Танец на разбитых зеркалах (СИ) - Герцен Кармаль - Страница 15

Огненные лошади несли Клэрити навстречу ее новой жизни, навстречу ее новой роли — куклы собственной дочери.

Едва веря в реальность происходящего, Клэрити направилась к карете. Села рядом с готессой, которая встретила ее появление улыбкой — как старую знакомую.

— Меня зовут Диана, — охотно представилась она.

Это был самый показательный случай на памяти Клэрити, когда имя человека настолько не подходило его обладателю.

— Можешь звать меня просто Ди — так все делают, — небрежно добавила она.

— Клэрити. Можешь звать меня Клэр, но только не Кли, — пробормотала Клэрити, чем вызвала смешок Дианы.

Остальные две «куклы» — по всей видимости, подружки, на нее внимания не обращали, занятые перешептыванием. На Ди они и вовсе косились с явным неодобрением. Если Клэрити была права, то умерли они не меньше пятидесяти лет назад — об этом настойчиво говорили их прически с прядей-волной у лица, ожерелья из чистого жемчуга на шеях обеих, атласные перчатки и юбки-солнца, целомудренно прикрывающие колени. Та, что сидела напротив Ди, была жгучей брюнеткой, другая — блондинкой.

Представление закончилось, Клэрити оказалась последней из одобренных леди Вуарей кукол. Карета тронулась с места, огненные лошади помчались вперед, с их развевающихся на ветру грив срывались искры и таяли в воздухе. И только тогда, когда Гескес остался позади, Клэрити вспомнила об Алтее. Только сейчас поняла, что ничего не сказала ей. Будет ли волноваться травница? Вряд ли. Они знакомы не так долго, а разница в возрасте и характере подружиться им так и не позволила.

Огненные лошади несли Клэрити навстречу ее новой жизни, навстречу ее новой роли — куклы собственной дочери.

Осколок тринадцатый

Огненные лошади врывались в самую гущу тьмы, заставляя ее испуганно шарахаться в сторону. Только за чертой города Клэрити разглядела, что по всей поверхности золотой кареты как драгоценные камушки рассыпаны маленькие сверкающие обсидианы. Алтея как-то объяснила ей, что каждый обсидиан вне зависимости от его размера носителю Искры нужно заряжать отдельно — зажимать камушек в ладонях, делясь с ним частью своей силы. Поэтому сложно представить, усилия скольких людей потребовались, чтобы инкрустировать обсидианами золотую поверхность кареты. В такой карете никакая тьма не страшна.

Ди молчала, смолкли даже вечно шушукающиеся подружки. Среди моря темноты в пространстве между небом и землей нарисовался узор из тысяч огней. Словно в нескольких милях отсюда встречи с Клэрити ждал шумный мегаполис. Но когда Ди выдохнула благоговейно: «Дворец», все встало на свои места. Обитель леди Вуарей и загадочного Архонта выглядела впечатляюще. Дворец походил на исполинский кукольный дом из выбеленного камня с башенками и фронтонами, с мириадами зажженных обсидианов, вживленных в каменную плоть.

Огненные лошади остановилась. Слуга помог леди Вуарей выбраться из кареты и только потом открыл дверцу второй. Вслед за дочерью Архонта девушки — ее куклы

— направились во дворец.

Огромные двери из белого камня высотой в три человеческих роста распахнулись, пропуская их внутрь. Клэрити проходила один зал за другим, поражаясь царящим вокруг роскоши и великолепию. Роскошные картины в рамах из чистейшего золота, пушистые ковры под ногами, в которых ноги утопали по самую щиколотку. Золотая лестница, мраморный пол, тяжелые шторы с кистями на окнах от пола до потолка — множество разнообразных деталей складывались в изумительную картину. Преодолев несколько залов, они вошли в тот, что по размеру был как добрая половина Гескеса.

Клэрити ничего не могла разглядеть из-за сотен людей, стоящих, беседующих друг с другом или танцующих в центре зала под музыку усталых музыкантов.

— Вечный бал, — прошептала кукла-блондинка.

Клэрити непонимающе взглянула на нее, и она охотно объяснила:

— Бал здесь не прекращается уже целую вечность. Просто когда одни устают, они отправляются по домам или спальням дворца — если леди Вуарей выделила им личные покои. На смену им приходят другие — желающих попасть на бал всегда немерено, но далеко не всем это разрешено.

