Танец над вечностью (СИ) - Дорогожицкая Маргарита Сергеевна - Страница 83

Она противно хихикнула и попыталась меня поцеловать, и я… Я позволил ей, прикрыв глаза, но не отвечая на поцелуй, не размыкая губ, не уклоняясь; я просто стоял и собирал безумицу по крупицам. И мне удалось. Ее образ сложился, протянув тоненькие нити к реальности. Они крепли и опутывали хищницу, сплетаясь в прочную мысленную сеть моей власти над ее телом. Безумица попалась, хотя еще не понимала этого. Она жадно целовала меня в шею, а ее рука уже ласкала… Я открыл глаза и приказал:

— Разомкните браслеты.

— Еще чего!.. — фыркнула она и осеклась, отшатнувшись.

Ее тело больше ей не повиновалось. Ненависть и страх понимания ловушки исказили лицо безумицы. Она корчила отчаянные гримасы и не двигалась с места, но в моих мыслях я уже видел, как она послушно идет и поднимает ключ, который валялся в пяти шагах от нас.

— Идите и поднимите ключ.

— Пшел… в… здницу…

Власть над ее телом давалась нелегко, тоненькая струйка пота скользнула по спине. Срамные мысли обрушились и затопили сознание, ими безумица пыталась отвлечь меня. Но я упрямо гнал ее вперед, к ключу. Походка у нее была деревянная, движения сделались дергаными. Ключ она подняла только с четвертой попытки.

— Ублдк… — выплюнула Хриз.

— Ключ! — я протянул руку ладонью вверх. — Ключ!

Она застыла, сжав ключ в кулаке так, что побелели костяшки. Ее лицо налилось нездоровым румянцем. Она сопротивлялась до последнего.

— Разожмите кулак, — почти ласково попросил я.

Со злобным шипением она уронила ключ в мою подставленную ладонь. Не сводя с безумицы взгляда и удерживая ее мысленный образ наложенным на реальность, я разомкнул железные браслеты. Растер запястье и приблизился к Хриз, немного ослабив мысленную хватку.

— Где Лешуа?

— В мою голову вам не залезть! — тут же взорвалась она, получив свободу говорить. — Его убьют, если я не верн…

— Помолчите, — поморщился я, мысленно закрывая ей рот и обходя ее кругом. — Едва ли вы приказали его убить. Тень вам этого не простит…

Ее запах щекотал ноздри, а при виде тяжело вздымающейся груди самому делалось трудно дышать. Мысль об утраченном символе целиком завладела мною. Я просто взгляну…

— Расстегните пуговицы… — у меня хватило ума не дотрагиваться до безумицы.

Ее дыхание сделалось хриплым, как будто бы ей тоже не хватало воздуха. Она не стала возиться с пуговицами, а просто рванула на себе воротник. Треск ткани, и вспыхнула ослепляющая белизна груди. Символ пульсировал. Его жар притягивал. Хотелось положить на него ладонь, закрыть глаза и… взять… овладеть… слиться воедино… тогда я получу не только тело, но и разум… узнаю о ней все…

Это были не мои мысли. Пусть с трудом, но я понимал это. И, несмотря на понимание, ничего не мог с собой поделать. Я отчаянно хотел ее коснуться. Наверное, также себя чувствует кролик, застывший и очарованный ядовитой красотой змеи, которая уже готова его проглотить… Проглотить… Очередная вспыхнувшая в сознании пошлая картинка бросила меня в жар. В горле пересохло, в висках застучало. Моя ладонь оказалась на груди безумицы, накрыв собой символ.

— Я заберу вас в замок… — пробормотал я, не отнимая ладони и водя большим пальцем по священной бесконечности на ее коже. — Заставлю все рассказать, во всем признаться. Вы больше никогда… и никому… не сделаете дурного… но я сохраню вам… жизнь…

— Да… да!.. Возьмите меня… — жадно отозвалась она.

— Замолчите… — я приложил палец к ее губам, содрогаясь от желания.

Ее губы онемели, но пошлый пьяный шепот прозвучал уже в моей голове:

— Так заткните мне рот… Цветочком… Вам же этого хочется…

— Нет. Нет. Нет…

Я прильнул к ее губам в поцелуе, погружаясь все глубже и глубже, рассыпаясь пеплом, теряя нити реальности, словно в горячечном бреду… А потом мир взорвался острой вспышкой боли и разлетелся осколками сознания…

Я очнулся в кромешной тьме, в которой плавали цветные пятна. Они кружились и подступали тошнотой к горлу. Затылок ныл тупой болью, в ушах гудело. Растеряно проведя рукой по голове, я обнаружил шишку и запекшуюся кровь. Попытался встать на ноги, но получилось только на четвереньки. В темноте моя рука наткнулась на что-то мягкое и склизкое. Когда я понял, что это тело убийцы, меня наконец стошнило. Хриз нигде не было. Исчез и кошель с камнями.

