В тупике бесконечности (СИ) - Кельт Владимир - Страница 82

– Уже забрал.

– Я выполнила задание! – пролепетала она тоненьким голосом. Собственный писк показался ей тише мышиного.

– С этим мы еще разберемся, – хмуро перебил Михей и кивнул Арсену: – Вези сюда, только… ну ты понял.

– Что только? – испуганно переспросила Татья.

Завершив вызов, Арсен убрал коммуникатор в нагрудный карман спортивной куртки и двинулся к ней, как неумолимо приблежающаяся лавина. Татья попятилась вдоль стены.

– Что ты должен был понять? – спросила она дрожащим голосом.

– Узнаешь в свое время, – хмыкнул он и, схватив ее за локоть, вывел из комнаты.

Вместе они поднялись на лифте в вестибюль. Расспрашивать о чем-то еще Татья больше не решалась. Едва поспевая за широкими шагами Арсена, прошла на парковку. Он остановился возле темно-синего «форда», открыл для нее переднюю дверцу. Татья села, сцепив руки между коленей. Арсен залез следом за руль и, вытащив из бардачка серую вязаную шапку, бросил ей.

– Я не замерзла, – недоуменно сказала она.

Оскалившись, он натянул шапку Татье на голову, так, что ткань закрыла лицо до носа.

– И не вздумай подглядывать, – рявкнул Арсен. – Увижу, мало не покажется.

Она шумно сглотнула, кивнула. Не хотят, чтобы знала, куда повезет. Что ж, не самый ужасный вариант развития событий, по-крайней мере, стало понятно, о чем говорил Михей.

Ехали молча. Татья даже боялась дотрагиваться до шапки и только раз решилась заговорить, спросила:

– Как Егор?

Но, не получив ответа, снова замолчала. Порой через толстую вязку шапки просачивался яркий свет, порой наоборот становилось темно, будто наступила ночь, и она понимала, что машина въехала в тоннель. Однако по большей части было ровно-серо, и тогда Татья полагалась на слух: вот мимо со свистом проносятся машины – значит едут по автостраде. А вот под шинами зашуршал гравий, и по днищу застучали мелкие камушки – свернули на проселочную.

Наконец, Арсен затормозил, заглушил мотор.

– Шапку не снимай, – приказал он, хотя Татья и не собиралась.

Звук открываемой дверцы, холодный воздух по ногам.

Та же крепкая рука вытащила ее наружу. В левую пятку воткнулось что-то острое, кажется, осколок стекла. После тепла салона, Татью пробрала дрожь, и она плотнее укуталась в плащь.

Не говоря ни слова, Арсен повел ее, придерживая за локоть. Камни скоро закончились и теперь покрытие напоминало бетон. Слева и справа раздавалось механическое жужжание, словно они попали на поле металлических цветов, над которыми парят металлические шмели. Остановка. Истошный скрип двери.

– Высокий порог, – предупредил Арсен.

Татья подняла ногу, но все же задела порог пальцами, ойкнула. За спиной тяжело лязгнула дверь.

Они прошли еще метров пятьдесят, когда с нее одним движением сняли шапку. Татья увидела, что находится в большом цеху. Вокруг стояли станки с тонкими клешнями роботов-сборщиков, слева жужжал конвейер – именно он напомнил шмелей. На ленте конвеера ехали уже готовые деки для твинса и скрывались в пасти упаковочного 3D принтера. Раньше Татья визжала бы от восторга, увидев столько богатства в одном месте, а сейчас… Сейчас тоже хотелось визжать, но только от страха.

– Иди, иди, – тихонько подтолкнул в спину Арсен. – Нам дальше.

Миновав цех, они спустились в нижние помещения. Вот и лаборатория «Анти-гена». Судя по нераспакованным коробкам и явному дефициту мебели, переехали недавно и в спешке, но тем не менее, люди уже во всю трудились. Арсен повел мимо антигеновцев, и Татья ловила на себе взгляды: презрительные, любопытные, злобные и ни одного сочувствующего или просто доброжелательного. Взгляды обкалывали с разных сторон, так что она чувствовала почти физическую боль. Татья была для антигеновцев врагом, предательницей. Это они еще не знают, что Кирилла убила она. Или знают? Скорее всего нет, иначе уже разорвали бы на куски.

