Шолох: Теневые блики (СИ) - Крейн Антонина - Страница 58

— Что-то легче не становится…

— Становится-становится. Много смутных гипотез куда лучше, чем ноль аксиом, — не согласился со мной куратор.

Я потеребила больное ухо — есть у меня такая привычка в случае усиленного мысленного процесса.

— Полынь, а как ты думаешь, почему Айрин убита не на острове-кургане? Почему здесь вообще была тропинка изо льда?

Он пожал плечами:

— Точно не знаю. Возможно, именно так наш маньяк всегда и проходил на остров: чтобы не светиться в записях охраны. И в этот раз подумал, что магия кургана — если ему все-таки важен именно этот момент — сработает и на таком расстоянии… — Полынь критично окинул взглядом лед, розовеющий в лучах пробивающегося сквозь деревья солнца.

Неожиданно глаза куратора расширились:

— Погоди! — почти крикнул он и снова начал наворачивать круги, куда более быстрые, чем до этого. — Это не маньяк сделал ледяную тропку. Это Айрин сделала ее для него. Вероятно, она всегда ходила с ним на убийства, создавая вот такой проход. Создавала и уничтожала, когда они перебирались на другой берег, чтобы никто не заметил. Но, когда маньяк решил избавиться от нее, он сделал это на полпути, не доходя до Дворца — по одной простой причине…

Я резво вскочила на ноги, потому что меня тоже осенило. Ох, это же самое прекрасное чувство на свете — когда у вас в голове неожиданно вспыхивает яркая, ясная, наверняка правильная идея!

Я отбарабанила, быстро-быстро, чтобы Полынь не смог опередить меня:

— Маньяк убил ее на дорожке, потому что иначе не смог бы вернуться с острова. Дорожка могла бы растаять, как сейчас. У него все-таки нет магии! Я не зря сказала тогда про голубей, Полынь, юхуууу! — я запрыгала, радуясь, как ребенок.

Куратор, впрочем, поспешил остудить мой пыл:

— Нет, погоди. Может быть, он просто не умеет превращать воду в лед, потому что не шарит в магии преобразования — это весьма специфическая дисциплина. Но ты молодец.

— «Но сильно не рассчитывай, но так держать, но-но-но-но», — передразнила его я, вспоминая вчерашнюю беседу.

Полынь хохотнул:

— Но… Но пищи для размышлений у нас с тобой теперь полно.

Мы примолкли, потому что на фоне рассветного неба в нашу сторону неслась ярко-желтая ташени. Не успела бумажная птичка долететь до адресата, как ее с уханьем перехватил Плюмик. После этого совенок с мгновенно обмякшей ташени сел на плечо Полыни и вручил хозяину послание.

— Ну ты и ревнивый вырос, — хмыкнул куратор. Я удивилась:

— Это что, уже взрослая птица? — Плюмик, сидя на плече Ловчего, едва дотягивал по росту до уха человека.

— Ага, карликовая порода…. Так. К Мелиссе я поеду один. А ты дуй в Иноземное Ведомство и жди меня в кабинете.

Я запротестовала:

— Хей, так нечестно! Зачем я тогда вообще приперлась сюда в такую рань?

— Принятые начальством решения не обсуждаются. Не забудь, кстати, насыпать овса лошади Андрис в ведомственном стойле, — куратор зевнул, — и, пожалуйста, купи нам кофе по дороге.

— Хорошо, босс, — буркнула я.

Полынь пошел прочь. Плюмик на его плече повернулся на сто восемьдесят градусов, клювом ко мне, и ехидно надулся, издав какой-то мерзкий звук на мотив чаячьего крика. Прах побери, почему это сова-недорослик так ко мне относится?!

***

Лошадка Андрис оказалась умницей: по дороге я позорно заснула, но она шла так мягко, что я даже не свалилась. Достижение, однако!

Оказавшись на Министерской площади, как и было велено куратором, я направилась не сразу в Ведомство, но, сначала, в кафе по соседству — за кофейком. Времени было уже почти семь утра, и, значит, столица оживала — любителей рано вставать у нас тут выше крыши. Несколько столиков забегаловки были заняты. Я попросила кофе и булочки на вынос и присела в ожидании.

