Шолох: Теневые блики (СИ) - Крейн Антонина - Страница 57

— Вот тот красавец, — Андрис кивнула в сторону маленькой совушки, сидевшей на ветке. Это был крохотный шарик, состоящий, казалось, из одних только мягких перьев и круглых глаз. Умилительный в любых других обстоятельствах, сейчас совенок сидел, насупившись, и смотрел на меня недобро. Видимо, тоже не выспался. — Ты следуй за Плюмиком на моей лошади, а у меня уже другое задание. Где тут ближайший двор кентавров?

Я махнула ей рукой в нужном направлении, и Андрис бодро отправилась туда. Кожаный рюкзачок подпрыгивал у нее на спине при каждом шаге. Плюмик нетерпеливо заухал и нахохлился.

— Тороплюсь, тороплюсь, — пообещала я, устраиваясь в седле.

Минуту спустя мы во весь опор мчались сквозь город. Небо только-только начинало розоветь на востоке. Я изо всех сил прижалась к шее лошади, потому что мое невыспавшееся тело так и клонило то в одну, то в другую сторону. Плюмик, смешно размахивая крыльями, летел впереди и на ходу умудрялся приветствовать начинающийся день каким-то странным кудахтаньем, неожиданно громким для его миниатюрных размеров.

***

Полчаса спустя совенок опустился на ветку сирени. Судя по всему, это был конец нашей скачки. Я остановила лошадь и огляделась. Мы находились в конце Посольского квартала, расположенного в самом сердце города. Вокруг царили удивительные постройки, соответствующие вкусам тех или иных иноземных дипломатов. Ничто не нарушало рассветную тишину, кроме стрекота одинокой цикады. Я недоуменно посмотрела на совушку.

Плюмик моргнул раз, другой, после чего — клянусь! — вполне по-человечески вздохнул и пролетел еще метров десять. За чьим-то бамбуковым садом виднелись воды рва Рейнича, а за ними — сам дворцовый остров.

— Мне что, вплавь до Дворца добираться? Крыльев-то нет, как у тебя, — буркнула я, обходя дипломатический участок.

Купания, впрочем, не потребовалось. Когда я подошла вплотную ко рву, то охнула от неожиданности. От Посольского квартала и почти до противоположного берега вела ледяная тропинка. И это в середине мая! Правда, тропинка эта выглядела крайне ненадежно — вся в лужах, частично уже совсем прозрачная. Дырявая по самый не горюй, короче, но все-таки. Зато там, в конце, она внезапно крепла, превращаясь в небольшую льдину ярко-белого цвета. Очень даже реальную льдину, судя по тому, что к ней были приставлены две лодочки, а на самой льдине стоял человек в знакомом сложносочиненном одеянии.

Я боязливо попробовала мыском лед. По ощущениям самый настоящий, но идти по нему не вариант, конечно — вон, даже те люди на лодках плыли, а как же я? За спиной у меня раздалось недовольное клекотанье Плюмика. Я обернулась. Совушка клювом указала мне еще на одну крохотную лодочку, привязанную уже на моем берегу, просто поодаль.

— Да ты умнее меня, зараза! — на свой манер похвалила я птичку. Залезла в плавсредство, подняла с днища весла и погребла к льдине.

До людей было метров десять. Это были Полынь, незнакомая мне Ищейка и два коронера. Ищейка и медики сидели в лодочках. Полынь склонился над телом на льдине. Льдина опасно трещала при каждом его движении.

— Я тут — возвестила я, подгребая. Коллеги кивнули мне в ответ. Объектом их внимания — и сидящих, и стоящего, — оказалась мертвая женщина. Она лежала на льду, лицом вверх, и все голые участки ее тела были покрыты странными символами и цифрами, изображенными черной краской. — Ох…. — выдохнула я. — Это что, шестая жертва?

— Как видишь, — буркнул Полынь.

— Уже известно, кто это? — я обплыла льдину по кругу, чтобы осмотреть тело со всех сторон. Залезать туда не стоило — лед стремительно таял, расходясь трещинами под куратором и трупом. Полынь тоже увидел это и поспешил спрыгнуть ко мне в лодочку. Нас жутко зашатало, но обошлось. Не хотелось бы стать завтраком для ливьятанов!

— Достоверно неизвестно, но у меня есть очень веское предположение… Момент.

