Верь мне (СИ) - Острожных Дарья "Волхитка" - Страница 62

— Я бы хотел забрать его и выдать королю. Исключительно в корыстных целях, чтобы получить благоволение. Не сомневайтесь, я останусь на вашей стороне.

Чародей хохотнул и исчез за спинкой кресла. Мгновение превосходства закончилось.

— Нет уж, простите. Оборотень — существо магическое, и распоряжаться им будет магистрат, — весело сказал Калсан.

— То есть вы!

От злости Гильем снова потерял власть над голосом, но больше не расстраивался. Пусть чародей слышит презрение в словах. Проклятый интриган думает, что может обращаться с ним, как с прислугой. С лордом Вастонар!

— Что ж, вижу, вам необходимо подумать. Приезжайте в Крос-Дарад, когда примете решение. — С этими словами Калсан поднялся на ноги и направился к выходу.

— С чего мне вам верить?

Гильем перегородил ему дорогу и опешил от собственной наглости. Чародей был выше на полголовы и нависал, как каменная глыба. Большие глаза смотрелись угрожающе, как и ухмылка. Раздражение исчезло, захотелось отойти в сторону, но лорд вытянул спину и упрямо глядел на Калсана.

— А у вас есть выбор? — вкрадчиво спросил маг. — Ваша торговля держалась на связях Тафла, но теперь у него другие компаньоны. Он отвернется от вас, если уже этого не сделал, а леди Тафл в ярости после случившегося. Ее настроение еще более непостоянно, чем положение стрелок на часах: торопитесь, пока она не передумала насчет городов.

Тихие слова напоминали заклинание. Гильем не мог противиться и согласно кивнул, уступая дорогу. Он не знал, двигал им разум или отчаяние, но доводы мага казались верными. Однако не могло все быть так просто. Лорд рассматривал спину Калсана и искал повод задержать его, чтобы выяснить больше. Попросить помешать разводу? Тогда Тафл никуда не денется. Он шагнул вперед и приоткрыл рот, но так ничего и не сказал: бессмыслица, чародею это невыгодно. Что еще?

Беззвучной тенью маг прокрался к двери и накинул на голову капюшон. Он выскользнул в коридор, и прежде чем охранники закрыли дверь, Гильему снова привиделся женский силуэт.

— Чары, — сказал он и отошел в сторону: не хотелось стоять рядом с местом, где был Калсан, чтобы не подцепить какое-нибудь заклинание, словно заразу.

Гильем огляделся, но не заметил ничего подозрительного. Огонь мирно извивался, а дрова в камине трещали уже весело. Умиротворение показало, как он устал: беготня слуг, искавших Арель, Тафл, Калсан и ворох проблем, которые предстояло решить. Вздохнув, Гильем подошел к столу и замер возле бокала, так и стоявшего в луже вина. Напиток мерцал, как звездное небо… или острие мечей; вдруг чародей хотел убить его?

По спине побежали мурашки, но лорд отмахнулся от глупой догадки. Сестра не попросила бы о таком, а Калсану это ни к чему. Да и не явился бы он лично, чтобы выманить Гильема из дома. Однако осторожность не помешает. Если он соберется в Крос-Дарад, лучше выбрать объездную дорогу, а по главной пусть скачет слуга в его одежде.

Гильем задумчиво опустил палец в лужицу, чувствуя прохладу напитка. Вдруг ему показалось, что амулет на груди стал горячим. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы испугаться — дурной знак. Надо бы заставить своего чародея все здесь проверить и сделать амулет посильнее.

Велор обессилел только под утро, когда небо прорезали красные лучи Дневного Светила. Арелла мгновенно уснула, а когда открыла глаза, в комнате уже не оставалось темных углов. Мягкий свет говорил о том, что приближался полдень. Арелла потянулась, и у нее заболело все тело, смятая простыня колола спину, но это было приятно. Она улыбнулась, впервые за долгое время ощутив себя женщиной, красивой и желанной. Мнимое почитание, поклоны слуг, красивые платья — все это меркло перед объятиями мужчины, тяжестью его тела и взглядом, полным вожделения.

Оборотень спал рядом, лежа на спине. Его губы были приоткрыты, а зрачки неторопливо двигались под веками, придавая образу некую беззащитность. Арелла осторожно придвинулась и скользнула пальцем по шраму на плече, оставленному стрелой. Таких было много, и в груди защемило: как могли люди так поступить, за что?

Стараясь не обращать на них внимания, Арелла провела ладонью по рельефному плечу и выпуклой груди. Тепло Велора завораживало, хотелось обнять его, поцеловать. Она бы так и сделала, но иддилию прервал стук в дверь.

— Я не смотрю! — Голос Лелии разлетелся по комнате.

Арелла подскочила и завозилась, хотела прикрыться одеялом, но оно валялось на полу. Подушки были там же, а наглая девчонка уверенно шагала по комнате с подносом в руках. Вопреки сказанному, она не отводила глаз от Велора и сделала большой крюк, стараясь держаться подальше от кровати. Оборотень потянулся, не обращая внимания на попытки Ареллы выдернуть из-под него простыню.

— Чародей велел, чтобы я проводила вас к нему, как проснетесь, — сказала Лелия, ставя поднос с завтраком на стол возле окна.

— Хорошо, иди уже, — буркнула Арелла и девушка кинулась к выходу, продолжая коситься на Велора.

— Она как будто духа увидела, — сонно протянул он.

— Голого оборотня, что тоже необычно.

Женщина все-таки выдернула простыню и прикрылась. Она чувствовала, как от злости краснеют щеки: никаких манер! Лелия была хорошей, но придется найти ей другое место, чтобы не подавала дурной пример слугам.

— Я не сказала ей о тебе, — пояснила Арелла, — ей нужно привыкнуть.

— Я же не привидение.

«Для людей ты страшнее», — подумала она, но промолчала.

Женщина наблюдала, как Велор слез с кровати и направился к окну, кряхтя и потягиваясь на ходу. Его нагота и непосредственность радовали; было приятно оказаться в комфорте, не возвращаясь к строгим правилам. Это простое действие словно обозначало переход к новой жизни, но стоило Арелле задуматься о будущем, как вернулась тоска.

Оборотень замер у окна и положил руки на бедра. Почему-то вспомнилась картина, придуманная в домике эльфийского сторожевого поста: ледяные верхушки гор и Велор, окруженный своим племенем. Он обещал остаться с Ареллой, но тогда они были в опасности. Что, если решение изменится вместе с обстоятельствами?

Она подумала о своих крепостях с высокими стенами, огромными залами и длинными башнями. Старый, потемневший камень источал холод и выглядел мрачно; раньше женщине было все равно, но теперь она не хотела оставаться там одна. Какой смысл в разводе, если Велора не будет рядом? Она мотнула головой, прогоняя мрачные мысли. Нет, он не бросит ее. Зачем, ведь все будет хорошо, они поселятся рядом с горами и найдут способ пробираться к родным Велора. Она найдет, лишь бы порадовать его.

Сердце будто отвердело и тяжело билось о ребра. Надеясь успокоиться, Арелла огляделась, но вид комнаты только усилил грусть: низкий потолок и стены из огромных каменных блоков смотрелись угрожающе, чувствовалась их тяжесть и старость. Так выглядели помещения в любом замке, и их украшали гобеленами, картинами или тканью. Пол устилали коврами и мехами, везде расставляли извилистые подсвечники. Здесь же никто не жил, и воздух пропитался пустотой. Кроме кровати, в комнате стояли сундуки, длинный стол и несколько кресел с резными спинками, но они выглядели одиноко.

— Черный — плохой цвет, — сказал оборотень, разглядывая что-то снаружи.

Арелла подошла к нему и увидела крепостную стену, по которой ходили стражники в черных сюрко.

— Слово «черный» у предков обозначало «ничего». В данном случае это символизирует не цвет, а пустоту: магистрат никому не принадлежит. Так говорят.

— Говорят? А как дела обстоят на самом деле?

— На самом деле он погряз в дворцовых интригах, как и глава.

— Ты веришь большеглазому магу? — серьезно спросил Велор. — Возможно, нам стоит уйти.

— Не верю, но у него ключ от нашей свободы. Не разведясь по всем правилам, я останусь привязанной к мужу, да и тебя он не оставит в покое.

Арелла вздохнула, рассматривая нагромождение построек внизу. Эта крепость напоминала государство, повсюду торчали башни, ходили стражи и чародеи в красном — отдельный мир, которым правил Калсан. Это не могло нравиться королю. Маг обретал все больше власти, а двух королей в одной стране быть не могло. Глава открыто не претендовал на власть, но если он решит свергнуть правителя, его многие поддержат: король мог наказывать лишь смертью и одаривать золотом, чародей же обещал куда больше. Исцеление, знания — Калсану не потребовалось бы исполнять все просьбы, обделенным судьбой хватит и надежды.