Карт-Бланш для Синей Бороды (СИ) - Лакомка Ната - Страница 86

- Все это ложь на лжи… — начал граф, но королева приказала ему замолчать и вперила взгляд в меня.

- Теперь отвечайте вы, — потребовала она. — Какие отношения связывали вас с сэром Оуэном?

- Мы всего лишь жили по соседству в детстве, — торопливо принялась объяснять я.

- Я не видела его много лет, пока не встретила на балу у милорда де Конмора, и нас связывали… связывали только приятельские чувства, до тех пор, пока он не открыл свою ядовитую сущность!

- Она говорит неправду, — кротко промолвила Милисент. — Как раз в тот день, когда меня пытались убить, я застала леди Бланш и сэра Оуэна в спальне, они предавались прелюбодейству. Потешаясь над милордом графом, который как раз был в отъезде. Они называли его рогоносцем, у которого рога такие ветвистые, что для них и сам замок Конмор покажется тесным, как лачуга дровосека.

- Подло врешь, змея! — крикнул Ален, бросаясь вперед, но королевские гвардейцы удержали его.

- Нет, милый, я говорю правду, — сказала Милисент, глядя на него с жалостью. — И еще они говорили, что отправят милорду отравленные конфеты, которые леди Бланш обещала изготовить самолично. Она сказала, что у милорда будет самая вкусная смерть на всем белом свете.

Слыша это, я потеряла дар речи от такого бесстыдства и закрыла пылающее лицо ладонями.

- Посмотрите! Ей стыдно! — крикнула Милисент звенящим голосом.

По залу прошел приглушенный ропот, а я испуганно опустила руки и замотала головой:

- Нет! Нет! Все не так! Сэр Оуэн просил меня стать его женой, просил дважды, но я отказала! Поверьте мне, ваше величество, я не смогла бы поступить так грешно и подло!

- Пустите меня! — граф оттолкнул гвардейцев и повернулся к королеве. — ваше величество, — сказал он страстно. — Я готов поклясться чем угодно, готов пройти любое испытание, чтобы доказать, что моя жена — самая чистая и добродетельная женщина на свете. Кроме меня ее не касался ни один мужчина, и выслушивать подобное от развратницы — вашей крестницы, для нее мучительно. Я никогда не женюсь на леди Милисент, даже если мне будут грозить казнью, а если заставите расстаться с Бланш… это будет хуже смерти.

- Уйдете в монастырь? — холодно осведомилась королева.

- Если это заставит вас поверить нам — Бланш и мне, то я готов принять постриг немедленно, — произнес Ален в звенящей тишине.

- Не слишком ли далеко ты зашла, Ригунта? — спросил король мрачно. — Мужчина сказал, кого он выбирает — законную жену, добродетельную женщину. Чего еще ты хочешь добиться?

- Значит, добродетельную? — переспросила королева, что-то обдумывая.

- Почти святую, — сказал Ален.

- Вы в этом уверены?

- Я верю ей больше чем самому себе, — ответил он просто.

Слезы подкатили к горлу, когда я это услышала. Наверное, никогда я не любила мужа так сильно, как сейчас.

Хорошо… — протянула королева. — Вы почти убедили меня. Раз желание графа — этого камня преткновения для двух женщин — быть мужем самой добродетельной, я предлагаю испытание…

- Что угодно, ваше величество, — Ален преклонил колено перед креслом королевы.

- Требуйте — и я исполню.

- …испытание не для вас, Конмор. Для ваших леди.

Граф вскинул голову, не понимая.

- Что вы так уставились на меня? — королева скупо улыбнулась. — Они пройдут испытание, мы выясним, кто из них — самая добродетельная, и вы получите жену. Согласны?

Ален медлил, и королева тут же высмеяла его колебания:

- Или вы сомневаетесь в добродетели леди Бланш? Которой верите больше чем себе?

- Вы неправильно поняли мое замешательство, — возразил Ален спокойно. — Я не могу согласиться на это, не зная, что предстоит пройти Бланш. Я не хочу ей рисковать.

- Ей ничего не грозит, де Конмор, — подперев подбородок, королева смотрела на него прямо и насмешливо. — Она останется жива, здорова и невредима. Даю вам в этом слово. Или вы настолько не доверяете своей королеве? Разве я хоть раз вела себя глупо и необдуманно, чтобы вы могли меня в этом упрекнуть?

- Нет, ваше величество, — ответил Ален. — Вы всегда проявляли недюжинную мудрость.

- Так будет и в этот раз. Вы согласны?

Ален медленно оглянулся, посмотрев на меня. Лицо его смягчилось, он еле заметно улыбнулся мне и кивнул, давая понять, чтобы я не боялась.

- Я согласен, — сказал он громко. — Я уверен, что моя жена — Бланш де Конмор, добродетельнейшая из женщин.

Сердце мое оборвалось куда-то в пятки, и я даже не могла дышать. Добродетельная? Я?! Та, которая из-за денег согласилась вступить в брак, который на самом деле не был браком? Которая желала чужого мужчину так, что готова была отдаться ему при первой же возможности? Которая обманывала мужа, обещая принять на себя проклятие, которого не существовало? Лоб мой покрылся испариной, и я отерла его рукавом, позабыв о платке. Наверное, я крикнула бы, что не желаю этого испытания, но взгляд Алена остановил меня. Его взгляд удерживал, успокаивал, безмолвно убеждал, что все будет хорошо. Может, и вправду — будет?

- Я тоже согласна, — подтвердила Милисент. — О моем позоре известно уже всем, но я готова поклясться, что ни один мужчина, кроме милорда Конмора не держал меня в объятиях.

- Леди Бланш тоже согласна? — поинтересовалась королева.

Мне пришлось приложить усилие, чтобы кивнуть.

Король заерзал в кресле и спросил:

- Вы что задумали, моя дорогая? Это будет уместно при таком скоплении народа?

- Думаю, вам предстоит забавное зрелище, — ответила королева загадочно и поманила одну из своих фрейлин.

Прошептав что-то ей на ухо, королева улыбнулась с таким торжеством, как мог бы улыбаться Господь Бог, свершив последний суд на этой грешной земле.

От страха ноги совсем не держали меня, и я села на лавку. Что касается Милисент, она, наоборот, выпрямилась — златокудрая, похожая на фею, ничем не выказывающая боязни.

— Солома прелая, порой. Казаться может розой…

Надтреснутый голос, прозвучавший под сводами Конмора, поразил меня точно так же, как если бы эту песенку пропела моя покойная бабушка, вдруг объявившись перед королевской четой.

Вильямина!

Нищенка, гадалка, сумасшедшая — именно такой ее все считали, но сейчас даже королева благосклонно приняла ее появление. Вильямина несла длинный ларец из черного дерева и с поклоном преподнесла его королеве. Она поставила ларец на колени, положила ладони на крышку и сказала:

- Когда я собиралась сюда, то знала, что установить истину будет непросто. Поэтому мне пришлось обратиться… к мудрой женщине. И она подсказала мне выход. Вот в этом ларце находится верное средство. Оно долгое время хранилось от всех втайне, но пора вить его миру.

Она сделала эффектную паузу, наслаждаясь общим изумлением.

- Не томи, что там? — не вытерпел король.

84

- Это нечто, поистине, драгоценное, удивительное, божественное, — королева медленно подняла крышку, и все мы подались вперед, ожидая увидеть нечто волшебное — средство из страны фей, или ангельский эликсир правды, или еще что-то столь же чудесное.

Но ее величество достала… простую полотняную рубашку.

Фрейлина убрала ларец с колен королевы, и та развернула тонкую ткань — рубашка была некрашеной, белой, слежавшейся от долгого хранения, с заломами на сгибах. Глядя, с каким благоговением королева разворачивала ее, я готова была поверить, что это не простая рубашка, но выглядела она совсем не по-волшебному.

- Каждая из вас наденет эту рубашку на голове тело, — сказала ее величество нам с Милисент. — И мы сразу увидим, кто из вас добродетельней.

- Как прикажете, крестная, — сказала Милисент, кланяясь, а я невольно обхватила себя за плечи.

Неужели мне придется обнажаться перед всеми?! Нет, нет, невозможно!

- Моя жена не станет раздеваться, — сказал Ален угрюмо.

- Но другого выхода нет, — королева сделала знак своим фрейлинам: — встаньте вокруг, чтобы поберечь стыдливость наших леди. Кто готов первым?