— Доброе утро, Тинави! — неожиданно окликнули меня из-за соседнего стола. Оглянувшись, я увидела лыбящегося в мою сторону белобрысого Мелисандра Кеса. Я обратила внимание, что при свете дня его загорелая бронзовая кожа на тон темнее волос — признак южанина. Вызывающе-белая рубашка, не до конца застегнутая, красная бабочка прямо на голой шее и черные брюки казались очень экстравагантными для раннего утра. Зато ноги чужака были босые, волосы всклокочены, под глазом огромный фингал. Очков, кстати, нет. Я подскочила вместе со стулом.

— Мелисандр! Почему вы так выглядите, во что вы ввязались ночью?

Историк захохотал и радостно хлопнул ладонью по столу. Стол вздрогнул. Наше громкое поведение очень не понравилось хозяйке и остальным клиентам. Во избежание конфликта, я подсела к иноземцу, дабы мы стали потише. Он радостно заявил:

— Отличная формулировка! Нет чтобы спросить, все ли у меня хорошо. В ваших же словах сходу слышно и обвинение, и профессиональное желание поскорее дополнить свой отчет, и намек на то, что про мой день вам все известно.

Я покачала головой:

— Вы анализируете то, что анализировать не надо — что пришло в голову, то и сказала. Так все же, что случилось?

— Подрался, — он пожал плечами. — А обувь проиграл в карты, — у меня от удивления открылся рот. — Мы, асеринцы, весьма эмоциональные люди, так что не волнуйтесь. Два бокала — и я начинаю воспринимать мир слишком серьезно для бесконфликтного поведения.

— Разве историки дерутся?

— Туристы дерутся.

— Хм. А сюда вы почему пришли так рано?

— Рано — потому что решил не возвращаться в отель, вечером уже посплю, когда библиотеки закроются. А пришел, чтобы вам доложить о своих похождениях, конечно же, — во всю ширь улыбнулся Мелисандр Кес. Зубы у него были крупные и белые, улыбка — от уха до уха. Очень самоуверенный мужик. — Раз уж вам так не повезло с объектом слежки — хожу в очках, которые мне не идут, бью людям лица в кабаках, хочу, чтобы, вы, шолоховцы, учили историю, мать вашу… Итак, я решил сам обо всем честно рассказывать. К тому же, надеюсь задать вам вопрос, связанный с моим исследованием.

— Ну.

— Какая у вас фамилия?

— Я из знатного рода, у меня нет фамилии.

— Отлично. Из какого дома? — продолжал любопытствовать господин Кес.

— Из Дома Страждущих. А что?

Историк воодушевился.

— Прекрасно, просто прекрасно! Нас свела сама судьба. Хотите, расскажу вам кое-какие любопытные вещи о прошлом вашего рода?

Я вздохнула и опустила голову на сложенные на столе руки. С недосыпу не рассчитала и стукнулась лбом о собственные кольца с камешками. Ай.

К нам подошла хозяйка кафе и, подозрительно глядя на чужестранца, сообщила мне:

— Ваш заказ готов, — Я встала, забрала кофе с булочками и, уже не садясь, ответила побитому иноземцу:

— Мелисандр, мне отчасти понятно ваше рвение просвещать всех и вся… У каждого из нас есть своя любимая тема, своя страсть, и желание делиться ею с людьми — вполне логично, даже похвально. Но я сейчас тороплюсь на работу, поэтому не смогу выслушать вашу историю.

— Ну как же так, — расстроенно цокнул он языком. — Неужели вам настолько не любопытно?

— Наоборот — любопытно, но не настолько.

Господин Кес разочарованно покачал головой и двумя пальцами поправил бабочку:

— Ну уж нет. Сейчас ладно, идите на свою работу. Но когда мы сможем поговорить? Мне бы полчасика хотя бы.

— Да что вы ко мне прицепились, честное слово? — удивилась я. — Такое ощущение, что это вы за мной следите, а не наоборот.

— Я слежу за вашими предками, — весело подмигнул он. — Так что в чем-то вы угадали. — Мелисандр вытащил из кармана брюк мятую бумажку со следами красного вина. Положил на стол, попробовал разгладить ее. Сокрушенно покачал головой и протянул мне, как есть:

— Вот это — подробный список всех моих вчерашних перемещений после посещения библиотек. Вы, кажется, не слишком-то серьезно относитесь к слежке, так что буду вам помогать.

— Мне все равно всю эту информацию надо проверять и перепроверять, — пожала плечами я, но про себя порадовалась. Проверка все-таки проще, чем поиск, тем более задним числом! Кес погрозил мне пальцем: