Призрачный мост Матиара (СИ) - Кадуцкая Татьяна Владимировна - Страница 79

Глава 24

Даниэль с матерью поселились в квартале, где жили в основном люди. Николь быстро познакомилась с соседями, которые весьма дружелюбно встретили новосёлов. Не последнюю роль в этом сыграло внимание волков к приезжим. Уже на следующий день жители соседних домов видели, как Николь в своём дворике обнимается с главной волчицей стаи и с одним из бет. А когда вечером в дом Бонье заявились ученики альфы, женщины могли больше не опасаться за свою безопасность. Вряд ли кто-то осмелился бы навредить им. Да и не было ни у кого желания обижать новых жильцов. Соседи в скором времени убедились, что мать и дочь — вежливые, спокойные люди, и охотно общались с ними, даже набивались в друзья.

Однажды, гуляя со Сварном, Даниэль призналась:

— Стоит тебе или Нарсию появиться — и все соседи начинают копошиться во дворах.

Каминский криво усмехнулся, лёгким кивком отвечая на приветствие парня, живущего напротив. Тот с азартом расчищал дорожку от снега и, не таясь, подглядывал за парочкой.

— Мы популярные! — полушутя-полусерьёзно ответил оборотень.

— Вы влиятельные, люди при власти… точнее нелюди, — поправила девушка. — У нас в Аврее так на магов смотрят: заискивающе и в полуприсяде.

— А ты, оказывается, и ехидной можешь быть! — Сварн искоса глянул на Даниэль.

Та отвела глаза, а мужчина нахмурился:

— Не сравнивай нас с магами. Мы смотрим на вас, людей, по-другому: как на младших, которых надо опекать. У ведьм так же. И у эльфов. Вампиры… Ну, у них свой резон, гастрономический, — усмехнулся оборотень и уже куда серьёзнее продолжил: — А вот маги — совсем другое дело. Волшебники — это те же люди, которым просто повезло, которые оказались удачливее других и родились с особыми способностями. Обычная семья, где родился маг, — радуется, устраивает праздник. И если вдруг у родителей-колдунов появляется ребёнок без дара… — волк скривился, — мне жаль несчастную кроху. Поверь, лучше ему умереть в младенчестве.

— Что ты такое говоришь? — возмутилась девушка.

Каминский утвердительно кивнул, а в серо-зелёных глазах не было и намёка на шутку.

— Поверь мне, малыш! Я долго жил одиночкой и путешествовал по разным странам: Аврея-Десетра, Ласанга, Кхитл-э-ленге, Линахенг — и видел такое, что волки со своей жестокостью — невинные зайки рядом с магами. Хорошо, что вы с Николь решили остаться здесь. Вам тут будет лучше.

Даниэль согласно кивнула. Она уже чувствовала разницу. Да, волков боялись! И сами оборотни обращали на людей мало внимания, но в их взглядах не было пренебрежения. Так же, как дома, в Аврее-Десетре, обычные люди чувствовали свою слабость и уязвимость и отступали перед сильными волками. Сами! Оборотни этого не требовали. Даниэль не раз видела, как в магазинах волчицы спокойно ждали своей очереди вместе с людьми, не фыркали и не устраивали скандалов. А тот же Каминский, как так и надо, помогал незнакомому старичку, заблудившемуся с непривычки в большом городе, лично отвёз его домой и передал в руки взволнованных родственников. Маги же требовали почтения, одёргивали людей, запугивали и угрожали.

Вообще, благодаря Сварну, Даниэль очень много узнала о зверолюдях. Не скупых учебных данных, а тех мелочей, которые делают чужаков своими. Каминский был прекрасным рассказчиком, он не надоедал ненужными подробностями и нравоучениями и не смеялся, если она задавала глупые вопросы. Общаться с Нарсием было сложнее, потому что Белый оказался молчуном и обычно большую часть прогулки шёл, опустив голову и пиная льдинки. Зервас любил приходить в гости к обеду или к ужину. И вот за столом он оживал, с завидным аппетитом уминал приготовленную еду и щедро хвалил хозяйку. Сварн на это закатывал глаза:

— Обжора!

— Я расту! — традиционно отбрехивался Нарсий.

— Вширь?! — тут же добавлял Каминский под смешки Даниэль и Николь.

Такие прогулки и совместные ужины очень нравились девушке, было в них что-то своё, домашнее. Порой вместе с учениками альфы приходил второй бета стаи — Владий Арлаг. Правда, зачем, Даниэль не понимала. Если со Сварном они могли часами болтать обо всём на свете, то Арлаг чаще всего молчал, бессловесной тенью следую за ними. Серый волк только рукой махал на это:

— Не парься! Он бета, постоянно общается с кучей волков и не только. А с нами Владий отдыхает. Понимаешь? Он любит гулять. Он же Рыжий по крови, а им только направление дай — и всё! Ищи свищи ветра в поле! — мужчина улыбнулся. — Другие видят Арлага с нами, думают, что он занят, и не пристают с вопросами и просьбами. Мы для него ширма.

Даниэль согласно кивала, но в душе были сомнения. И после очередной такой прогулки, когда девушка несколько раз перехватывала карий взгляд беты, она спросила у Каминского:

— Сварн, тебе не кажется, что Владий какой-то странный?

Они как по команде обернулись вслед убегающему волку. Мощными прыжками зверь буквально взрывал белый покров, взметая снежные брызги! Под рыжей шерстью перекатывались крепкие, тренированные мышцы. Каждое движение было выверенное, даже совершенное!

Агата восхищённо вздохнула, любуясь оборотнем, а потом выдала:

— Да влюбился он в тебя, Дани!

— Позёр! — хохотнул Сварн, наблюдая, как волк, скрылся за углом, и только тогда повернулся к оторопевшей девушке: — Нет, не думаю, что он влюбился. Ты, Данька, конечно, красотка, но человек.

— И что в этом плохого?

— Да ничего! Вот только вряд ли нормальный волк захочет тебя в пару, потому что ты не сможешь родить ему сильное потомство.

— Полукровки! — шепнула Даниэль.

— Да. В союзе с человеком у волка рождаются полукровки — слабые, без второй ипостаси, никому ненужные бедолаги, — невесело усмехнулся оборотень и признался: — Я в жизни не свяжусь с человеческой женщиной… Я имею в виду действительно серьёзные отношения. Так, потра… погулять недельку-другую — пожалуйста! Но семья — только с волчицей!

- А разве не бывает, чтобы волк влюбился в человека?

— Бывает. Но обычно такая пара уходит жить к людям. В стае им туго придётся. Связать себя с человеком — это проявить малодушие и слабость.

— А волки признают только силу, — договорила девушка.

Слушать Каминского было неприятно, но ничего нового он не сказал. Это и так было хорошо известно Даниэль. Только, когда рассуждаешь о жизни оборотней, сидя за школьной партой, и когда видишь это воочию, впечатления сильно меняются.

Ещё одним частым гостем в доме Бонье был Родик Гилмор. И его, как никого другого, ждала Даниэль. Ей хотелось делиться с ним новостями, видеть его одобрительный взгляд, его советов ждала девушка. Когда приходил Родик, появлялось ощущение, что все дома. В свой последний визит оборотень принёс папку с документами.

— Ты зачислена на филологический факультет Элларийского университета. Поздравляю!

— Спасибо!

Николь улыбнулась, наблюдая за оживившейся дочерью, и повернулась к волку.

— Даже боюсь спрашивать, чего тебе это стоило.

— Правильно: не спрашивай, — ответил волк, с улыбкой поглядывая на девушку.

В последнее время Даниэль постоянно грустила, поэтому ему было вдвойне приятно порадовать её. А женщина заметила, как Гилмор принюхивается, и предложила:

— Оставайся с нами на ужин!

Мужчина просиял:

— С удовольствием! Обожаю твою стряпню и Данькину.

Вообще Родик заходил к ним часто. И, как стала подозревать Даниэль, не только ради неё. Мужчина подолгу разговаривал с Николь. Взаимная симпатия была на лицо. Но от дальнейшего шага что-то держало и одного, и другого. Причину такого поведения своей мамы девушка понимала: слишком свежи были в памяти принудительные отношения с мэром Верты. Но вот что с Гилмором? Себя в качестве помехи Даниэль даже не рассматривала. Род знал, кого она любит, да и их отношения с самого начала отличались от отношений с Егором, который Гораций. Если рядом с Лачевым просыпалось её женское естество, а в голове появлялись шальные желания и мысли, то рядом с Родом было спокойно и легко. А вот во взглядах Гилмора на Николь порой проскальзывал огонёк и откровенный интерес. Зная характер волка, Даниэль не лезла, понимая, что он не скажет ни слова, пока сам не решит, что делать.