В тупике бесконечности (СИ) - Кельт Владимир - Страница 83

– Тань, среди наших никто не проходил твинс даже до второго уровня, – сказал Михей. – Молчун тебя хвалили, говорил, у тебя большие способности.

Она кивнула:

– Хорошо. Когда вы хотите… когда штурм?

– Скоро. У тебя не больше трех часов на подготовку.

– Хорошо, повторила она и, поколебавшись, добавила: – Я только хочу попросить.

– О чем?

– Не называйте меня больше Таней. Она была наивной и доверчивой девочкой, верившей в сказки. Сегодня утром из меня все это выбили, и я хочу оставить Таню, в прошлом. Пусть она живет там в окружении счастливых книжных историй и грез. Мне с ней больше не по пути.

– Как же ты хочешь, чтобы тебя называли? – спросил Михей потеплевшим голосом.

Она вдохнула, решаясь, и четко сказала:

– Кларисса.

Он улыбнулся:

– Что ж, Кларисса, так Кларисса.

***

Оставшееся до штурма время прошло как в тумане. Больше всего Татья боялась остаться наедине с собой – чтобы не дать волю страху – поэтому толклась среди антигеновцев, с кем-то разговаривала, выполняла какие-то механические движения и мелкие поручения, а сама все это время ждала. И только пружина внутри сжималась все сильнее.

Она слышала, как Михей разговаривает по коммуникатору с Молчуном и говорит, чтобы тот все приготовил для встречи гостей: было решено после освобождения везти Егора в безопасное место неподалеку. Что за место – Татья не знала. Она робко спросила, а не лучше ли Молчуна и Егора доставить сюда, но на нее посмотрели, как на идиотку.

– Знаешь, тащить сюда на хвосте полицию – не вариант. Да и с Молчуном все не так просто. Лучше уж мы будем использовать его знания, чем он наши, – сказал Михей.

Бывшие на тот момент в комнате антигеновцы, обменялись ухмылками.

– И не вздумай проговориться ему, где мы теперь дислоцировались, – добавил Арсен.

– Я и сама не знаю, – передернула плечами Татья.

– Вот и не знай дальше.

Потом агенты спешно похватались за оружие, позаскакивали в черные джипы и стремительно разъехались. А Татья осталась ждать. Время словно сломалось: оно тянулось и тянулось, стрелки часов не двигались. В груди болело сердце, оно делало пять надрывных ударов, а стрелка часов все равно не шевелилась, будто застыла, будто кто-то отключил время специально для Татьи, превратив ожидание в пытку.

Красная женщина, тоже оставшаяся на базе, принесла ей чистую одежду: кроссовки, спортивные штаны цвета хаки и белую майку. Помогла умыться и обработала побои регенерирующим составом, слегка замазала косметикой синяки. А потом дала выпить какой-то бурой, дурно пахнущей жидкости.

– Что это? – спросила Татья, морщась.

Инга заправила за ухо красную прядь волос и ответила:

– Тебе нужно поспать и набраться сил перед погружением в конструкт. В составе все натуральное. Пей, милая, не бойся.

Бросив на Красную косой взгляд – почему-то именно в ее присутствии у Татьи возникали мысли об отравлении – она все же выпила; тут же почувствовала, как «уплывает». Инга помогла ей дойти до кушетки, а вот как ложилась, Татья уже не помнила.

***

Проснулась она уже в машине. За рулем сидела Красная женщина, за окнами мелькали огни автострады. Инга сосредоточенно смотрела на дорогу, в полумраке салона ее волосы отливали медью.

– Где мы? – недоуменно спросила Татья. – Куда едем?

– К Молчуну.

– Что с Егором? – Татья замерла, одновременно страшась и мечтая об ответе.

– С ним все в порядке, насколько это возможно.

Татья глубоко, до всхлипа вздохнула. Она понимала, что значит «насколько возможно».

– Он уже…

– Они в пути, как и мы. Кларисса, я должна тебя проинструктировать. Я знаю, ты симпатизируешь Молчуну, но помни: ты не должна рассказывать ему что-либо об «Анти-гене», артефакте или профессоре. Не забывай, он работал на «Центр», был одним из тех, кто разрабатывал конструкты.

– Но это в прошлом! – с жаром возразила Татья. – Мне кажется, он уже сделал для «Анти-гена» достаточно, чтобы ему доверять!

