Леди чародейка (СИ) - Герцен Кармаль - Страница 51

Странный скрежещущий звук избавил меня от необходимости отвечать. Мне вдруг показалось, что стены смыкаются вокруг меня, чтобы раздавить мои хрупкие кости. Но звук шел сверху. Задернув голову, я в отчаянии наблюдала, как дыра в потолке стремительно уменьшается, отрезая нас от Ари и Конто.

Зияющая рана зарастала каменной плотью, пока не исчезла совсем.

Глава тридцать шестая.Узник каменной клетки

Задрав голову, Алистер некоторое время созерцал закрывшийся над нами потолок, затем процедил:

– Не знаю, что задумала Ламьель, и как скоро Ари сможет отыскать нас по следу. Но лучше нам не стоять на месте.

Я кивнула и, невольно поежившись, направилась вперед по каменному тоннелю. В стенах попадались ниши – пустующие, если не считать потрепанного временем тряпья и забытых вещей – дорожных сумок, фляг, книг и карт. Куда же подевались их прежние владельцы?

С затаенным ужасом я вглядывалась в каменные ниши в поисках останков. Ни тел, ни скелетов так и не нашла, но особого облегчения не испытала.

Стоны становились все громче – мы подбирались все ближе к мученику. Иногда они прерывались, словно у него заканчивались силы. И я не знала, что в этом странном месте пугало меня больше – пробирающие до мурашек стоны незнакомца или могильная тишина, нарушаемая лишь звуком наших шагов.

Когда мученик кричал от боли, я хотя бы знала, что он жив.

В подземелье не было ни единого поворота – только длинный коридор – бесконечная каменная дорога. Мне не давала покоя мысль: а что, если здесь нет выхода наверх?

Стон раздался так близко, что я едва не выронила кинжал. Удивленно опустила взгляд вниз: я и не помнила, в какой момент вынула его из ножен. Алистер, как почуявшая кровь акула, ринулся вперед и остановился у одной из ниш по правую сторону.

Я ускорила шаг и спустя несколько мгновений увидела пленника. То, что открылось моим глазам, ошеломляло. Я ожидала увидеть его лежащим на земле, из-за ран не имещим возможность подняться. Или же прикованным цепями к стене – почему-то именно эта картина настойчивее остальных всплывала перед глазами.

Но реальность оказалась намного страшнее.

Я видела голову молодого парня с темными – обросшими по плечи и давно нечесаными волосами, видела его крепкий торс сквозь порванную рубаху. Видела верхнюю часть ноги. Но все остальное – спину, правую ногу и часть левой, правую руку – поглотил камень.

Незнакомец будто врос в стену, стал ее частью.

– Воды, – прошептал он, увидев нас.

Я торопливо достала из сумки флягу и протянула ее парню. Пришлось наклонить флягу и напоить пленника, потому что единственная его свободная рука дрожала.

– У нас есть еда, – проговорила я.

Его сил хватило, чтобы качнуть головой.

– Нет. Она вам самим пригодится. Правда, недолго. Каждого, кто попал в подземелье, ждет та же участь – быть замурованным.

– Зачем? – тихо сказал Алистер, не сводя взгляда с осунувшегося лица мученика.

– Замку нужно чем-то питаться. И он предпочитает человеческую плоть.

Я подалась вперед, впитывая каждое его слово. Но пленник Ламьель надолго замолчал. Лицо его исказилось от боли, вены на шее вздулись.

Переждав вспышку боли, он прошептал так тихо, что я едва расслышала слова:

– Если верить местной легенде, замок – не что иное, как исполинское чудовище, заколдованное Ламьель еще несколько веков назад – тогда, когда ее сила была безгранична. Говорят, он один из Исполинов – существ, живущих в Ордалоне еще до появления на нем людей.

– Если они так огромны, то что же могло с ними произойти? – недоверчиво спросила я.

– Война, – хрипло ответил пленник замка. – Исполины – агрессивны и кровожадны. Они почти уничтожили друг друга, вызвав вспышку темной энергии. Те немногие, кто сумел выжить, по легендам, затаились в недрах земли и в Океане, и погрузились в многовековой целительный сон. Многие верят в то, что когда Исполины проснутся, Ордалон ждет неминуемая гибель. Я знаю одно – война, кровавая и беспощадная, будет неизбежна.