Клэрити скользнула взглядом по пианистке, чьи пальцы резво порхали по клавишам, молодой скрипачке и мужчине, что держал в руках инструмент, отдаленно напоминающий флейту, только причудливой, изогнутой формы.

— А музыкантов тоже заменяют?

— Нет, говорят, они заколдованы за какую-то провинность перед Архонтом, — округлив и без того большие глаза, сказала блондинка. — Теперь они вынуждены играть до скончания веков.

Клэрити задумалась — значило ли это, что и музыка здесь никогда не менялась? Или же кто-то магически одаренный нашептывал им нужные мелодии, чтобы публика не заскучала?

Завидев леди Вуарей, толпа почтительно расступалась. Дойдя до середины зала, Клэрити увидела огромную хрустальную люстру с цветками-обсидианами. В отдалении, в нескольких шагах от музыкантов — настоящую сцену, на которой стояло два трона — судя по их размерам, для Архонта и леди Вуарей. А где же место для жены Архонта?

По золоченой лестнице они поднялись в покои леди Вуарей, не уступающие по роскоши всему остальному дворцу. Десять служанок суетились в комнате размером с целый дом, вычищая ковры, натирая до блеска мебель и стекла зашторенных окон — все равно за пределами дворца была одна лишь тьма.

Леди Вуарей жестом отпустила служанок и повернулась к куклам.

— Пришло время дать вам имена. Ты — Мезери, ты — Азея, — сказала она двум неразлучным подружкам. Повернулась к Ди. — Тебя я буду звать Тьмой. — Леди Вуарей расхохоталась, явно считая прозвище готессы невероятно остроумным и оригинальным. Настала очередь Клэрити. — А ты… Мне нравятся твои глаза. Ты будешь называться Аквамарин.

Клэрити стиснула зубы. Та, что взяла себе облик ее любимой малышки, сделала ее своей куклой и нарекла именем, которое больше подошло бы скаковой лошади, чем человеку. Впрочем… став куклами, для леди Вуарей они перестали быть людьми.

— Сегодня я устала и играть не хочу, — капризно надув губки, сказала дочь Архонта.

— Я покажу вам места, где вы будете спать. Пойдемте. А пока несколько правил, которые вы должны запомнить. Знаю, многие из вас жаждут попасть на бал — но этого не будет, пока не разрешу я. Вам нельзя ни с кем флиртовать — вы куклы, а куклы так себя не ведут. Даже не мечтайте о том, чтобы найти себе знатных кавалеров — этого не будет, пока не разрешу я. Лорды знают, что мои куклы — неприкосновенны.

Слышать подобные вещи из уст пятилетней малышки, похожей на сошедшего с картины ангелочка, было неприятно. Но еще хуже для Клэрити то, что говорившая как две капли воды похожа на ее дочь.

А леди Вуарей между тем продолжала:

— Вам нельзя покидать мою комнату без меня — или без моего согласия. Вы не должны тревожить меня по пустякам, не должны начинать беседу сами — вдруг в этот момент я не хочу говорить. Но если я начинаю разговор, вы обязаны его поддержать. Вы должны забыть слово «усталость» и должны быть готовы развлекать меня в любой момент, когда я этого захочу. Если вы мне сильно приглянетесь, я найду для вас учителей, которые разовьют ваш талант. Многие мои бывшие куклы становились потом известными на весь Скарфол певицами и комедиантками. Некоторые из них, выйдя замуж за уважаемых лордов Скарфола — разумеется, с моего согласия, до сих пор приходят в мой дворец — уже в качестве гостий. Если вы будете преданны мне, то и вас ждет подобная участь. Запомните — отныне ваша судьба в моих руках.

Клэрити похолодела. Встретилась взглядом с Ди, ища поддержки. Побледневшая готесса с усилием кивнула. Дескать, справимся.

Леди Вуарей замерла у каменной дверцы с отпечатком ладони в центре. Вложила руку в отверстие, и дверь, загрохотав, опустилась вниз. Взгляду Клэрити открылась комната с нишами в стенах. В нишах с закрытыми глазами стояли пять девушек.

— Здесь вы будете спать, пока я не захочу с вами поиграть. Сами проснуться вы не сумеете — глупо даже пытаться. Стены комнаты зачарованы. А теперь залезайте внутрь, мне пока не до вас.