Болтливой избы хозяйка 2 (СИ) - Шкот НатАша - Страница 139

— Потому не отказывайся! Проживи жизнь заново! Заслужи прощение! И когда придет твой час, там, — он показал рукой куда-то в небо, — ты встретишься с теми, кого любила! Этого я хочу для тебя! Второго шанса! Понимаешь?

— Да, Нег! Но не соглашусь!

— Да не будь ты дурой, Нида! — огневик уже не кричал, он орал, брызжа слюной, — я слишком многих жизни лишил, выискивая пути вернуть тебя! Изо дня в день помня, что ты жаришься в смоле, тогда как я… хожу под солнцем! Мне муки твои снились, Нида… любимая… я молю тебя… не возвращайся туда… — он внезапно рухнул перед ней на колени, — не откажи мне хоть один раз! Один единственный раз!

— И еще раз «нет»! — Нидара сделала шажок назад, не дав огневику коснуться даже края рубахи, — я несу наказание за свой проступок! Я заслужила сию кару, — она склонила голову, набрала в грудь побольше воздуха и добавила дрожащим голосом, — не ищи меня более! Не губи невинных! Я… презираю тебя… презираю себя за… за то… что была с тобой… И я не могу… видеть Меча, пусть и люблю его до сих пор! Не… не посмею в глаза его поглядеть! В глаза детей своих! Так что… прощай, Нег! Забудь!

Женщина развернулась и быстрым шагом пошла в сторону прохода. Остановилась лишь возле Степки, обратившись к ней нежным голосом:

— Крепись, наследница! Нелегка наша ноша, но она по силам!

— Угу, — всхлипнула Степка, не имея сил даже поднять голову, — еще скажи, что время лечит!

— Не скажу. Нет снадобья от недуга, нареченного любовью, — вздохнула Нидара, искривив полные губки, — однако… — но договорить не успела. Как из-под земли выросшая Матильда схватила Ниду за руку и столкнула в проход.

— Пошла ты! Сучка рыжая! — сплюнула в яму и пробормотала какое-то заклятие. Дрогнула земля и проход в Мир Мертвых затворился.

— Не-е-е-ет! — прохрипел огневик.

«Худое худым и кончается»

— Забери побрякушку свою, обманщик! — Матильда зашвырнула кольцо Николаю прямо в лицо, однако тот даже не глянул на нее. Широко раскрыты глазами он продолжал таращиться на то место в земле, где сгинула Нидара. И постарел как-то враз, годков эдак на пятьдесят. Сдулся, высох. Плечи поникли, взгляд пеленой затянулся.

А ведьма, лишившись дурманящих чар, растеряно поглядела по сторонам. В лицо сына заглянула, внука. Словно медленно осознала все, что натворила. За сердце схватилась, ахнув. А затем, спотыкаясь, побрела в свою курью. Ни Гор, Ни Никита, за нею не последовали.

— Все равно будешь со мной! — шипящий голос огневика был тих, но отчаянно тверд. Он выхватил из сапога кинжал и вогнал себе в грудь по рукоятку. Захрипел и упал на колени, — в адовом жупеле вместе жариться будем! Моя ты, Нида! Все равно моя…

— О Боже… — прошептала Степанида, зажав ладонью рот.

— Нет, не твоя! — ответило ему Небо. И уже совершенно никого не удивив, на землю спустился… Числобог!

— Что, явились, не запылились? — в полной боли гримасе Николая было столько ненависти, странно как Числобог на месте не сжарился, — поздно…

— Я один, — пожал плечами бог, разодетый в мантию, как у звездочета. И в отличие от Нидары, выглядел он… мелко, что ли. Одним словом, хуже, нежели в видениях прошлого, — однако вовремя. Как и завсегда, да-да…

Окинул взглядом каждого присутствующего, ухмыльнулся, бороду почесал.

— Одно жаль, в глаза Нидаре не скажу, что она прощена за свой поступок! — покивал, вроде как расстроенно, пряча ухмылку, — уже сейчас ее душа соединиется с семьей!

— Нет! — захрипел огневик, вырывая кинжал из груди, — самоубийство не прощается! Единственный грех, который…

— Ты мне говоришь о правилах? — Числобог присел на корточки подле Николая, — своим отказом от чужой жизни Нидара заслужила прощение! И это не тебе решать.

— Суки! Ненавижу вас! — прохрипел Николай и… испустил дух. Так и помер с гримасой ненависти на лице.

