Невинная для дракона (СИ) - Богатова Властелина - Страница 20

Вопрос повис воздухе: звенел оглушая. Я думала, что знаю ответ, еще оказавшись в карете, уезжая из дворца покойного Дарфа — мне хотелось бежать прочь, скрыться. Спрятаться ото всех. Но, не могу — моя жизнь уже не принадлежит мне. Как я могу решать что-то?! Я вспомнила о своей семье о нуждах, о тревогах и горечи матери. И сердце защемило. Что будет с ними теперь? Они ведь надеялись на меня.

— И вы хотите знать, отношусь ли я к таковым, — говорю и стискиваю зубы. Все выглядело именно так. Именно такой я и была в глазах других, вспомнить ту же сестру Дарфа, с каким пренебрежением она отнеслась ко мне и мать, и все его родственники. Горько усмехаюсь самой себе.

— Нет, — он коснулся пальцами моей шеи, провел вниз к груди, оставляя обжигающий след. — Я не хочу тебя отдавать ему.

Я сухо сглатываю, ощущая как его пальцы замерли линии кружева. Сердце заколотилось гулко, толчками разливая кровь по венам.

— Для чего он потребовал меня к себе… Скажите.

Айелий возвращает на меня протяжный взгляд.

— Я хоть и являюсь его тенью, но не все тайны мне доверяет Арас, а уж тем более его истинные намерения и желания мне не ведомы, Урана. Я догадываюсь «для чего», но мои выводы могут быть или стать ошибочными.

— Я готова их выслушать, — отвечаю с решительностью, едва держась на ногах, потому как все вокруг потемнело, только горели глаза графа.

Айелий задушил меня своим молчанием, приблизился вдруг и я пошатнулась, от всплеснувшегося внутри меня возбуждения, что мгновенно охватило мое тело.

— Ты очень храбрая Урана и отчаянная, — шепчет он, очерчивая пальцами мою грудь.

Я смотрю на его губы, твердые, сухие. Вспыхиваю вся как былинка — воспоминания ночного соития ударяют в солнечное сплетение, вынуждая задрожать. Безумно хочу, чтобы он меня поцеловал, прижал к своей сильной каменной груди, сдавил до хруста в костях, поцеловал так же жадно и исступленно, как и прошлый раз.

— Слышали об избранницах Ордена? — говорит он, но я не сразу воспринимаю его слова. Голос графа через время продирается сквозь толщу тумана в мою одурманенную его силой и терпким запахом можжевельника голову.

Избранница Ордена я конечно наслышана, это та элита девиц справедливо считающих себя претендентками на место рядом с каким-нибудь состоятельным членом круга служащих Великой Империи. Но не ужели Айелий хочет сказать, что герцог в качестве своей избранницы хочет видеть меня? Мысли замельтешили в голове сплошными темными пятнами. Ни одна из них так и не стала чье-то женой, и скорее всего играют роль любовницы в их круге. Я горько усмехнулась — не самая лучшая участь. Скверная. Очень скверная. Меня затошнило вдруг. Стать одной из потаскух его сиятельства мне не хочется. Совершено. Айелий ждал ответа. Я едва сдерживала себя от резких слов, но нужно все обдумать хорошенько.

— Я не знаю… то есть…, — я запинаюсь под его пристальным взглядом, — я знаю об Избранницах. Зачем вы спрашиваете хочу ли я на Крион, разве теперь у меня есть другие пути? — собираюсь наконец с мыслями. Взгляд графа мрачнеет, наблюдая мое колебание. Он сковал мой подбородок пальцами заставляя посмотреть ему в глаза.

— Есть. Я тебя спрячу. Он не найдет.

Я бегло смотрю дымчато-зеленые глаза, пытаясь осмыслить сказанное.

— А как же вы? Что будет с вами? Я не могу так… — мои щеки запылали вновь теперь от страха и волнения. — Чем это обернется для вас, Айелий?

— Вы так волнуетесь за меня, миледи? Или это просто вежливость? — губы графа дрогнули в мимолетной горькой улыбке. — Герцог, конечно, будет в бешенстве, но теперь я не могу отдать тебя, Урана. Возможно он со временем успокоится, найдет другое себе развлечение.

— «Возможно»? — я моргаю часто, растерявшись окончательно.

Айелий глянул в окно.

— Время пока у нас есть. Если бы знал… — Айелий стиснул челюсти, посмотрел на меня, — … не отправлял бы вчера послание. Арас теперь узнает, что мы на пути в замок.

От его слов у меня душа отрывалась от тела, почему-то это прозвучало как приговор на казнь.

