захваченный угольщик. Ночью выставили мины в проливе Урага, и ушли в океан. Но, оказалось не совсем в океан.

Вскоре мы обрушились как тайфун на остров Хатидзё. Который был в 127 милях от пролива Урагу. На рассвете корветами и катерами зачистили море и гавани острова на предмет шхун, джонок, больших лодок, чтоб местные смельчаки не смогли сообщить о том, что мы пришли на остров. Тех кто нам попались собрали в одном месте.

Я сам был в десанте. Мы спокойно вошли в посёлок, обычное селение рыбаков. Японки и мальчишки с опаской поглядывали на нас. Несколько русских знали японский, и мы быстро нашли дом главы селения и его самого. Это был немолодой, но и не старый японец. Ему сообщили, что между Россией и Японией идёт война, и что Япония напала первой, показали японские газеты, которые с радостью писали об этом. Их находили на потопленных японских шхунах и пароходах. Поэтому остров занят Россией, подняли Андреевский флаг и сделали фотографии. И сказали, что русские никого не тронут, отпустят мужчин, но, при условии, что не будет попыток сообщить о пребывании их на Хатидзё. Японец обещал подчиняться и безусловно следовать нашим приказам. На высоченной горе поставили наблюдательный пост, высылались дозоры на катерах в море. Японцев кормили, рисом, рыбой, их водорослями, что были на призованой шхуне.

Девять дней мы спокойно стояли на острове, отдыхали, чинились, грузили уголь. На десятый на рассвете сыграли тревогу, дозорным катером и с горы, был замечен дым. Пришедший дозорный сообщил, что к острову идёт военный корабль. Значит, кто-то сумел с острова удрать и сообщить о нас. За это стоило бы сжечь японское селение, раз они нарушили договор, но, русским было не до них. Хотя при отходе мы из гатлингов начали бить по собранным вместе японским джонкам, разбивая их на куски. Что было понятно, что русские слово держат, и не позволяют себя обманывать.

Как не странно, но не стали убегать от японца, а пошли ему на встречу, хотя ясно было видно, что это, скорее всего небольшой крейсер. " Это "Такао", — сказали офицеры рассматривая его в бинокль. Были подняты боевые флаги, и спущены на воду четыре катера, все кто был на палубе и у орудий одели стальные каски и кирасы, в том, числе и офицеры. А потом был морской бой.

Японец шёл к нам носом, сойдясь с ним на 35 кабельтовых русские развернулись к нему бортами и начали пристреливаться, он в ответ повернул, тоже встал к нам бортом и открыл огонь. Мы, имея преимущество в скорости, всё время обходили его, как бы нависали над ним, это позволяли вести стрельбу всеми бортовыми орудиями, поэтому и первые попали в японца. Я ясно видел взрыв у него на баке, одно его орудие замолчало, но, через несколько минут вновь открыло огонь. Вскоре мы вновь добились нескольких попаданий, японец горел, одно орудие совсем прекратило огонь.

В наш корабль слава Богу не попали! Но, было пару совсем близких разрывов снарядов об воду, и осколки ударили по корпусу, я это слышал сам. После был отдан сигнал, и в атаку пошли катера, которые, оказывается, были с торпедами. У японца не было шансов против них, небольшие, очень быстрые, маневренные, и четыре сразу. Они и атаковали его все с одного борта взвыв сиренами, японцы били по ним из орудий и пулемётов, но это не помогло, хотя и были раненые на катерах. С двух кабельтовых из четырёх выпущенных торпед попало две. Столбы воды стали у борта почти одновременно, когда они опали, корабль начал резко крениться на левый борт, а через минуту уже тонул, быстро погружаясь в океан. Из 230 человек экипажа "Такао" спасли только девять.