Офицер Матий с жалостью оглядел меня и покачал головой:

— Иди отоспись, пушистик… Смотреть на тебя больно.

— Его наняли убить меня. Он напал, и я…

Болезненно яркий свет заливал сцену. Стражники заворачивали тело в сукно, чтобы вынести его и отправить в ледник для вскрытия. Директор театра слезно умолял капитана Чапку не закрывать театр и не сообщать об еще одном убийстве. Хотя слухи уже наверняка поползли.

— Ты? — с сомнением протянул офицер. — Точно ты? А где оружие? Кстати, о прутья тебя башкой кто приложил?

— Он. Мы подрались… в смысле, он напал.

— Это Ву Сон, четвертый кинжал в Гильдии убийц. Ёжик шишканутый! Да ты что, всерьез думаешь, что я поверю, что ты мог с ним подраться? Этот тип не из тех, кто дерется. Он убивает! И убил его не ты!

— Я, — упрямо промычал я, пытаясь удержать равновесие на качающейся сцене. — Мне просто… повезло…

— Титька тараканья! — сыскарь подхватил меня под руку. — Ты на ногах не стоишь. Хорошо тебя мухоморка приложила. Это ведь она, да? Пошли, я отведу тебя в гостиницу. Эй, Кромс! Сбегай-ка за лекарем для господина Тиффано!

— Не надо… лекаря…

— Кто тебя спрашивать будет!..

— Сотрясение мозга. Нужен постельный режим и обильное питье.

От беспрестанной рвоты во рту был мерзейший привкус. Яркий свет доставлял сплошные мучения. Я натянул на себя одеяло, пытаясь укрыться от света и собраться с мыслями.

— … Но зрачки одинакового размера, и это хорошо. За ним есть кому ухаживать? Он не должен вставать с кровати.

— Да был с ним один… Эй, пушистик, а где твой приятель? Повар этот?

Мысль о Лешуа обожгла сознание.

— Какое сегодня число? — выглянул я из-под одеяла, щурясь на яркий свет. — Какое?

— Десятое мая, — растерялся офицер и сунул мне под нос два пальца. — Сколько пальцев видишь?

— Отстаньте! — я оттолкнул его руку и сел на кровати, мужественно не обращая внимания на тошноту. — Он должен был вернуться! Где Лешуа? Я же все отдал!.. Мне надо проверить!

— Лежите, лежите! — перепугался лекарь Дудельман, опрокидывая меня обратно в постель. — Вам нельзя вставать! Избыток желчи может подступить к мозгу и убить вас!

Я бессильно застонал и спрятал голову под подушку. Офицер выпроводил лекаря и вернулся, усевшись рядом со мной на постель.

— Пушистик… — осторожно начал он. — Ты это… отдыхай. Береги себя. И это… не волнуйся. Я прикрыл твою ложь. Хотя точно знаю, чьих поганых рук это дело!..

— Это я убил!.. — стукнул я кулаком по постели, однако высунуть голову не рискнул.

— Тише, тише! Ты так ты. Надо же… Ёжик шишканутый! Пришить наемного убийцу и глазом не моргнуть… Ловкая стерва. Но ты ей передай… ну когда увидишь…

— Я понятия не имею!..

— Тише, тише! Просто передай, что советник согласен на ее условия.

— На какие еще условия? — я выглянул из-под подушки и уставился на странно печального офицера. — Какие условия?!?

— Тише, тише!

Он попытался меня осадить, но я уже схватил его за грудки и затряс.

— Какие к демону условия?!? Что еще она задумала?!?

— Прости, Кысей, — голос сыскаря дрогнул, он впервые назвал меня по имени, а не дурацкой кличкой. — Прости, но больше я тебе ничего не могу сказать. Отдыхай.

Он осторожно высвободился из моей хватки и пошел к двери.

— Не верьте ей! Слышите? Не смейте заключать с ней никаких сделок! Она проведет вас! — надрывался я ему вслед.

Он остановился, повернулся ко мне и покачал головой:

— В том-то и дело, что нет. Цветочек слово держит. И советник тоже не рискнет ее обмануть. А мы с тобой просто пешки в их игре…

Он взялся за дверную ручку и пожал плечами: