По осколкам разбитого мира (СИ) - Герцен Кармаль - Страница 24

— Воспламеняющая, — с готовностью отозвалась она, глядя на очередной символ.

— Или руна огня, — с улыбкой кивнул Скользящий. — А вот эта?

Алексия пыталась сосредоточиться и запоминать то, что он показывал Абигайл, но мысли неуклонно возвращались к Кристоферу. Она здесь, в Бездне, с другим, пока жених сходит с ума от беспокойства. И как вообще объяснить ему то, что произошло?

Не хотелось врать ему, но и говорить правду — значит, рассказать о Джувенеле, о том, что последние дни он сопровождал их с Абигайл. Как Кристофер это воспримет? Она не знала.

Наконец на Бездну опустился закат. Алексия смотрела на расцвечивающееся алым небо, и гадала, позволит ли загадочная Метаморфоза вновь увидеть Джувенела? Казалось, он думал о том же. Пока чары Слияния затягивали ее в свой водоворот, Алексия чувствовала на себе пристальный взгляд Скользящего.

Она очнулась в собственном доме — две ночи назад, вопреки обыкновению, она не отправилась на бал. Вышла из комнаты, и нос к носу столкнулась с Мири. Лицо бледное, глаза припухшие, на руке — длинный порез.

— Госпожа… Я… — Служанка стояла, хватая ртом воздух, а потому шумно разрыдалась. — Я не знала, куда идти. Думала, вы… Думала, что с вами…

— Все в порядке, Мири, — мягко сказала Алексия. — Мы с Эбби в порядке.

— Но как это возможно? — ахнула она.

— Мири, прости, это долгая и запутанная история. Кристофер, он… даже представить боюсь, что ему пришлось испытать. — Она вздохнула. — Пошли за ним гонца, и как можно скорее.

— Да, госпожа. — Мири бросилась вниз по лестнице, все еще всхлипывая.

Кристофер появился часом спустя. Увидел их с Абигайл, долго стоял на пороге, словно бы не в силах пошевелиться. Потом бросился к Алексии и сгреб в охапку, крепко прижав к себе и зарывшись лицом в ее волосы. Она улыбнулась, но глаза защипало от слез.

— Я думал, что потерял тебя, — выдавил Кристофер. Голос хриплый, глаза красные от бессонной ночи — и бессонного дня в Бездне.

— Я здесь, — прошептала Алексия, уткнувшись носом в его шею.

— Как…

— Скользящие, — произнесла она, не дожидаясь вопроса. Врать жениху она не могла. — Ты знаешь о них?

Кристофер отстранился, хмуря брови.

— Слышал, но… Хочешь сказать, они действительно существуют?

Она с усилием кивнула.

— Я попала в лапы к разбойникам, которые приковали меня к Бездне, когда началось Слияние.

— Но зачем? — воскликнул Кристофер.

Алексия вздохнула. Правда, как и ложь, тянула за собой другую.

— Я была лишь случайной жертвой. Иван — Скользящую, интересовал тот, кто по воле Метаморфозы оказался рядом со мной.

— Он… значит, мужчина? — Глаза Кристофера потемнели. — И из-за него ты оказалась в опасности!

— Но он и помог мне спастись.

Как можно более лаконично она рассказала любимому обо всем, что произошло в Эльсбре, умолчав лишь об одном — что искаженная Метаморфоза каждое Слияние сталкивала их с Джувенелом снова и снова.

Кристофер почти не задавал вопросов, лишь напряженно слушал. Таким хмурым и обеспокоенным Алексия никогда его не видела. Рассказ она закончила на мажорной ноте, поведав жениху о добытом в Эльсбре шифре.

— Думаешь, тебе удастся расшифровать отцовские записи?

— Я попытаюсь. Сейчас я ближе к разгадке как никогда.

— И ближе к тому, чтобы его найти, — тихо сказал Кристофер.

Он никогда не пытался убедить Алексию в том, что ее догадки ошибочны, что ее отца, как и сотни, тысячи, десятки тысяч людей, после Слияния не вернувшихся в Альграссу, поглотила Бездна, и за это она была безмерно ему благодарна. Кристофер всегда уважал ее решение посвятить свою жизнь — точнее, обе жизни в обоих мирах, — поискам отца.

— Я… я хочу помочь тебе в этом, — тихо сказал Кристофер. — Помочь тебе с расшифровкой отцовских дневников.

Алексия удивленно взглянула на любимого.

— А как же твоя семья?

— Ты — моя семья, — прошептал Кристофер, и на душе потеплело. — Я не могу позволить, чтобы с тобой снова случилось что-либо подобное. А твой отец всегда защищал вас с Эбби.