— Эх, бесславный конец, Негослав! — бог поднялся, отряхнул одежду, — а какой перспективный негодяй был — и вроде даже грустно вздохнул.

«И среди зол есть выбор»

— Так-так-так! — Числобог подошел к Степке, которая глазела на него с примесью обиды и злости, — чего глазками-то стреляешь? Аль недовольна чем?

— Шутить изволите? — изогнула бровь Степка. И вот честное слово, ни капли страха у нее больше не было. Исчерпался весь.

— Серьезен, как всегда! — улыбка бога могла бы быть красивой, не будь он тем, кем был, — для тебя все вообще удачно сложилось!

— Удачно? — неверяще переспросила, — Вы это называете, УДАЧНО? У меня муж погиб! Жених умер! Да вы — псих!

— Никакого уважения! — поцокал языком, — молодежь-молодежь, сколько для вас не делай, все мало! Неблагодарные!

— И что же вы мне сделали? А? За что благодарить? — Степка так разозлилась, было бы чем, запустила бы в этого наглого божка.

— Фу, грубиянка! Хотел сказать — не скажу! — надо же, он еще и обиделся. Отвернулся.

И тут на обгоревшей поляне появилось еще одно лицо. Одетая в белые одежды красивая молодая женщина.

— Пришла? — спросил ее Числобог, — молодец, успела! Давай, что принесла!

Жар Птица, а это была именно она, дернулась от протянутой руки бога и обошла его по дуге. Подошла к Степаниде и уронила ей на колени перо. Красивое, золотое.

— Одна жизнь. Сама выбери, кому вернуть! — и уже начала таять в воздухе, когда Числобог крикнул ей вслед:

— Они простили тебя! Ты можешь вернуться!

— Но я не простила их! — был ответ одинокой, но гордой женщины.

— Жизнь? — повторила Степка, разглядывая дар, — это жизнь?

— Жизнь! — подтвердил бог, — из двух умерших можешь выбрать одного. Тебе решать кого вернуть!

— Да что тут решать?! — возмутилась Степка, брезгливо глянув в сторону тела огневика, — конечно же Антон! Как это работает?

— Что ж! Твой выбор! — изрек божок, — положи перо на голову, он и очнется!

Антон пришел в себя в прежнем теле, теле человека. Полностью обнаженный, он застонал и повернулся на спину. К нему тут же бросился Никита. Снял рубашку и набросил на бедра друга.

Степанида зажала ладонями рот и заплакала, впервые за этот день от радости. Вот и конец. Вот и завершилось. Все хорошо, они спасены, мерзкий Николаша сгинул. Только… Грея нет больше с ними… И догадка, острая, пекущая, как самый жгучий перец, обожгла в груди. «Из двух умерших можешь выбрать одного» Но ведь… Числобог не имел ввиду Николая! Он имел ввиду Антона и Грея! Вот из кого она должна была выбрать! Мерзкий бог! Он нарочно не исправил ее, хотя видел, что она неправильно поняла его слова.

— Вы! Вы! Обманули меня! — повернулась к нему, — это… жестоко! Это… гадко! Это…

— Что, уже сожалеешь об выборе? — соболиная бровь Числобога изогнулась иронично.

— Да! Что?! Нет… — осеклась Степка, посмотрев на Антона, который еще не до конца пришел в себя и попятилась, растерявшись. Нет-нет, она не жалела, Антон достоин жизни.

Но тем не менее в груди пекло. У нее был шанс спасти Грея, был… И она не спасла…

— Вы, мужи, доказали, чего достойны! А мы, боги, редко делаем людям два подарка… Вы же их получите!

— О каких подарках речь? — спросил Петр.

— Первый дар богов — ваши силы! — возмутился бог, — запамятовали?

— А второй? — хмыкнул Гор. Он впервые подумал, что пожалуй, прожил бы лучшую жизнь без этой чертовой силы. Сколько проблем она ему создала.

— А второй — будет! Заслужили, отвагой доказали…

— И что за дар?

— У каждого свой. Узнаете в положенный час.

— Ну конечно. Прямо сказать, это не по-божески было бы, да?

— Какой догадливый!

— А… а Степа, как же она? Как теперь мы все? — решился спросить Никита.

— Мы обещали ей свободу, она у нее теперича есть!

— О какой свободе речь?

— О свободе выбора. Теперь она сама может выбрать, быть ей Слагалицей, человеком, или тем, кто она есть по праву рождения!

— Что? Это вы о чем? — встрепенулась Степанида, — я могу не быть Слагалицей? И что значит по праву рождения?