Страсть герцога - Джеффрис Сабрина - Страница 8

Он и правда бы от этого не отказался. Даже в туманном свете лондонского утра он мог видеть сквозь полупрозрачный батист очертания ее пышной груди.

– Разумеется, – ответил он, подавив стон.

Когда она ушла, герцог выбросил из головы абсурдные мысли о внешнем виде девушки. Оглядевшись, он обратил внимание на недорогие, но чистые занавески, на видавшую виды дубовую мебель. Ваза с сиренью и диванная подушка с замысловатым узором выдавали присутствие женщины. Особняк не выглядел зловеще. Впрочем, самые мрачные тайны редко скрываются в зловещих местах.

Герцог подошел к столу, однако сестра Бонно, похоже, действительно умела вести канцелярские дела. На виду не лежало ничего необычного. Выдвижные ящики стола были закрыты на ключ – вероятно, чтобы уберечь их содержимое от любопытных взглядов слуг, а на книжных полках стояли тома с названиями вроде «Основ судебной медицины», «Ньюгейтского справочника»9 и «Судебных протоколов Олд-Бейли». Мэнтон явно относился к своим обязанностям сыщика очень серьезно.

– Нашли что-нибудь интересное? – донесся от двери ехидный голос мисс Бонно.

– Вы прекрасно знаете, что нет, – ответил герцог спокойно, возвращая на полку книгу, которую листал. – В вашем кабинете все заперто на замок. Заставляет задуматься, что вы столь тщательно пытаетесь скрыть.

– Полагаю, ничего такого, что не скрываете вы, – ответила она тем самым глубоким голосом, который поначалу заставил его принять ее за любовницу Мэнтона.

И ее платье лишь усиливало подобное впечатление. О, оно выглядело вполне презентабельно, однако его великолепный покрой подчеркивал все достоинства ее фигуры, а ткань в сине-зеленую полоску выгодно оттеняла напоминавшую севрский фарфор сливочного цвета кожу и алые губы, выглядевшие все такими же сочными даже сейчас, когда она не улыбалась.

Дикая французская роза, выросшая среди лондонских оранжерейных цветов. Сев за письменный стол, она стала поправлять юбку, и глаза герцога вновь привлек ее выглядывавший из корсажа пышный бюст.

– Ну, так что именно сделал Тристан, что заставило вас примчаться сюда в такую рань? – спросила она прямо.

Подняв свой взор, он посмотрел в ее голубые глаза, с прохладой глядевшие на него из-под челки непослушных черных кудрей, едва удерживаемых заколками.

– Для начала – он попросил меня встретиться с ним в таверне прошлым вечером, однако исчез оттуда еще до моего прибытия.

Ее щеки побледнели.

– Тристан правда в Лондоне? Нет, это невозможно. Он бы сюда не приехал.

– Это почему же? – поинтересовался герцог, подходя к столу.

– Потому что… ему не нравится Англия, – ответила она, с улыбкой закрыв глаза. – И он работает в очень хорошей должности на… французские власти.

Ее слова звучали столь неопределенно, что у него возникли подозрения.

– Что за власти? – спросил он, опираясь на стол. – Где и чем именно он занимается?

Она подняла глаза, и герцог увидел, что их выражение вновь стало упрямым.

– Я ничего вам не скажу, пока вы не объясните, что именно он сделал не так. Не думаю, что не прийти на встречу с вами – это преступление.

Отступив от стола, Максимилиан с трудом сдержался, чтобы не выругаться. Как много он должен был сказать? По меньшей мере следовало объяснить ей то, что вся Англия знала с тех пор, когда он был еще мальчиком. Лишь так можно было донести до нее всю серьезность ситуации.

– Скажите, мисс Бонно, что вам известно о моей семье? – спросил он.

– Боюсь, ничего, – произнесла она почти что извиняющимся тоном, из-за которого Максимилиан счел ее слова заслуживающими доверия. – До недавнего времени я жила во Франции и не следила за английскими газетами. А с момента своего приезда я практически все время посвящала обустройству конторы Дома.

– Значит, вам неизвестно, что у меня был старший брат.

– Если это правда, то почему не он является герц… – Оборвав себя на полуслове, она покраснела. – Ох. У вас был старший брат.

