Небо и земля. Том 1 (ЛП) - Хол Блэки - Страница 56

— Заботливое у тебя руководство, — ответила соседка задумчиво, выложив печенье на блюдце.

Необычный десерт произвел на Люнечку неизгладимое впечатление, но она не стала жадничать, а поделилась с мамой и бабушкой. Забравшись на колени к Айями, вкладывала ей в рот кусочки печенья и спрашивала:

— Ну как, вкусно?

— Вкусно, золотко. Кушай на здоровье, а я пойду, бабуле помогу.

А на следующий день после кофепития, вернее, после коферазлития в кабинете заместителя полковника, с третьего этажа принесли бандероль, перевязанную бечевкой. Для Айями лин Петра. Внутри обнаружились холщовый мешочек и желтый плод с пупырчатой кожицей.

— Это же лимон! — ахнула Мариаль.

Риарили, развязав мешочек, понюхала содержимое и чихнула.

— И сюда умудрились засунуть специи, — проворчала недовольно.

А Айями ничего не сказала. Она пребывала в замешательстве. За какие заслуги посыпались милости от господина А'Веча? Он резок и строг, если не груб, поэтому странно держать в руках пакет, доставленный его помощником. "Противопростудный сбор нужно заваривать и пить трижды в день" — сказал тот, вручая посылку. Приказал — и точка. Попробуй, откажись. Айями опустила взгляд, чтобы даганн не заметил всплеск паники в глазах. Стыдно прикрываться хворью Люнечки. Еще стыднее оттого, что Айями молилась за здоровье дочки на ходу, между делом. Надо бы постоять на коленях перед образами, но некогда. Время скоротечно, а хлопоты нескончаемы.

Что делать: отказаться или принять? Подняться в приемную с благодарностями или написать письмо? Нет уж, одного раза хватило. Лучше лично сказать спасибо, когда представится случай.

Возможность представилась на следующий день, когда А'Веч вернулся из рейда, и Айями столкнулась с господином подполковником на лестнице.

— Благодарю за подарок, дочка идет на поправку, — сказала неловко. — Не знаю, смогу ли расплатиться за вашу доброту.

— Я хочу, чтобы на работе переводчицы думали о работе, а не отвлекались на мысли о больных детях, — ответил А'Веч. — Чем быстрее твоя дочь поправится, тем скорее ты вернешься к прежней норме. Согласна?

— Да, — признала Айями. Из-за недосыпания и нервозности она стала невнимательной, допуская ошибки в переводах. Приходилось несколько раз перепечатывать текст, и количество переведенных за день знаков снизилось на треть от неофициальной нормы.

Если господина заместителя заботила упавшая работоспособность, то Имар обратил внимание на осунувшийся вид подчиненной.

— Аама, вы не щадите себя. Как самочувствие дочки?

— Жар спал, но одолели кашель и сопли, — ответила она сдержанно. Трудно лгать хорошему человеку. А еще труднее вести себя естественно, не вздрагивая от любого резкого звука. И не позволять прорваться напряжению, натянувшему нервы струнами.

— Позвольте помочь вам лекарствами или врачом.

— Нет-нет, — воскликнула Айями поспешно. — Я и так погрязла в долгах, и буду чувствовать себя обязанной. В простуде нет ничего страшного. Нужно всего лишь её пережить.

Точнее, верить, что паренёк когда-нибудь очнется.

— Что ж, не буду настаивать, — ответил Имар с ноткой разочарования. — Пусть ваша дочка скорее выздоравливает.

Эммалиэ тщательно изучила подарок господина подполковника. Высыпала щепотку травяного сбора на блюдце, понюхала и попробовала на язык. Покрутила цитрус в руках.

— Говоришь, руководство тревожится за Люнечку?

— Переводы получаются неважнецкими, я не дотягиваю до нормы, — призналась Айями. — Даганны решили, что проще стимулировать меня небольшими поощрениями, чем искать нового переводчика.

— Это идея господина Л'Имара?

— Нет. Заместителя полковника. Господина А'Веча.

— И лимон от него, и печенье, — пробормотала задумчиво Эммалиэ. — Возможно, я плохо разбираюсь в отношениях начальства и подчиненных, но что-то подсказывает, что господин А'Веч рассчитывает стать для тебя больше, чем начальником.

— А'Веч? — воскликнула Айями изумленно, когда до нее дошел смысл сказанного. — Неправда. Этого не может быть!

