Рыцари Гирты (СИ) - Фиреон Михаил - Страница 100

В глубине арки мрачно стояли драгуны, кричали на бегущих, пытались восстановить порядок, следили за выходом людей. Рыжие зловещие языки пламени разгорающегося пожара уже плясали на темных сводах и стенах. Молодые дружинники графа, держа наготове луки, то и дело забегали в туннель под надвратной башней. Поджигали от фитилей на плече, не целясь, как на скорость по мишеням, выпускали куда-то во двор одну за одной дымные горящие стрелы.

— Побочный эффект паразита, усиленный аномалией пространства и времени… — заглянув в ворота замка, пройдя до двора первым, вернулся на мост, сосредоточенно сообщил Инге Фанкиль — интересно, с нашим каннибалом тоже такое могло случиться?

— Какого размера? — только и спросила она в ответ.

— Побольше нашего дилижанса раза в четыре… — повращав глазами, чтобы подобрать как можно более точное сравнение, ответил рыцарь.

Инга задумчиво пожала плечами, достала из поясной сумки стальной, маркированный машиной, шприц, в раздумьях завертела его в руках, взялась за пломбу, чтобы снять прикрывающий иглу колпачок и сделать себе инъекцию.

Детектив и лейтенант Турко тоже подались в ворота, осторожно прошли до конца туннеля и выглянули во двор, где и правду было на что посмотреть. Огромная, слепленная из множества тел, с торчащими отовсюду элементами частей лошадей, собак, свиней, куриц доспехов и одежды цветов Ринья, туша неуклюже переминалась на множестве ног и рук под горящими, наполовину обрушенными сводами галереи, пыталась протиснуться в узкие для нее двери донжона — центральной башни крепости. Зажигательные стрелы торчали из ее боков, с отвратительной вонью горела одежда и плоть мертвецов, но пытающемуся расшатывать каменную кладку множеством рук, ломающей самой себе кости твари, похоже не было до них никакого дела. Только окровавленные, грязные головы страшно вращали мертвыми глазами, и раскрывали рты, словно пытаясь схватить стреляющих в них издалека дружинников и полицейских. Через дверь, в которую ломился монстр, и били те самые резкие и раскатистые выстрелы. Разрывали плоть чудовища на куски, выбивали из нее фонтаны раскаленной дымящейся жижи, но, похоже тварь не чувствовала боли, хваталось руками за кладку и деревянные балки, с отвратительным хрустом крошащихся костей расшатывала, выламывала их, пыталось протиснуться в узкие каменные двери. Несколько длинных отростков, тоже из кусков плоти и частей тел тянулись к окнам библиотеки герцога Георга Ринья и галереи, хищно и слепо били в них, поражая еще пытающихся защищаться от них людей. Завидев нападающих, кто-то начал стрелять по ним из лука из окон башни, ранил одного из людей графа Пильге. Какой-то дружинник выпустил ему в ответ, в окно, горящую стрелу, что вонзилась куда-то в деревянный потолок и показал вслед неприличный жест. Другие, оставив чудовище, тоже начали бить по постройкам и бойницам. На стрельбу из башни послышались ругань и отчаянные, испуганные, призывающие на помощь крики.

— А же я говорил Хельге, надо его еще тогда под трибунал было за такое дело… — скривился, покачал головой инспектор Тралле. Он шел с трудом, припадая на левую ногу: выпущенная еще днем, во время атаки с Полигона, стрела поранила его ниже края бригандины.

— Можем попробовать его расщепительной… — покачал головой Фанкиль.

— Не сработает — не дослушав его, покачала головой Инга и тут же приказала — Лео, Иозеф, со щитами, помогите.

Она откинула с головы капюшон своей черной пелерины с темно-зеленым восьмиконечным крестом. Светлые волосы рассыпались по плечам: резко дернув, она случайно вырвала заколку, что держала их. В свете пожарища сверкнули ее зеленые глаза, лицо исказилось в одновременно торжественной и обреченной улыбке.

— Назад! — вытянутой рукой указала она всем отойти в туннель обратно к мосту, а сама, осенив себя широким крестом, шагнула на залитый светом пожарищ и заваленный остатками тел людей и животных, что тварь еще не успела присоединить к себе, или пожрать, двор перед центральной башней замка Ринья.

— Назад! Отставить! Отступление! — замахал руками, страшно и грозно закричал всем инспектор Тралле, оттеняя недоумевающих, держащих наготове оружие, дружинников и полицейских. Все попятились, вышли из туннеля под надвратной башней на мост. Остались только Фанкиль и лейтенант Турко, которые смиренно склонив головы, не снимая шлемов — не было времени, быстро прошептали охранную молитву, спешно перекрестились и выбежали вслед за Ингой. Припали на колени, прикрыли щитами отважную женщину.