— Пройдем, — пригласил граф за собой.

Видно черной полосе никогда не закончится. Я шла рядом с графом и думала о том, что услышала от него. Айелий рассказывал о дворце, а я и не слушала его почти, я не понимала, почему он меня не хочет отпускать, зачем я стала ему так нужна. О любви с первого взгляда я не верила. Не из тех чувствительных наивных девиц, которые грезят и свято верят в то, что выйдут замуж исключительно по любви и обязательно за молодого и прекрасного принца. Это не про меня. Признаться, и не было до замужества поклонника, о котором бы я думала по вечерам, тихо вздыхая мечтая о нем. Наверное, среди других я была самым сухарем, с каменным сердцем. И мне совершенно не были интересны их бессмысленные тайные томления.

— Почему вы не хотите меня отдавать Арасу? — задала я прямой вопрос, перебивая графа, выныривая из собственных раздумий. Но тут же теряюсь, когда Айелий смотрит на меня пронзительно. Его губы растягиваются в улыбке, я смотрю на них и вспоминаю, как они жадно припадали ко мне там, между бедер — вспыхиваю вся, чувствуя разливающуюся негу по ногам и рукам, ладони начали покалывать, будто сжимаю в них хвойную ветвь. Я осматриваюсь, осознавая, что мы в другой комнате, не такая уютная: по окнам — мрачные портьеры, на деревянных подпорках — драпировки, массивные кресла — в середине, огромный камин с остывшими углями — видно здесь Айелий был еще утром. Перед очагом на полу — шкуры. Однозначно эта комната принадлежала мужчине. Сумрак разившийся тут сгущал и то как потемнело за окнами — серые гряды туч затянули небо, обещая пролить на город стену ливня.

— Эта комната, принадлежала отцу, — поясняет граф, видя мой пробудившийся интерес. Граф отходит к стеллажу подхватывая графин, наливает бардовой жидкости в кубок. По тягучей струйке понимаю, что ликер. Айелий возвращается с двумя наполненными кубками, вручая мне один.

— Это не просто объяснить словами Урана, наверное, тебе это покажется вздором.

Айелий отпил со своего кубка и развернувшись, оставив меня стоять со своим напитком в руках, прошел к камину, взяв железную трость, поворошил угли, бросив еще пару поленьев. Огонь занялся быстро, вгрызаясь в сухую древесную твердость. Граф объятый пламенем, задумавшись над чем-то смотрел на него. Я невольно залюбовалась этим мужчиной — такой сильный, статный, невыносимо красивый. Впервые после стольких переживаний во мне возникает потребность взять кисти.

— Такое случается всего лишь один раз — наследники Живого Огня находят себе пару, женщину одну единственную, предназначенная для того, чтобы зачать ребенка, к которому передаться этот дар.

Я сжимаю крепче тонкую ножку кубка, нагретый в моих пальцах.

— А как же ваши братья, они тоже получаются…

— Нет, — сразу отозвался Айелий, — первенец перенимает большую часть силы, последующие сыновья тоже берут часть, но она не так проявлена, а может и вовсе дремать, так и не пробудившись.

— А если это девочка.

Айелий хмыкнул.

— По женской линии огонь не передается. Но первенец от носителей всегда мальчик.

Я моргнула, опуская взгляд в густую жидкость в своей чаше, быстро сделала маленький глоток. Беспокойные мысли как стрелы начали вонзаться в тело. Я даже не выпила никаких трав, не позаботилась о себе никак. Да и нужно ли это? Конечно, мое будущее сейчас видеться в темных красках, что говорить если во мне будет еще одна жизнь! Только теперь в полной мере понимаю, какой безрассудный поступок я совершила, поддавшись какому-то наваждению. Чувствую, как мне дурнеет, не сразу услышала приближающиеся шаги графа. Я отступила, опустившись на диван, потому что ноги меня совсем не держали, мне нужно было все хорошенько осмыслить, а лучше уйти и приказать Элин приготовить мне горького настоя. Пока еще не поздно. Наверное, я бы так и сделала, но граф закрыв путь отступлении. опустился рядом со мной, заслонив своей мощной фигурой вид на дверь, не давая мне возможности и мыслить о побеге. Да это и невозможно было — стоило ему приблизится, меня вновь накрыла сладкая волна, будоражит кровь — внутри меня словно стая птиц вспорхнуло в небо и я, невольно прикрываю ресницы, едва не выронив кубок. Айелий перехватывает его из ослабевших пальцах, отставляет на столик стоящий сбоку дивана и свой тоже оставил.