– Агент Кларисса! – оборвала Инга. – Это приказ. А приказы – не обсуждаются. Мы и без того закрыли глаза на срыв тобой операции, на мелкие проколы и прочее...

– Спасибо, – буркнула Татья и отвернулась к окну, глядя на огни ночного города. Подобно светлякам они проносились мимо, сливались в разноцветные полосы. Резко возникали из темноты и снова гасли рекламные баннеры, и ни одной надписи не удавалось прочесть. Татью душила обида за Молчуна. Они в этом «Анти-гене» все параноики. Наверное, и ей никогда не начнут доверять в полной мере, и при любом удобном случае будут напоминать о срыве операции в «Инфинити».

Они подъехали к трехэтажному зданию-коробке с узкими окнами, закрытыми на ролеты. Кирпичные стены были разрисованы граффити, над дверью красовалась пошлая надпись, выведенная кривыми красными буквами. Машина остановилась прямо у входа.

– Мы на месте, – бросила Инга, и с кошачьей грацией выпрыгнула из авто.

Внутри пахло сыростью и плесенью. Склад явно нуждался в ремонте: облупленные стены, побитая плитка на полу. Большая круглая лампа под потолком тихо потрескивала и порой моргала, будто вот-вот погаснет. Зато количество оборудования поражало, и Татье сразу вспомнился центр обработки данных, виденный в новостях. Молчун сидел в продавленном затертом кресле, больно похожем на то, что было у него в сарае, и царствовал над всем этим хаосом техники. У него даже скипетр в руке был – дека.

– Привет, – сказала Татья, приблизившись и заглянув ему через плечо.

На дисплее деки был виден коридор, который все длился и длился, изгибаясь то вправо, то влево; у нее даже слегка закружилась голова от скорости и многочисленных переходов.

– Что это? – спросила Татья.

– Михей скинул один из конструктов, где держали бравого полицейского, – сказал он, не оборачиваясь.

– Я буду его оттуда спасать?

– И оттуда и еще черт знает откуда.

– А я взяла себе позывной Кларисса, – поделилась Татья и тут же почувствовала на себе колючий взгляд Инги.

Молчун покосился на нее через плечо, проворчал:

– Я так и знал, что этим закончится. – И вдруг подскочил, как ужаленный: – Еш ты ш! Кто тебя так разукрасил?

Татья хотела ответить: «Один совершенно незнакомый человек», но тут снаружи раздался шум подъезжающих машин. Сама себя не помня, она сорвалась с места и, оттолкнув Ингу, выскочила на улицу. К складу подъехали три джипа. Стекла выбиты, крыша с кабины одного сорвана. Из машин выскочили антигеновцы, но Татья их не замечала. Они скользили мимо точно призраки, а реальным был только тот, кого Михей с Арсеном вынесли на носилках. Больничная пижама на нем посерела от пота, кое-где красными кляксами расплылась кровь. Руки были покрыты синяками, на сгибе локтя виднелась гематома, чуть выше катетер из которого тянулась трубка от капельницы. Сильный и здоровый мужчина сейчас напоминал манекен; не человек – оболочка. Там ли еще его разум? Жив ли он? Татья закрыла рот ладонью, чтобы не завыть в голос, и побежала сначала к машине, потом рядом с агентами, пытаясь заглянуть через их руки и увидеть лицо Егора.

– Не путайся под ногами! – рявкнул Арсен.

Красная Инга уже открыла им дверь, и Егора занесли внутрь.

Войдя, Татья увидела, что Молчун вскочил со своего кресла и тоже засуетился: разметал по сторонам пустые картонные коробки, освободив место рядом с декой, и сказал:

– Ставьте каталку сюда.

Бестужева подвезли куда указал твинсер. Его руки безвольно свисали с каталки, лицо было серым и заострившимся, как у покойника.

Татья прижалась к стене, тихонько плача.

– Уверены, что не поздно? – спросил Молчун, скептически его оглядев.

– Если заткнешься и поскорее подключишь ее к конструкту, будет не поздно, – рявкнул на него Михей.

– Хорошеично, – быстро сказал Молчун. – Только я пойду с ней.

– Чего?! – вскинул брови Михей. – Ты же, падла тощая, не собирался, когда я тебя просил. Даже за деньги не соглашался.

Татья изумленно приблизилась к ним.