— Мужчина оказывает тебе маленькие знаки внимания. Хотя нет, не тебе. Он действует через Люнечку, потому что знает — ты не откажешься. Айя, не делай круглые глаза. Если мужчина испытывает интерес к женщине, он дает это понять. В гарнизоне уйма даганнов, и никого не заботит твоя судьба и здоровье твоей дочери. Лишь конченый идиот будет помогать женщине бескорыстно, не преследуя целей. Кто бы подумал, что даганны способны ухаживать за понравившейся женщиной, — хмыкнула соседка.

— Это не то, что вы подумали. Он… Оламирь с ним гуляет! — выпалила Айями.

После ошарашенного молчания Эммалиэ потерла лоб.

— Тогда я ничего не понимаю. Может, она нашла другого, с высоким чином?

— Выше только полковник. Поверьте, господин А'Веч не преследует особого умысла. Да и господин Л'Имар иногда угощает нас, переводчиц, но небольшие знаки внимания не говорят о том, что он ухаживает.

— Извини, Айя. На старости лет в голову лезет всякая чепуха. Вот и вижу в малом большое, хотя на то нет оснований, — покаялась Эммалиэ.

После разговора Айями долго не могла успокоиться. Надо же придумать: А'Веч питает к ней интерес. Получается, Имар тоже ухаживает, но мягче и непринужденнее. Нет и еще раз нет. Имар — интеллигентный и воспитанный человек, он относится к амидарейкам с уважением и не более.

Испытывает интерес… Ухаживает за понравившейся женщиной… Разве ж это ухаживания? "Сядь"… "Пей"… "Ешь"… И принципиальность в вылавливании блох в переводах. Да и как можно оказывать знаки внимания одной, успевая гулять в клубе с другой? Нет, Эммалиэ ошиблась. Господин подполковник не преследует личные цели, а радеет исключительно по делу. Даганнам ни в коем случае нельзя выбиваться из графика по переводам, а тут у амидарейки некстати заболел ребенок. Знал бы А'Веч, что ребенок давно вырос и мечется в бреду с пулевым ранением.

А если узнает? Поймет, что его водили за нос как щенка. Господин заместитель снабжает лимонами и печеньем, рассчитывая, что ребенок переводчицы выздоровеет ускоренными темпами, и та наверстает упущения в работе. А переводчица полночи клюет носом у кровати мальчишки немногим её моложе и вытирает горячий лоб влажным полотенцем, прислушиваясь к прерывистому свистящему дыханию.

На следующий день из приемной опять доставили посылку, а внутри — баночка меда. Грамм двести, не меньше. Помощник господина подполковника вручил пакет и, передав указание начальника: "Принимать внутрь и наружно", удалился, оставив Айями в полнейшей растерянности. Мёд — это уж слишком. Такие подарки ко многому обязывают, и нужно в вежливой форме объяснить А'Вечу.

Однако неловкий разговор отложился на неопределенный срок. Даритель отбыл с очередным рейдом. Оно и к лучшему. Мельтеши перед ним Айями изо дня в день с усталой походкой и с темными кругами под глазами, и А'Веч, поняв, что целебные подарки не помогают в увеличении работоспособности, уволит без промедления.

— Говори, что хочешь, а я повторю: это не похоже на заботу руководства о подчиненных, — Эммалиэ потрясла баночкой. — Я уж забыла вкус меда. Люнечка, иди сюда. Ты у нас болеешь, вот и попробуй медок. Его передал большой начальник с маминой работы, чтобы ты росла крепенькой и выносливой.

Дочка распробовала, и глазки загорелись.

— Баб, ну, баб. Дай есё, — клянчила она, следуя хвостиком за Эммалиэ.

— Давай кушать понемножку. На мед бывает аллергия.

— Не хочу алегию. Хочу медок, — потребовала Люнечка, готовясь заплакать.

Сжалившись, Эммалиэ дала девочке ложку с медом. Дочка блаженствовала, и у Айями потеплело на сердце при виде её счастливого личика.

— Мам, а у начаника есть есё медок? А печеньки есть? — спросила Люнечка, облизав ложку.

— Не знаю, милая, — растерялась Айями.

— Господин А'Веч мог бы заменить тебя другим переводчиком, видя, что ты не справляешься с работой, — сказала Эммалиэ. — Но он предпочел пойти другим путем, и мы должны быть благодарны за его щедрость и терпение.