— Это правда, — она мягко улыбнулась. — Но… знаешь, я справлюсь.

— Алексия, я правда могу быть полезным.

— Знаю.

Алексия ценила стремление Кристофера помочь, но не могла позволить, чтобы он ставил ее проблемы выше своих. Ведь его семья по-прежнему нуждалась в деньгах, и обеспечить их, судя по всему, мог только Кристофер.

Было и еще кое-что — то, что она едва ли могла объяснить, облечь в слова. Но когда Алексия находилась в кабинете отца, среди разбросанных дневников, карт и записок, она меньше ощущала свою утрату. Боль притуплялась, она чувствовала себя… цельной. Если бы отец был мертв, или она действительно бы верила в это, то сказала бы, что в кабинете отца витал его дух. Как ангел-хранитель, он стоял за спиной дочери, оберегая и давая ей сил.

Но правда в том, что в смерть отца Алексия не верила — ни тогда, в первые дни после его исчезновения, ни тем более сейчас, после встречи с Джувенелом и Скользящими. Однако это не мешало ей тосковать о нем. И изучая записи отца, она будто разговаривала с ним, вела долгие и длинные беседы, и главной темой в их немых разговорах была Бездна. Они были вдвоем — не считая, разумеется, Эбби, против целого мира. Оттого Алексия не хотела, чтобы Кристофер был там, разрушая их уединение, читал мысли отца, выплеснутые на бумагу, как читала их она — мысли, которые предназначались только ей одной.

Кажется, Кристофера огорчил ее завуалированный отказ, но он нашел в себе силы сказать:

— Я все понимаю. Но как только ты узнаешь хоть что-то — скажи. Плевать на Метаморфозу, я поговорю со знакомыми магами и попытаюсь прийти тебе на помощь там, в Бездне. Или прийти на помощь твоему отцу. Пока не знаю как, но… — Кристофер вздохнул. — Ох, Алексия, я чувствую себя таким беспомощным! Твой отец мог защитить тебя, а я…

Она взяла теплые руки любимого в свои, заглянула в его глаза, смягчая взгляд улыбкой.

— Ты не виноват в том, что так происходит, что отыскать человека в Бездне можно только лишь благодаря узам крови.

— Должен быть способ, — упрямо сказал Кристофер. — И если он есть, я его найду. Я люблю тебя, Алексия, я сделаю для тебя все — и возможное, и невозможное.

Спустя час, простившись с Кристофером и позавтракав с Эбби и Мири, все еще не пришедшей в себя от счастья, Алексия заперлась в кабинете отца. И в то время, как в ее голове звучали слова жениха, она сгорала от стыда.

Кристофер любил ее, он готов был на все ради нее, а она…

Да, она его любила и хотела называться его женой. Алексия с детства знала, что они предназначены друг другу. Но… Почему образ Джувенела продолжал преследовать ее даже здесь, в Альграссе? Почему мысль о том, что магия Метаморфозы однажды все же разбросает их по разным полюсам, будто бы обливала кислотой сердце?

Что с ней происходило?

После встречи с Джувенелом вдруг разрушилась ее цельность и Алексия, словно фарфоровая статуэтка, раскололась на две части. Одна половина души — ее темная половина — жаждала ощутить прикосновение Джувенела, гадала: каково это — провести кончиками пальцев по сверкающим рунам на его коже, гадала, каков на вкус его поцелуй?

Другая же половина души, более трезвомыслящая и рассудительная, рвалась к Кристоферу. Он был так верен ей, тогда как она — пусть даже в собственных мыслях — не верна. Он любил ее, но ведь и она любила!

Два мира, двое мужчин. Кристофер ждал ее здесь, а она жила в ожидании новой встречи с Джувенелом в Бездне.

Душа Алексии разрывалась на части.

Глава девятнадцатая

Новый день в Бездне принес новые испытания. Поиски третьего, заключительного шифра отца привели Алексию, Эбби и сопровождавшего их Джувенела в Иннис — еще один из многочисленных мертвых городов Бездны.

— Не нравится мне здесь, — вдруг тихо сказала Эбби.

Алексия сначала не придала внимания словам сестры — вряд ли бы в целом мире нашелся хотя бы один человек, который чувствовал себя уютно в некогда шумном, а ныне холодном и пустом городе, подобном огромной каменной гробнице. И только в тот момент, когда из-за ближайших руин прямо на них вылетело существо с огненными волосами, Алексия невольно восхитилась обостренной интуицией сестры. Тварь Бездна представляла собой истинное пламя, воплощенное в человеческом силуэте. Больше всего существо походило на призрака, которого вдруг обуяло пламя — полупрозрачное, но источающее смертоносный жар.