Кольцо Тритона - де Камп Лайон Спрэг - Страница 39

Немногие уцелевшие гамфазанты, которые попадались на пути, с воплями удирали при виде его платка и вуали. Банды гведулийских наездников не обращали на него внимания, разве что изредка окликали при встрече. В одной из разоренных деревень Вакар присоединился к группе разбойников и долгое время наблюдал, как они обращаются с верблюдами. Выяснилось, что животные садятся и поднимаются, повинуясь определенным цокающим командам.

Когда пища в трофейных мешках подошла к концу, Вакар убил брошенную корову и с помощью медного наконечника пики и каменного топора вырезал несколько подходящих кусков мяса. Отдав этой неприятной работе битый час, он подвесил к седлу несколько фунтов узких полосок говядины, чтобы высушить на солнце. До конца следующего дня, пока вялилось мясо, он ехал в плотной туче мух. Не будь на нем широченного платка и вуали, он бы, наверное, сошел с ума от их жужжания. Вакар бы предпочел корове небольшого поросенка, но, похоже, гамфазанты не разводили свиней. С тех пор как Вакар покинул Фаяксию, он не видел ни одной свиньи, только в саваннах на глаза попадались большие дикие кабаны. Когда мясо высохло, принц уложил его в мешки, предварительно вылущив ногтями личинки мух.

Вакар привык путешествовать с большим запасом одежды, снеди, оружия и торговых металлов, а также в сопровождении по меньшей мере одного слуги, достаточно выносливого, чтобы все это таскать. Но гамфазанты ободрали его как липку, и принц был вынужден вести более чем скромный образ жизни — практически без имущества, не считая запаса пищи и орудий для ее добычи. Вакар знал, что никогда не привыкнет к этому, и ему очень не хватало Фуала.

Благодаря ужасу, который внушал туземцам костюм гведулийца, на этом этапе путешествия люди причиняли Вакару гораздо меньше беспокойства, чем верблюд. Дромадер — неприхотливое и неутомимое животное, любая растительность годится ему в пищу, но он глуп и очень неуклюж. По-настоящему хорошо он делал лишь одно: нежданно-негаданно вставал как вкопанный, затем падал на колени, вынуждая Вакара кувырком вылетать из седла, и устраивался безмятежно жевать жвачку.

Ценой небезболезненного опыта Вакар постиг искусство обращения с верблюдами. Хочешь, чтобы верблюд пошел — помаши арапником перед его глазами, хочешь остановить — натяни повод и ударь по голове рукоятью плети. Размеренный шаг вытерпеть легче, чем быстрый, — не так сильно качает из стороны в сторону, а уж бег вообще невыносим.

Вакар горевал о печальной участи Фуала и мрачно размышлял о кровопролитиях, с которыми постоянно сталкивался в пути. Все это, определенно, происки богов. Почти всех, кто относился к нему с симпатией — королеву Арамне, Фуала и Абеггу из Токалета, — постигла ужасная участь. Что за проклятье лежит на нем? Ведь он не кровожаден, он всего лишь хочет, чтобы ему позволили спокойно выполнить свою миссию...

На юго-западном берегу озера Кокутос селения встречались реже, как и следы гведулийского нашествия. Вакар снял вуаль, затруднявшую дыхание, и остановил верблюда неподалеку от стада коз. Пастух не убежал — должно быть, он ничего не слышал о вторжении кочевников. Благодаря нескольким понятным обоим словам, а большей частью — языку жестов, Вакар узнал, что от озера эта дорога ведет через песчаные пустыни к оазису Килиессе, а оттуда можно добраться до реки Ахерон, которая впадает в море. Козопас никогда не слышал о Тартаре и его черных искусниках, но Вакар был уверен, что найдет эту страну, когда достигнет Западного Океана.

Двумя днями позже Вакар поднялся на склон холма и увидел оазис Килиессе. Среди пальм двигались люди. Он давно не слышал человеческих голосов, лишь визг шакалов, смех гиен, булькающие стоны и кряхтение верблюда. Вакар с радостным криком погнал дромадера вниз по склону.

Но стоило приблизиться к оазису, как навстречу верхом на ослах выехали трое мужчин. Они нещадно лупили пятками своих животных. Всадник, ехавший впереди, натянул лук, и стрела задела Вакара. На щеке повыше бороды осталась двухдюймовая ссадина.

