Рыцари Гирты (СИ) - Фиреон Михаил - Страница 140

Пришел маркиз Раскет, поклонился, сообщил, что уже поздно, а еще предстоит готовиться к отъезду. Уже когда прощались, совсем вечером, принцесса Вероника отвела Вертуру за руку в сторону и призналась ему тихо.

— А я хотела отбить вас у Анны — и чуть улыбнулась — но теперь у меня есть Борис. Господь спас меня от исполнения еще одной моей дурной прихоти.

Она обняла его и поцеловала, коснувшись языком губ, отчего детектив очень смутился.

— Моя леди…

— Для вас с Анной я просто Вероника, я… — горько возразила она ему — вы верно несли свою службу, вы были искренни, были снисходительны ко мне. А теперь мы расстаемся навсегда и вряд ли когда-нибудь встретимся.

— Нет, моя леди, для меня вы всегда будете светлой леди-герцогиней, которую Господь Бог ниспослал нам в назидание, что Он никогда не бросит нас в беде — с поклоном вдохновенно ответил ей детектив.

— Спасибо вам Марк. Веру вашу, верность вашу, служение ваше, да помянет Господь Бог во Царствии своем!

Они еще раз обнялись, и вернулись к остальным.

— Анна — осторожно обняла и поцеловала она и Марису, указала на детектива — береги его. Он самое ценное, что у тебя есть, каким бы он не был.

— Марк — стукнувшись локтями и обнявшись на прощание, косноязычно заявил детективу Борис Дорс — вот я послушал вас, сделал, как вы сказали… И вот видите… Вы страшный человек, когда-нибудь станете тайным советником. Стану настоящим Герцогом, обязательно позову вас на службу в Гирту. Спасибо вам, без вас… А впрочем ладно. С Богом! Еще увидимся, и не наливайте много Модесту!

— С Богом — кивнул, поклонился ему детектив — будем с Анной рады видеть вас с леди Вероникой в Мильде.

— Быть может — ответил, попытался улыбнуться ему в ответ Борис Дорс. Он последний раз взмахнул полой плаща как крылом, они с принцессой вскочили в седла, капитан Галько и маркиз Раскет, что сопровождали их, отсалютовали остающимся и, тронув коней, вскоре скрылись в холодной дождливой мгле.

На следующее утро все также лил дождь. Дул сильный восточный ветер.

Борис Дорс, принцесса Вероника, их оруженосцы, друзья и рыцари выехали верхом из ворот герцогского парка при поднятых знаменах, в сопровождении многочисленного торжественного караула из жандармов и придворных кавалеров. Пришедшие проводить их люди скидывали с голов капюшоны, салютовали им. Провожающих было так много, что они заняли всю площадь перед Собором Последних Дней и проспект Булле, в сторону рынка, по которому предстояло двигаться процессии. На самой площади тоже было людно, гвардейцы капитана Форнолле с трудом смогли оттеснить напирающую толпу, чтобы освободить проезд. Дождь усилился, стал невыносим. Мокрые флаги хлопали на холодном осеннем ветру. Епископ Дезмонд, что стоял на набережной в священническом облачении без плаща и капюшона прямо под ливнем, благословил племянника и принцессу. Борис Дорс попрощался с остающимся в Гирте сыном и Эвилиной Тальпасто, с которой по обоюдному согласию семей и собственному желанию, их помолвили накануне отъезда.

— Будете спаивать ребенка, разжалую в сержанты и отправлю на войну — указывая на девушку, строго напутствовала Дорса Младшего принцесса Вероника. Тот серьезно кивнул, вежливо преклонил перед мачехой колено и по-церковному, коснулся лбом ее руки. Принцесса обнялась с Эвилиной Тальпасто и Марией Прицци, которая что-то утвердительно шепнула ей на прощание, чему герцогиня заулыбалась, попрощалась, с остающимися в Гирте Фарканто и рыжей Лизой. Граф Прицци последним ловко запрыгнул в покачивающуюся у берега ладью, обнялся, стукнулся локтями с маркизом и, выйдя на берег, сам отшвартовал канат, махнул кормчему и перекрестил отбывающих, негромко сказал им.

— С Богом. Христос Воскрес!

— Воистину Воскрес! — вдохновенно ответили ему маркиз Дорс и принцесса Вероника.

Изящная ладья отчалила, беспокойно закачалась на ветру, на серых холодных волнах Керны. Матросы крепили канаты, заканчивали последние приготовления, но вот все было готово, зашипел двигатель, она тронулась с места и, постепенно набирая ход, с шумом рассекаемой воды, выбрасывая за собой белые фонтаны кипучих брызг, приподнялась на водных крыльях и помчалась в сторону арок Инженерного моста, вверх по течению реки. Собравшиеся на набережных и на склоне над привозом многочисленные провожающие, махали руками, стоящим на палубе с непокрытыми головами, чтобы капюшоны не заслоняли обзор, не мешали последний раз увидеть знакомые берега, улицы и стены маркизу Дорсу и принцессе Веронике, но ладья быстро увеличила скорость и, промчавшись под мостом, вышла за пределы Гирты. Еще какое-то время ее еще можно было различить с моста и городских стен, узнать по белым бурунам за кормой среди идущих по реке судов, ее удаляющийся силуэт, но вскоре и он исчез в серой и плотной дождливой пелене.

Вертура и Мариса, что вместе с Модестом Гонзолле, князем Мунзе и сэром Порре тоже вышли проводить герцогиню и маркиза, какое-то время еще постояли в толпе, покурили со знакомыми студентами и рыцарями. Окончательно промокнув и замерзнув, пошли обратно по южному берегу, по проспекту Булле в сторону Старого моста и полицейской комендатуры Гирты, чтобы снова вернуться к исполнению своего скорбного и безрадостного полицейского служения.

Глава 33. Отъезд

После событий багровой ночи в отделе Нераскрытых Дел стало как-то по-особенному неуютно и пустынно. Почти все столы, стулья и шкафы и даже сломанный диван и вешалку для плащей сожгли в печках за ту неделю, пока комендатура была в осаде, оказавшись в гравиметрической ловушке из-за стабилизаторов крепости Гамотти что стояла рядом с комендатурой на горе. Остались только рояль наверху, и огромный дубовый стол инспектора в его кабинете со следами топора, которым его пытались разбить.

После смерти и похорон Инги, покинул Гирту, забрал с собой опечаленного, апатичного, ставшего таким одиноким и потерянным, кота Дезмонда и Фанкиль. Сказал, что должен рапортовать обо всем случавшемся кардиналу Феррари и что, скорее всего после произошедшего инцидента, в Гирте теперь обязательно будет учреждена командория Ордена архангела Михаила, по крайней мере, он приложит к этому все усилия.

— Младший лейтенант Пьетро Лаго. Графиня Юлия Канна… — прочел Вертура в одной из папок, когда они разбирали вываленные из разломанных на дрова шкафов документы.

— Вот как их звали на самом деле. И это та Юлия, в которую Лео был влюблен, а говорил, что она умерла. Все-таки они не были братом и сестрой — поделился мыслями с Марисой детектив. Та печально кивнула в ответ так, что было не понять, знала ли она и раньше тайну рыцаря, или просто ей было тяжело об этом говорить.

— Это служебная конспирация! — грубо бросил инспектор Тралле нахмурился, отобрал папку у детектива.

Сразу по возвращению в комендатуру после штурма замка Ринья, спешно собрал вещи, не попрощавшись ни с кем, уехал доктор Сакс. После, из Кирсты, городка по дороге на Столицу, пришло заказное письмо с его скупыми извинениями за столько внезапный отъезд. Больше вестей о нем не было. Покинул отдел и Даскин: поначалу его назначили в герцогскую охрану и до отъезда маркиза Дорса он сопровождал его на выездах, но после они с Евой написали заявления о желании на время покинуть службу, забрали с собой зловредную Мину, поехали на юг, в Эскилу, к каким-то родственниками полицейского.

За окнами стояла белая октябрьская марь. Инспектор Тралле сидел посреди комнаты, собственноручно разбирал бумаги разложенные на недавно принесенном в отдел новом столе. Рядом с папками стояли кружки и бутылки. Пьяный лейтенант Турко устроился на табурете в стороне от всех. Нахлобучив на голову свою потрепанную шапку, придерживая травмированную руку, не стесняясь никого, отпивал прямо из горла, курил. Он опять поругался с женой и, несмотря на отпуск, назначенный ему по причине ранения, пришел в комендатуру пожаловаться на жизнь. Вертура и Мариса вполуха слышали его, как-то отвечали, помогали инспектору. Тот недовольно сопел, брезгливо кидал листы.