– Именно. Питера похитили в очень юном возрасте, и от него не было вестей до года его семнадцатилетия, когда он был найден мертвым в Бельгии.

Он все еще слышал голос матери в последние часы перед ее собственной смертью. «Где мой сын? Я хочу видеть своего сына!» И она звала не Максимилиана.

С усилием отправив болезненное воспоминание обратно на задворки памяти, он продолжил:

– Прошлым вечером, когда я ужинал с друзьями, в мой лондонский дом явился мальчик. Он принес записку от джентльмена из портовой таверны, оказавшегося вашим братом. В записке говорилось, что у него есть информация относительно Питера. – Герцог посмотрел на нее тяжелым взглядом. – Он утверждал, что Питер жив.

Она побледнела, прекрасно поняв, что это означает.

– Он знал, что это вытащит меня из дома, – продолжил Максимилиан. – Сказал, что будет ждать меня в «Лебеде и быке» до трех часов ночи. Однако, когда я прибыл туда еще до полуночи, вашего негодяя-братца там не было.

– А что сказал об этом мальчик-посыльный? – спросила она дрожащим голосом.

– Ничего. Он исчез в ту же минуту, когда увидел, что «джентльмен» ушел. – Герцог почувствовал, что его вновь охватывает гнев. – Я прождал до трех, однако ни мальчик, ни ваш брат так и не вернулись. Подумав, что каким-то образом мог разминуться с Бонно, я вернулся домой, чтобы проверить, не оставили ли мне еще одну записку. Ничего. Так что я вспомнил о его связи с Мэнтоном, разбудил своего друга Джексона Пинтера и, узнав у него, где живет Мэнтон, отправился сюда, надеясь найти здесь и Бонно.

Ее явное волнение было свидетельством того, что ему удалось ее потрясти. Хорошо. Она должна была понять, как это важно.

– Клянусь вам, что здесь нет ни одного из моих братьев, – сказала она.

– Я вам верю, – ответил он. Если бы она укрывала Бонно, то попыталась бы как можно скорее спровадить его, вместо того чтобы приглашать в дом для беседы. – Но он должен быть где-то в Лондоне, иначе он не стал бы требовать встречи со мной.

– Вы точно уверены, что это был мой брат? – В ее голосе все так же звучало волнение. – Кто знает, сколько французов носит такую фамилию?

– Вот только я не знаю больше ни одного. Видите ли, я однажды встречался с Бонно, когда ваш отец привел его на скачки и представил собравшимся. Ратмур сказал, что планирует купить вашему брату офицерский чин в кавалерии, когда тот достигнет совершеннолетия, и разговорился с моим отцом о полке, который тот поддерживал. Пока они беседовали, мы с Бонно разговорились о лошадях. В письме содержится отсылка к этому.

Она сглотнула.

– У вас эта записка при себе?

Какое-то мгновение герцог колебался, однако затем решил, что причин скрывать записку от нее не было. Вытащив послание, он бросил его на стол.

Схватив бумагу, она стала спешно ее читать. Максимилиан уже запомнил содержимое записки наизусть. Он почти что видел каждую букву.

Дорогой герцог Лайонс,

Возможно, вы этого не помните, но мы встречались с вами одним жарким летним днем, когда мне было четырнадцать. Я тогда обратил внимание на красивый платок, которым вы отказывались вытирать свой лоб, а вы ответили мне, что он имеет для вас особую ценность, поскольку такие изготавливают лишь для членов вашей семьи.

Недавно мне на глаза попался еще один такой же, и я понял, что его владелец, которого я считаю другом, удивительно похож на вашу милость. Учитывая то, что он мне рассказал, этот человек может быть вашим пропавшим родственником, о котором мы говорили в тот день много лет назад.

В данный момент я больше ничего не могу вам сказать, поскольку опасаюсь, что эта записка может попасть не в те руки, но в качестве подтверждения своих подозрений я прилагаю фроттаж вышивки на этом платке. Если вы будете так добры, чтобы прийти с посыльным к месту встречи со мной, я лично покажу вам эту вещь, чтобы вы сами смогли судить о ее подлинности.