День и ночь (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 63

Невысокая, но худая, как щепка, короткие волосы зачесаны назад, длинная юбка, блузка… дешевые, сразу видно, но дело же не в цене одежды, а в том, как носить! Самое дорогое седло не сделает из крысы — рысака.

Порода.

С кости и крови.

Такая же, как Маргарита Никаноровна, кстати говоря.

— Добрый день, Ирина Петровна.

— Светлана Сигизмундовна, рада знакомству, — Ирина осторожно пожала тонкую сухую кисть. — Я участковый…

— Да, я в курсе. Риточка мне рассказала.

— Маргарита Никаноровна?

— Да. Вы ей очень помогли.

Ирина пожала плечами.

— Это было частным образом. И совершенно случайно.

— У меня речь о случайности не идет. Увы…

Ирина обратилась в слух.

Светлана Сигизмундовна, как легко догадаться, была наполовину полькой, католичкой…

Возраст, пенсия копеечная, родных-близких нет. Что было?

Одна вещь, которую она не продала ни в каких бурях и передрягах. Старинное серебряное распятие, уж почерневшее от времени и нелегких условий эксплуатации.

Висело оно на стене в комнате.

А потом висеть перестало.

Светлана Сигизмундовна ходила в поликлинику, вернулась домой, а распятия в комнате и не было. Куда бежать?

Кого обвинять?

Первым делом она позвонила… нет, не в полицию, а старой подруге, за сочувствием. И Риточка рассказала Светочке о милой девочке Ирочке. Пообещала навести справки… оказалось, что Ирина работает участковым. Да еще и на ее участке.

Как тут не позвонить?

Не попросить помощи?

У Ирины язык отказать не повернулся.

— Давайте для начала я побеседую с вашими соседями?

— Это очень своеобразные люди, Ирочка…

Ирина пожала плечами.

— Посмотрим.

Действительность превзошла все ожидания.

Комната первая.

Не успела Ирина коснуться такой же обшарпанной двери, как из нее выскочила тетка лет шестидесяти. Толстая, в фиолетовой майке, порванной под мышкой и какой-то замызганной юбке (полы ей, что ли, мыли?) и заверещала.

— Врет Светка все! Вы ей не верьте!!!

— О чем она врет? — поинтересовалась Ирина.

— Никого моя Милочка не водит! И не водила никогда…

Из-за спины тетки высунулась вторая, помоложе. Худая, крашеная, но при этом — копия своей матери. Вот как у нее так получилось?

— Не вожу! Я личную жизнь устраиваю…

Ирина хмыкнула.

— Бывает…

— А это что у нас за явление такое?!

Первой мыслью Ирины было — кто бизона кастрирует? Судя по реву, над несчастным животным издевались без наркоза.

Ирина обернулась — и увидела здоровущего мужика, который надвигался на нее всей тушей.

— Опа! Баба-мент?

И вовсе Ирина была не виновата. Так само получилось.

— Приятно познакомиться, — протянула руку она.

Мужик протянул свою лапищу чтобы сграбастать ее, задел веревку с бельем, отмахнулся, получил по макушке тазом, висящим на стене, выругался, повернулся, споткнулся о калоши и рухнул с высоты своего роста.

Сверху загремел второй таз.

— Наверное, надо вызвать скорую помощь, — задумалась Ирина.

— Да проспится Витька — как новый будет, — отмахнулась девица. — Сейчас Катька придет, затащит свое сокровище домой…

— А дети у него есть?

— Нет…

Оно и к лучшему. Обезьян в джунглях и так хватает.

— Тогда побеседуем с вами. Итак, участковый уполномоченный, лейтенант Алексеева. Где будем беседовать, здесь — или на кухне?

— На кухне, — выбрала мама. И потопала по коридору, мимо поверженного колосса, пригласив Ирину следовать за собой.

Засранная кухня.

Загаженная плита.

Пол, к которому ботинки прилипают.

Сногсшибательные запахи супа и чего-то вроде помойного ведра…

Интересно, как тут выживает Светлана Сигизмундовна? Ирину бы давно посадили за массовое убийство с отягчающими обстоятельствами.

Или — оправдали бы в зале суда. За то же самое.