У меня от изумления перехватило дыхание. Я перевела взгляд на Алистера.

– Ты знал об этом?

– Разумеется, – ответил он, пожимая плечами. – Это больше, чем просто легенды. Провидицы ждут восстания Исполинов, но никто не знает, когда именно это произойдет. Надеюсь, мы этого уже не застанем.

Я ошеломленно покачала головой. Гигантские существа ростом с целый замок, дремлющие в Океане, готовые проснуться в любой момент и заявить о своих правах на Ордалон… голова шла кругом.

– Говорят, именно там Ламьель нашла Исполина, ставшего для нее обителью, а для нас – тюрьмой, – устало продолжил пленник. – Она одна никогда бы его не победила, но спящим Исполин был почти безобиден. Она завладела его сознанием и подняла со дна Океана. Привела в Туманные Земли, где была владычицей, и заколдовала. Он все еще жив и все еще дышит, но видимо не может избавиться от ее колдовских пут. Или же их с Ламьель связывает некая сделка. Я не знаю. Я знаю лишь одно – Исполин не любит спешки. Предпочитает медленно затягивать человека в камень, по капле высасывая из него жизнь.

Я смотрела на него во все глаза, едва веря в услышанное. Идеальный симбиоз – Ламьель получает жизненную энергию своих узников, а исполинский монстр, притворившийся замком – человеческую плоть. Я вдруг поняла, что нахожусь в чреве каменного чудовища. Мерзость…

Отчаяние и боль в глазах мученика было таким пронзительным, что я не смогла промолчать.

– Мы собираемся найти Ламьель и уничтожить ее, – горячо проговорила я.

– Мне это уже не поможет. Я уже неотделим от этого чудовища, моя плоть стала частью замка. Я уже не жилец, леди. Мое сердце бьется только потому, что так нужно Ламьель. Мертвые для нее бесполезны, а живые…

– Это источник ее силы, – закончила я за него.

Пленник наверняка кивнул бы, если бы его затылок не был вмурован в стену.

– Я могу помочь вам, – неожиданно сказал он. – Хотя не представляю, каким нужно быть храбрецом или сумасшедшим, чтобы решиться на убийство Ламьель.

– Думаю, во мне есть понемногу и от первого, и от второго, – пожимая плечами, сказала я.

Пленник хрипло рассмеялся.

– Мне это знакомо. Мы с отцом хотели сбежать из замка колдуньи, а другие и слышать не желали о том, чтобы помочь нам. Пришлось все делать самостоятельно. Отец потратил на создание карты полжизни, но не успел ею воспользоваться. Мы собирались бежать, когда меня схватили – кто-то предал меня, рассказал о моем плане побега. Всю необходимую информацию о расположении комнат узнавал я, поэтому о причастности отца никто так и не узнал. Во всяком случае, я очень на это надеюсь.

Последние слова он произнес глухо, едва различимо. Долгий разговор выпил из него остатки сил: по бледному лицу стекали дорожки пота, дыхание участилось. Я вновь поднесла флягу с водой к его губам, и он прильнул к ней, наградив меня благодарным взглядом.

– И что там, в этой карте? – нетерпеливо спросил Алистер. – Она приведет нас к Ламьель?

– Создавал я ее, конечно, не для этого, но да. Карта – это план замка.– Здешние называют этажи замка городами – от Первого до Шестого или присваивая им свои собственные названия. – Узник прикрыл глаза, помолчал, восстанавливая дыхание. С видимым усилием продолжил: – Многие комнаты – обманки, многие заперты. Лестницы, ведущие на следующий этаж, расположены хаотично и тщательно спрятаны. Все для того, чтобы никто никогда не смог добраться до покоев Ламьель… до тех пор, пока она этого сама не пожелает. Вот только тот, кто однажды попал к ней, вернуться может разве что в подземелья замка. Вы даже представить себе не можете, каких усилий моему отцу стоило создать эту карту. Жаль, что она не помогла ему бежать, а мне – выжить. Уверен, теперь, после моего заточения, Ламьель не сводит с отца глаз. А он никогда не решится сбежать, оставив меня здесь…

– Мы поможем вам, – убежденно сказала я. – И тебе, и твоему отцу.