Приготовился к бою и детектив, что не послушался инспектора, со своим длинным мечом прижался к стене арки, уставился на двор, ожидая, что теперь случится. Кто-то выстрелил из окна. Стрела впилась в высоко поднятый щит Фанкиля. Еще одна прошелестела рядом и сломалась о булыжники. Но Инга как будто и не заметила их, смело выпрямилась, раскинула руки, словно призывая стрелять в нее и, сморгнув, повела ладонью. Багровая марь повисшая над замком качнулась и как будто бы усилилась. Вертуре стало страшно: словно рябь пошла по стенам и небу, заколыхался, потерял всякие очертания, обратился чем-то непонятным и страшным огонь пожара в постройках замка и на стенах. Отражения и тени исчезли. Мир еще больше качнулся в сторону багрового безумия, подернулся какой-то неестественной, размазывающей контуры предметов не то размытием, не то дымкой. Детектив затер полой плаща веки, пытаясь понять, быть может, это что-то с его глазами и это он начал слепнуть, но это нисколько не помогло. Под воротами стало совсем сумрачно и как будто бы вокруг закопошились какие-то черные, склизкие не то личинки, не то черви. Горы шевелящихся тел, костистых ног и щупалец зашевелились вокруг в углах и тенях, излучая невыносимый смрад, их лоснящиеся туши поглощали свет, а ненасытные пасти рассасывали, подтачивали материю, как паразиты, прицеплялись к предметам и людям, вытягивая из них силы, нашептывая дурные мысли, толкая на вероломные поступки и самые низменные мерзости. Слуги Архитектора, его безумные, безгласые, бесформенные, лишенные всего антропоморфного, враждебные всему тварному клевреты, нечестивые остатки давно иссякших, распавшихся, сгоревших в своей ненависти и боли падших духов, испражнения адской бездны. Неосязаемые, милостиво скрытые от человеческого глаза, от наблюдения точных машин и приборов, благостной Божьей Волей, эти паразиты всегда, с того самого момента, как сатана, именуемый среди его слуг Великим Архитектором, был сброшен с небосвода, были здесь, рядом с людьми. Бесконечно множились, подтачивали, портили, грызли… От них нет ни спасения, ни укрытия. Они всегда рядом, вокруг, везде. Как трупные паразиты, черви в огромной могиле, в мертвом зловонном чреве давно погибшего, разлагающегося, истекающего смертельным гноем мира, где все проиграно и предано, где отчаяние и безысходность, где лишь сиюминутные удовольствия, зависть, жажда наживы, злоба и мерзость бесконечного удовлетворения своих самых низменных и извращенных плотских страстей. Безвозвратно отравленного бессильной злобой и ненавистью боли, отчаяния и потери мира, в котором не осталось ничего хорошего и в котором больше нет никакой надежды хоть что-нибудь изменить, где каждый обречен творить и множить зло, где никто никогда не спасется и даже после смерти будет только бесконечное падение в обжигающе-ледяную, полную еще большего количества этих омерзительных тварей и таких же черных, кричащих в боли, страхе и отчаянии, поглощаемых ими душ, бессолнечную, беззвездную, наполненную оглушающим белым шумом и воплями, безысходную бездну…

Инспектор Тралле, что тоже высунулся из-под арки ворот посмотреть, что там происходит, больно схватился за детектива, выглядывая через его плечо, пробудив его от этого страшного видения, навалился на Вертуру всем своим весом. Секунду во дворе ничего не происходило, но тварь копошащаяся у подножья донжона, вдруг начала мелко трястись вместе с окружающими ее потоками пламени и стенами, как будто бы вступая в колебательный резонанс с этой оптической иллюзией, рожденной искривлением потоков времени и света. Вытянулась, задергалась, словно ее затягивало в какую-то дыру, в которую она не могла пролезть, затряслась всеми своими складками, формами и фибрами. И, как будто обнаружив источник угрозы, было уже обернулась к стоящим у арки ворот, полицейским, сфокусировала на них все свои мертвые глаза, оценивая, пытаясь понять что они делают с ней, но не прошло и доли секунды как ее туша слепленная из десятков тел людей, коней, собак и свиней внезапно, с громким сухим хлопком, словно бы сморщилось и лопнуло вовнутрь, тут же с шипением и звоном разлетевшись во все стороны бесформенными ошметками, насухо отжатой плоти, брызнуло потоками зловонной кровавой жижи. С силой дохнуло раскаленным воздухом, а следом с глухим звоном посыпались остатки искореженного, закрученного винтами, солдатского и конского снаряжения. Полицейские зажмурились, запоздало вскинули щиты. Лейтенант Турко упал — его сбило с ног ударом куска железа.