Вакар был так изумлен, что даже не уклонился от стрелы. Но он быстро пришел в себя. Двое других нападавших держали по пучку дротиков в одной руке и по одному дротику — в другой. Они подъехали ближе, и дротик угодил в седельную раму. Вакар, держась за деревянный стержень, резко наклонился вперед и нацелил пику на третьего наездника как раз в тот момент, когда тот метнул свое оружие. Дротик пролетел мимо, но умирающий наездник вцепился обеими руками в древко пики, и принц не сумел ее удержать.

Вакар развернул верблюда, сдвинул на предплечье щит, обтянутый страусиной кожей, и, выхватив из колчана гведулийские дротики, двинулся на своих недругов. Те тоже повернулись и подпустили его поближе, затем один выпустил стрелу, а другой метнул дротик. Стрелу Вакар принял на щит, дротик поразил верблюда. Еще один из дротиков лорска пролетел мимо цели, зато другой попал в осла лучника. Осел взвился на дыбы и сбросил наездника на песок.

Человек, которого Вакар ударил пикой, тоже упал с осла, а уцелевший наездник поскакал галопом в пустыню. Лучник встал и бросился бежать, но лорск погнался за ним, бросая дротики с кремневыми наконечниками. Наконец враг упал. Из его спины торчало пять дротиков. Вакар заставил верблюда опуститься на колени, спешился, подошел к лежащему и каменным топором раскроил ему череп.

Принц осмотрел поле битвы. Пронзенный пикой человек умирал, из уголка рта струилась кровь. Раненый осел исчез за барханом, а уцелевший уже ощипывал чахлый куст. Вакар осмотрел верблюда и обнаружил, что дротик с каменным наконечником засел в плечевой мышце. Он выдернул дротик, выступило немного крови, но верблюд жевал жвачку с таким видом, будто не чувствовал боли.

Вакар высвободил пику и с опаской приблизился к пальмам. В оазисе он увидел двенадцать обнаженных негров — девять мужчин и три женщины; деревянные жерди на плечах и веревки на шеях невольников вынуждали их держаться вместе. Один из них — юноша по имени Йоджу мало-мальски говорил на гесперийском — торговом языке, широко распространенном на берегах Западного Океана.

— Мы живем между реками Ахерон и Стоукс, за южной границей страны, которую вы, северяне, называете Тартаром, — объяснил Йоджу. — Вождь племени Абику (да будут его жены вынашивать скорпионов) продал нас этим работорговцам из Керне. Господин, мы надеемся, что ты нас не убьешь.

— Почему торговцы напали на меня? — спросил Вакар.

— Они очень боятся гведулийцев. Известно, что кочевники убивают всех, кто встречается на пути. Работорговцы приняли тебя за гведулийского разведчика и решили, что их единственный шанс на спасение — убить тебя до того, как ты вернешься в свою шайку.

— Опять пролилась невинная кровь...

Вакар призадумался, опираясь на пику. Двое-трое крепких рабов ему бы очень пригодились, но он не мог взять с собой всех этих людей. От пеших, да еще связанных, проку будет мало, а если их освободить, они, чего доброго, убьют его спящим и разбегутся. Даже если Вакар хладнокровно переколет всех невольников, кроме одного (чего он, конечно, не сделает), то и этот один способен размозжить ему ночью голову.

— А как бы вы поступили, будь у вас выбор? — спросил он.

— Вернулись бы домой.

— Тогда послушайте: я не гведулиец, а мирный путешественник и направляюсь в Тартар. Я намерен вас освободить. Вам хватит еды, чтобы добраться до ближайшего селения?

— Да.

— Вдобавок мне нужен слуга для путешествия в Тартар. Если ты, — он указал на Йоджу, — предпочтешь сопровождать меня, я буду тебя кормить, а когда мы доберемся до Тартара, вознагражу и отпущу. Но готов ли ты поклясться своими богами, что будешь служить мне верно и преданно, пока я не найду человека, которого ищу?

Йоджу поклялся. Вакар освободил негров, раздел мертвецов и поймал уцелевшего осла. Среди добычи оказалась хорошая шерстяная туника, несколько золотых колец и горсть медных брусочков, а также бронзовый тесак с дважды изогнутым двухфутовым клинком наподобие тамузейрской сапары.