«Простите меня! – хотелось кричать ей. – Это вышло случайно! Я выполнила задание, чип у Арсена! Простите меня!»

Но она понимала, что никто не станет ее слушать.

Тем временем, они подошли к высокой, почти до потолка перегородке, разделяющей зал. Арсен скользнул своим чипом по считывателю, и дверь из матового пластика отъехала в сторону. Помещение оказалось небольшим, по-спартански обставленным: пластиковый стол, несколько стульев, кулер с водой. За столом сидел Михей и смотрел на Татью взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Больше никого не было.

Она в испуганном изумлении отпрянула назад, врезалась в стоящего за спиной Арсена. Пришлось войти. Татья поняла, что на самом деле всю дорогу мечтала увидеть Егора и не сомневалась, что он придет. Теперь, не обнаружив его здесь, ощущала абсолютную пустоту, как в вакууме.

– Вот чип, – произнес Арсен, протягивая Михею браслет.

– Проверяли? – спросил тот, по-прежнему в упор глядя на Татью.

– Нет еще, мы же только приехали.

– Отдай на проверку.

– Ладно, – он покосился на Татью, как будто колебался: сказать ей что-нибудь хорошее или нет. Решив, что нет, вышел из комнаты. Дверь за его широкой спиной, обтянутой синей спортивной курткой, задвинулась.

– Я убила легионера! – выпалила Татья неожиданно для себя самой. – А провалить операцию… не хотела.

Она смешалась и замолчала. Михей смотрел на нее все тем же тяжелым взглядом.

– Я принесла чип, – совсем тихо добавила она.

– Ты ведь умеешь ориентироваться в конструкте? – неожиданно спросил Михей.

– Не совсем в конструкте, в твинсе, это…

– Я знаю, что такое твинс, – перебил он и, с ухмылкой добавил: – В отличие от тебя знаю. Твой твинс это низкие уровни разработки конструктра «Центра». Шелуха, игрушки, а ядра – на высоких уровнях.

Татья молчала, переваривая информацию. А еще волновал вопрос: почему Михей завел об этом разговор?

– До шестого уровня, это всего лишь игра, – продолжал он. – Дальше начинается территория службы безопасности «Центра ГЭК». Виртаульная жизнь становится реальной.

– Я слышала об игроках высоких уровней, так называемых, твинстанутых, – проронила она.

– А, это глупцы, которые хотят подняться к звездам, – хмыкнул Михей. – Расспроси своего дружка Молчуна, он тебе расскажет, как эти идиоты пытаются обойти блоки, радуются преодолению каждого заслона, а ведь именно заслоны защищают их мозги от выгорания. Самые упертые прорываются, и тогда у «ГЭКа» появляется новое мясцо для экспериментов.

Татью передернуло:

– Хочешь сказать…

– Надо же им на ком-то пробовать новые разработки, а когда человек сам так рвется умереть, почему бы не предоставить ему такую возможность, – усмехнулся Михей.

Татья понимала, что он прав. Она и сама давно что-то подобное подозревала, но не хватало смелости довести логическую цепочку до конца.

– Почему ты рассказываешь мне обо этом? – спросила она.

– Потому, что Бестужеву сейчас поджаривают мозги в этой хренотени, – ответил Михей.

У Татьи потемнело в глазах, воздух кабинета стал вдруг сухим и колючим.

– Что? – переспросила она.

– Его арестовали, – бесстрастно продолжил Михей. – Из Комиссариата тайно вывезли на один из складов, принадлежащий какой-то «дочке» «Центра». Куперману вздумалось его спасать, мол, без него доктор Леонардо никогда не станет сотрудничать. Так что благодари профессора, потому как я считаю, что проще и гуманнее было бы его убрать.

Татья глянула на него с такой яростью, что если можно было бы убить взглядом – Михей упал бы замертво.

– Не надо на меня так смотреть, Таня. Я откровенен с тобой, говорю как есть. Мне было бы жаль так поступить, но я бы это сделал. Но Куперман решил иначе и сейчас мы готовим штурм склада, чтобы вытащить бренное тело Бестужева. А вот с разумом все сложнее. Тут нужна тонкая работа и проникновение в конструкт кого-то из вне – иначе он станет овощем.

Гнев не отступал. Внутри будто скручивалась пружина из ярости, Татья почувствовала прилив энергии: злой, бешеной, разрушительной.

– Конкретнее?