Куратор достал имаграф и поколдовал немного. Мы все послушно замерли. Когда раздался хлопок и стеклянный шар для «быстрых картинок» заволокло туманом, Полынь раздал указания сотрудникам Ведомства, а сам погреб вместе со мной прочь. Коронеры начали осторожно стаскивать труп в свою лодочку.

Судя по ругани и вскрикам за спиной, получилось у них не очень. Надеюсь, не выронят: лодочки у всех у нас — одно название!

— Так что же у тебя за предположение? — спросила я.

— Думаю, это одна из наших подозреваемых, Айрин. Вчера Ищейкам так и не удалось обнаружить ее среди ста двадцати проживающих в Шолохе женщин с таким именем… Та же ситуация была с Мелиссой. Но несколько часов назад произошли два события. Во-первых, городской патрульный обнаружил эту льдину и труп на ней. Поскольку наше дело о маньяке неизвестно общественности, он сначала вызвал Смотрящих. Те вспомнили, что где-то недавно фигурировали трупы в краске, отправили запрос, поняли, что это наше дело, послали за дежурным Ловчим, тот вспомнил обо мне и вызвал меня. Все они бесконечно плавали туда-сюда и общались с помощью официальных ташено-бланков, заполненных по всем правилам. Это вечное бюрократическое промедление, чтоб его… Короче, когда я приехал сюда, случилось еще кое-что, что и натолкнуло меня на мысль о личности убитой. Помнишь, я повесил Сеть Знания на дом Бундруми? В общем, за полчаса до рассвета к нему прилетела ташени с текстом: «Господин Бундруми, Айрин у вас? Мелисса». Бундруми ей ответил: «Дорогая Мелисса, этой ташени вы выдали себя Ловчим. Я уже сутки под домашним арестом. Будьте прокляты со своей подругой за то, что испортили мне жизнь. Бундруми».

— Ого! Интересненько, — развеселилась я. Под нашей лодочкой меж тем мелькнула черная извивающаяся тень ливьятана: длинное тело, слегка проступающие над поверхностью шипы. Подводный змей начал лениво виться вокруг лодки. Я тяжело сглотнула, а Полынь, не мудрствуя лукаво, шлепнул его по голове веслом: «Сгинь!». Тварюга испугалась и быстро поплыла прочь. Я выдохнула.

— Вот и я так подумал — интересненько, — ответил мне куратор. — При этом, судя по допросу Бундруми, тексту обоих ташени и тому факту, что подозреваемая не знала о его аресте, ювелир действительно не был близко знаком со своими заказчицами. А значит, то, что Мелисса написала ему — это из ряда вон выходящее поведение. Вероятно, она была взволнована и нигде не могла найти Айрин. В общем, я послал Андрис к дому Бундруми — пусть отследит ташени. Ну а по дороге она разбудила мою ленивую ассистентку, — покосился на меня он, недовольно сузив чернющие глаза. Я гордо проигнорировала это взгляд.

Он продолжил:

— Тем более, заметь — в этот раз маньяк не стал как-либо скрывать труп. Наоборот, он буквально бросил его на виду, черной краской и рисунками наружу. Я бы сказал, что это своебразный вызов.

— Значит, когда Андрис сделает свое дело, мы поедем по адресу и схватим Мелиссу?

— Да. Если она еще жива.

Мы вылезли из лодочки, привязали ее и сели на берегу рва Рейнич. Точнее, это я села на скамейку, а Полынь начал задумчиво шагать вокруг оной. Мне кажется, если мы пробудем тут достаточно долго, он вытопчет еще один мини-Рейнич, который будет охранять не Дворец, а меня.

— Вообще, если избавляться от подельников, то логичнее сразу от двух, — прикинула я. — Точно нигде нет седьмого трупа?

Полынь остановился и со значением поднял указательный палец:

— Вот-вот. Я тоже подумал об этом и запросил срочный обход территории Дворца. Пока все чисто, то есть Мелисса, может, и убита, но точно не по всем «правилам» нашего маньяка. Если при этом окажется, что на льду у нас Айрин, сложно будет переоценить важность такого открытия.

— Получится, что маньяк не готов убивать сразу двоих по ритуалу с черной краской, — я кивнула.

— Именно. А значит, двухнедельная пауза между убийствами все меньше становится похожа на совпадение: он может совершать лишь одно убийство за раз. Или, другая опция, — не все люди на территории Дворца подходят для целей маньяка. Например, Айрин подошла по каким-то параметрам, а Мелисса — нет.