Невеста по случаю (СИ) - Каблукова Екатерина - Страница 53

- Правильно, пастырь! – поддержал кто-то с галерки, - Эти аристократы совсем распустились. Посмотрите на этого! Он же смеется над нами!

Рой не просто улыбался, он почти хохотал.

- Вы смеетесь, Алайстер? – один из судей привстал, опираясь руками на столешницу, - Могу ли я спросить, что вас так рассмешило?

- Простите, пастырь, но если это - все мои грехи, - Рой все еще смеялся, - То в этих грехах погряз весь наш мир!

- Потому что вы, аристократы, потворствуете им! – взвился Горгонзо, - вы приезжаете в наш город, нанимаете шлюх, гуляете по кабакам!

- А вы получаете с них причитающуюся вам мзду, - оборвал его Алайстер. Антонио снова одернул его и заговорил сам:

- Простите, брат мой, я не понимаю, какое отношение юношеские грехи мэссэра графа имеют отношение к сегодняшним обвинениям?

- Я лишь хочу показать почтенным судьям всю низость мыслей вашего подзащитного.

- Уверяю вас, он уже получил наказание за свои столь прискорбные для юноши поступки.

- Интересно, кто же назначал наказание?

- Пастырь Джерардо. Граф исповедовался ему.

- После чего Алайстер решил убить того, кто много знает! – Горгонзо торжествующе посмотрел на притихший зал. Я тихо застонала, ловушка захлопнулась.

- Во-первых, это было много лет назад, и потом, брат мой, вы забываете о таинстве исповеди! – голос Антонио прозвучал очень сурово, - Или вы хотите обвинить пастыря Джерардо?

Вопрос повис в воздухе. Горгонзо сглотнул и склонил голову, показывая, что он призывает судей самим решать, кому верить.

- Это все, что вы можете нам сказать? – осведомился один из судей, высокий и тощий старик.

- Это пастырь франков, он обычно занимает нашу сторону, - прошептал мне Гаудани. Горгонзо покачал головой:

- Разумеется, нет, но поскольку остальное должно быть подкреплено доказательствами, я воздержусь от долгих речей и оставлю все на завтра!

- Хорошо. Пастырь Антонио?

Тот сделал шаг вперед:

- Я буду краток, братья мои. Пастырь Горгонзо, конечно, прав в том, что касается грехов, но какой юноша не проходил через эти круги соблазна и порока? С тех пор граф, как истинный поборник веры, неоднократно получал отпущение грехов и стремился к делам, угодным нашему Создателю. Посему прошло не должно влиять на настоящее.

Он поклонился, давая понять, что закончил. В зале засвистели и зашумели. Я разочарованно вздохнула. Мне казалось, что он должен был отрицать все и быть более напористым.

- Тишина в зале! - один из судей вновь потряс колокольчиком, - Раз так, то мы заканчиваем. Продолжим завтра.

Повинуясь знаку Горгонзо, люди в зале встали. Из-за их голов я не смогла увидеть, как увели Роя.

- Пойдем? – Лоренцио участливо посмотрел на меня, я пожала плечами:

- Думаю, что вариантов больше нет.

Глава 17

Мы вышли. После полутемного зала, окна которого были слишком высоко от земли и украшены витражами, дневной свет показался мне слишком ярким. Я невольно прикрыла глаза рукой, остановилась на ступенях, и тут же получила ощутимый тычок в спину:

- Посторонитесь, юноша!

Голос показался знакомым. Я обернулась. Позади меня стоял пастырь Горгонзо. Я невольно вздрогнула и отпрянула. Он с насмешкой взглянул на меня, слегка нахмурился и еще раз, уже более пристально посмотрел на волосы, все еще хранившие следы зеленой краски. Лоренцио будто бы невзначай сделал шаг вперед, загораживая меня. Горгонзо хмыкнул и начал спускаться с лестницы. Гаудани проводил его тяжелым взглядом и кивнул в сторону ворот:

- Пойдем.

За воротами нас ждал Боно. Я с надеждой взглянула на него, но он покачал головой:

- Никто ничего не сказал, - он придержал стремя, помогая мне вскочить в седло, - И нам надо быть осторожными: по городу ходят слухи…

- Я знаю, - я направила свою лошадь за конем д’ореза, - Лоренцио, подождите!

Он обернулся.

- Нам лучше изменить путь и выехать через другие ворота.

- Почему?

- Вспомните нищего. Мне кажется, нас могут поджидать неприятности.

- Что за глупости! – вмешался начальник отряда, с укором смотря на меня, - Мэссэр, вы будете слушать этого мальчишку?

- Возможно, и послушаю, - Гаудани задумчиво посмотрел на художника, - А ты что думаешь, Боно?

- Думаю, мэссэр, что дальние ворота прекрасны, и мне бы очень хотелось увидеть их барельефы, говорят, они сохранились с древних времен!

- Это лишних полчаса по жаре! – настаивал охранник, - С каких это пор д’орез Лагомбардии боится каких-то нищих?

Лоренцио задумчиво посмотрел на него, затем повернулся к нам:

- Боно, я думаю, что мой паж очень хочет осмотреть эти ворота, возьмите с собой несколько стражников и езжайте!

- Да, мэссэр, - художник поклонился и вскочил в седло, - Жакобо, Тьеро и Джино, за мной!

Он пришпорил коня, трое стражников, которых он упомянул, поехали следом, я тоже присоединилась к ним, направив лошадь неспешной рысью.

На этот раз нас никто не задержал. Выехав за ворота, Боно остановил коня и, подозвав меня, с наигранным энтузиазмом начал рассказывать о барельефах из зеленого ихрана, украшавших ворота.

- Посмотри, даже с утраченной частью головы этот юноша прекрасен! Как изображены мышцы его ног! – он перешел на шепот, - Анна сказала, что все девушки молчат. Видно, кто-то очень хорошо приплатил им.

- Или они боятся! – так же тихо ответила я, подводя лошадь ближе к воротам так, чтобы не помешать путникам, но в то же время чтобы все рассмотреть самой. Ягодицы меня мало интересовали, как и утраченная часть головы. Простояв положенное время, чтобы создать видимость, я едва заметно кивнула Боно и мы направились к вилле, огибая город по широкой дуге через поля, на этом вновь настояла я, опасаясь долгого путешествия по дорогам, где нас могла поджидать засада. Наша стража ехала на несколько шагов позади, и мы с художником смогли неспешно поговорить, не опасаясь посторонних ушей.

- Анна сказала, что, как только она начинала спрашивать, все замыкались и торопились уйти, словно боялись.

- Значит, их запугали, если бы им заплатили, то они, скорее, потребовали бы большую сумму. Ты можешь узнать имена этих девушек?

- Возможно… - Боно задумчиво посмотрел на меня, - Хотя что это даст?

- Можно позвать их на виллу и пообещать, что они будут там в безопасности. А взамен пусть наводят порядок, - предложила я. Художник грустно посмотрел на меня:

- Мадонна, вы явно хотите моей смерти! Столько прекрасных женщин совсем рядом… и ведь им всем нужна забота и внимание…

- И что в этом плохого?

- О, мадонна, вы забываете, что на вилле нравственность слуг охраняет этот дракон в юбке! Далия… в лучшем случае она меня просто убьёт!

- А в худшем? – поинтересовалась я, все-таки улыбаясь, покоренная его жизнелюбием.

- А в худшем до конца дней будет изводить придирками! – он вновь подстегнул лошадь, - Давайте прибавим шагу, иначе приедем уже затемно!

Он устремился вперед по едва заметной среди посевов тропинке. Я ехала позади него, лениво посматривая на холм, где возвышалась вилла графа Алайстера. У подножия стояла карета, вокруг которой суетились люди. Наверное, сломанная… Суета слуг выглядела очень бестолковой. Даже не понимая, что же меня насторожило, я натянула повод:

- Боно… Мастер! – я оглянулась на стражников. Ехавшие за мной, те тоже были вынуждены придержать своих коней.

- Да? – художник повернулся ко мне.

- Я слышал, здесь, в роще есть развалины храма. Мы бы могли осмотреть их?

За спиной раздалось фырканье:

- Как же, осмотреть! – пробормотал кто-то из охранников

- Давай оставим лошадей, а сами пройдем… - я выразительно кивнула на рощу, у которой был выход из известного нам тайного хода.

- Хорошая мысль, - одобрил художник. Он соскочил с коня, помог спешиться мне и бросил поводья стражникам:

- Скажите мэссэру Гаудани, мы с его пажом задержимся в роще!

Стражник неодобрительно посмотрел на нас, словно мы собирались заняться чем-то предосудительным, и кивнул: