Плохие привычки - Горбов Анатолий Анатолиевич - Страница 52

Таким образом, у меня на руках был полиэтиленовый мешочек размером чуть больше визитки с отчетливыми отпечатками пальчиков Свина на своей поверхности и шестью дозами его же наркоты внутри. Это просто не могло не сработать как подстава. Я потирал руки и ощущал себя расчетливым и безжалостным мстителем, перед которым бледнел даже сам граф Монте-Кристо. Потому что у того были несметные сокровища, а у меня даже со сметными были большие трудности…

Угонщик при личной встрече оказался вовсе не угонщиком, но мне его специализация подходила. Звали его Кира, и он легко мог взломать любую сигнализацию. Работал он качественно, о чем заявил сам, да и запрошенный им гонорар впечатлил — потому как должен был обнулить мои финансовые запасы.

Поскольку выбор был классический — «кошелек или жизнь», я всего лишь для порядку прошепелявил тихонько: «Кофелек, кофелек… Какой кофелек?» — но выбрал все-таки жизнь и на запрошенную сумму согласился. Дав информацию об интересующем меня автомобиле, его завтрашнем ожидаемом местонахождении у «Кармины», ориентировочном времени операции и прочих мелочах, я пожал Кире руку и отбыл.

Мне просто необходимо было попробовать воплотить в жизнь очередной пункт собственного наполеоновского плана. Причем я должен был успеть это сделать, пока не начались продолжительные холода, которые выморозят с улицы моего подопытного торговца фруктами.

Тыкая в сенсорный экран своего любимого плеера с целью найти подходящую композицию, я переходил площадь Толстого. Впереди по курсу маячила спина искомого продавца витаминного товара. Покупателей вокруг него не было, и старательный работник ножа и арбуза занимался приведением витрины, несколько выщербленной недавними покупками, в привычно-соблазнительное аппетитное состояние.

Не знаю, кстати ли я тогда вспомнил, что в случае с киллером дядей Вовой старательно щипал себя за левую ляжку, но я чисто интуитивно ущипнул несколько раз левую ногу через карман, и было мне за это счастье. Когда до обладателя шикарной бейсболки оставалось метров пять, тот вполне заслуженно отвлекся на «Союзпечать». Я находился на одной линии между ним и свежим номером «Максима», когда в мозгу клацнуло, и песня сразу же перестала отыскиваться, ибо рука моя вместо уютного пластика плеера уже сжимала хорошо пропарафиненное яблоко сорта «Ред Делишес». А в ушах хрипловатым кавказским акцентом звучало: «Вай, какой хороший дэвушка!»

Обложку журнала с моего места видно было, мягко говоря, плохо. Но зато очень хорошо раскрылась причина моих неудачных попыток обуздать собственный дар на примере Большой Кепки, который видел журнал с 5 метров так же нечетко, как я с 10 метров. Другими словами, продавец был однозначно близорук, а я — неимоверно обрадован. Конечно, эйфорию мне доставил не сам факт его глазных проблем, а собственный удачно завершившийся эксперимент. Как же я сразу не догадался — ведь сам не так давно делал операцию по поводу близорукости и всякие нечастые, но характерные прищуривания Кепки должен был раскусить моментально!

Мне хотелось делиться своей радостью, и я в обнимку с одной свеженькой идеей нырнул в людской поток. Опасаясь зацепить кого-нибудь в густой толпе своей широченной улыбкой, я скользил по близлежащему рынку, отыскивая необходимый моей идее товар. Готовые очки продавал очень похожий внешне на Луи де Фюнеса мужчина.

Предложенную мне табличку из кабинета окулиста с пресловутыми буквами «ШБ» наверху я отказался рассматривать с положенного рубежа напрочь. Вместо этого я отошел на расстояние вдвое большее, чем несколько озадачил продавца. И продолжил его шокировать, когда очки с подходящим количеством диоптрий были уже подобраны. С загадочной улыбкой разыскивая свой черный бумажник в многочисленных карманах, я промурлыкал:

— Вот. Мне такие же, только затемненные и рассчитанные на периметр вашего лица! — я имел в виду, что овал лица продавца и расстояние между его зрачками гораздо более схожи с теми же параметрами Большой Кепки.

Когда я удалялся, сжимая подарочные окуляры, продавец волшебных стеклышек смотрел мне вслед, глубокомысленно качая головой и искренне считая меня наркоманом.

Не складывались этой осенью отношения с работниками аптек и оптик…

ГЛАВА 41

Аншлаг на подоконнике

Встреча Свина с шантажистом была назначена на полдень. Несмотря на всю важность этого события, Борис Михайлович не собирался пропускать обед в «Кармине», а обедать он начинал обычно не позже часа дня. Толстяк вез деньги, но расставаться с ними не планировал. Он прекрасно понимал, что шантаж — это всерьез и надолго. Что бы там ни пел этот пройдоха Вадим, дядя Лешича.

Люди были расставлены по местам и проинструктированы. Операцию разработал Коготь, начальник свинской охраны, он отслеживал ее точное выполнение из микроавтобуса у кофейни. Идеальной реализации этого действа соответствовали три пункта: 1) отбор видеоматериала, 2) сохранение денег и 3) несчастный случай для шантажиста.

Изначально Борису Михайловичу отводилась далеко не главная роль. Он всего лишь проверял актуальность видео, отдавал деньги в «хитром» кейсе и уходил. Но сам Свин предлагаемый сценарий подправил, и его стараниями вполне статистический реквизит — сигара, неизменный спутник дяди его бывшего химика, должна была серьезно и очень разрушительно выстрелить. И, при правильном раскладе, обеспечить наилучшее выполнение пункта № 3 за счет исключительных свойств «Шизы» и общей нервности обстановки.

Борис Михайлович волновался, ибо понимал — если на записи именно то, чего он опасается, он может не успеть покинуть город. И никакие деньги, никакие связи ему не помогут. Но оставался и небольшой шанс, что запись от 4 июля содержит какую-то другую информацию. Или вообще сделана не 4 июля.

Свин подъехал к кофейне без пяти двенадцать. Ему позвонил Коготь и сообщил, что Вадим уже 15 минут как приехал. Припарковал серый «Опель» в квартале от места встречи, занял удобный столик в углу кафе и жрет второй чизкейк.

После того как Свин пожелал шефу своей охраны ни пуха ни пера, а тот послал Бориса Михайловича к его ближайшему родственнику, основная фаза операции началась.

Настя не могла найти работу уже третий месяц. Сбережения не просто подошли к концу, они давно его миновали, и девушка все это время жила на заемные деньги. Конечно, если бы рядом было надежное мужское плечо, было бы полегче. Но после некрасивого разрыва со своим последним парнем начинать новые отношения с молодыми людьми она не торопилась. Да и подходящей кандидатуры, если честно, не было.

Впрочем, обстоятельства личной жизни ее сейчас не волновали. Сейчас ее волновали исключительно финансовые проблемы. Настолько, что она уже дважды ловила себя на том, что пристально разглядывает в газете объявление про «высокооплачиваемую работу для девушек». Конечно же, она никогда бы не клюнула на подобный вариант продажи души — в конце концов занялась бы какой-нибудь неквалифицированной деятельностью.

Но хотелось чего-то более достойного и лучше оплачиваемого, чем неквалифицированный труд. Диплом экономиста не особенно помогал этому желанию — без протекции устроиться в банк, или налоговую инспекцию, или страховую компанию было невозможно. А работать бухгалтером, как последние два года, не хотелось категорически: ну не ее это — дебет с кредитом. Вот бизнес-план составить или просчитать предполагаемую прибыль от вложений — это с превеликим удовольствием!

С такими невеселыми думами брела Настя сквозь объевшуюся моросящим дождем площадь в сторону областного казначейства, где договорилась встретиться с подружкой, там работавшей. Подружка обещала помочь — у них в отделе внутреннего контроля и аудита освободилась вакансия.