Три холодильника, сразу можно определить, где чей. На одном замок, второй чисто вымыт, третий явно охраняется авторитетом хозяина. Три стола. М-да…

Интересно, здесь вода в дефиците? Или тряпки кончились?

За стол она садилась с откровенной опаской. И стул потрогала, чтобы не прилипнуть. Кажется, его из какой-то больницы сперли. Что-то такое она там видела в незапамятные времена, в деревенском ФАПе…

— Что ж. Поговорим о делах наших скорбных…

Глава 15

Ирина уже говорила, что форма — лучшее платье?

Вот!

Не будь она в форме, нарвалась бы на громкий и безобразный скандал. Порода людей такая, которая считает, что можно все решить криком.

И ведь срабатывает.

Интеллигенты стараются с такими не связываться, нормальные люди тоже, а хамы…

Хамы без затей дают крикуну в ухо или в нос. Увы, Ирина этого сделать не могла, она при исполнении. А хотелось, хотелось…

Надежда Гавриловна, так звали толстую тетку, и ее дочка по имени Людмила, жили в этой коммуналке вот уже лет тридцать. Или сорок?

Давно…

Как Наденька замуж вышла, и пришла к супругу в эту комнату… муж спился и умер, зато дочка хорошая…

Ирина оглядела крысоподобную девицу, подумала, что зря оскорбляет крыс и не стала комментировать это утверждение.

Светка?

Да, жила она уже тут, контра старая, жаль, не сталинские времена, а то б ее быстро в Сибирь законопатили! Там ей и место, контре!

Ирина слушала внимательно.

Главным недостатком соседки оказался ее ум. Она совершенно не хотела заключать с соседками никаких сделок. А как хорошо было бы! Договор ренты, или просто завещание…

Светлана Сигизмундовна, хоть и была совершенно одинокой, твердо высказывалась, что найдет, кому имущество пристроить. Но соседки его точно не получат.

Ни за что.

С этим было сложно спорить. Ирина не сомневалась, что стоит пожилой даме завещать свое имущество соседкам, и с ней точно что-то да случится. К примеру, падение с балкона. Или отравление крысиным ядом. И доказывай потом…

Не хочешь по-хорошему, получишь по-плохому, решили дамы. И развязали войну.

Соль в супе, керосин в шампуне… мелкие коммунальные гадости? Да. Но… те, кто с этим не столкнулись, не могут оценить всего масштаба проблемы. Ирина могла. Бабушка рассказывала. И сейчас ей откровенно было жалко пожилую женщину, которая оказалась с этими гиенами в одной квартире. Вот на кого и порчу наслать не грех…

Так!

Молчать, внутренний голос! Молчать! А то докатимся до такого, что и сказать страшно будет. Ты, дорогуша, участковый, а не судья, вот и успокойся. Нечего себе чужие функции присваивать.

Но дамы решительно отрицали, что что-то брали из комнаты соседки. А зачем? Что там есть-то? Барахло старое? Да кому оно надо! Тут приплатишь, чтобы на помойку-то вывезли, еще и потратишься…

И ведь не лгали.

— Что тут происходит?! Что с Витенькой?

Так Ирина интерпретировала вопль, с которым на кухню влетела потрепанная жизнью женщина лет пятидесяти… хотя нет. Ей меньше, просто жизнь тяжелая. Отсюда и потрепанный вид, и крашенные хной волосы, и морщины на лице, в которых некрасиво скаталась косметика. И одежда дешевая, ну, тут важно не что, а как носить. А майку-размахайку в цветочек явно не надо надевать с полосатой юбкой-разлетайкой. Выглядеть будешь жутковато.

— Успокойся, Кать, не сдох твой ненаглядный, просто нажрался и спать завалился.

Матом густо были пересыпаны оба предложения. Как же без слов-связок?

Катя высказалась в том смысле, что имела в виду всех присутствующих. И только потом обратила внимание на Ирину. И на форменный китель.

— Ой…

— Гражданка…

— Савина…

— Мы можем с вами потом поговорить? Минут через двадцать?

— Да, конечно…

Катерина ретировалась с кухни и судя по шуму, принялась затаскивать в комнату своего Витеньку.

Ирина продолжила допрос.

Увы…

Результата не было.

Ирина могла поклясться чем угодно, никто из присутствующих в квартире не брал это распятие. Могли бы, но не брали.