Жемчужина Шелтора (СИ) - Полынь Кира Евгеневна - Страница 19

— Бланш, а если я уеду одна?

— Что? — Я повернулась, и украшения в моих волосах звякнули.

Нужно избавиться от них и наконец, принять ванну.

— Я могу поехать одна, без тебя. — Рария смотрела на меня как побитый щенок, влажными глазами. — Я могу уехать и попробовать найти его.

— Думаешь, справишься?

— Думаю да. Так даже будет легче. Знаешь, скрываться от ярла, то еще удовольствие. — Она хмыкнула, разыграв в голове сценку нашего совместного побега. — Он землю перевернет, но найдет тебя.

— Мне кажется, ему совершенно нет до меня дела. Это все только задетая мужская гордость. — Я зябко повела плечами. — Только злиться, угрожает. Я для него просто красивая игрушка, жаль только дорого вышла, так бы может и не заметил сбеги я.

— Ты совсем не знаешь ярла, Бланш. — Девушка виновато сощурилась. — Он резкий, этого у него не отнять, порывистый, грубый, неотесанный. Но он не плохой. Он сильный, надежный и верный.

— Рария, он меня изнасиловал. Не стоит говорить при мне о нем так.

— Он просто не умеет выражать свои чувства. Или делает это так…. Как выходит.

— Хватит. Я не готова сейчас это слушать.

— Извини. Я поняла тебя. Подумай на счет моего предложения. Позвать Шарлот?

— Да, спасибо.

Лекарка ушла и через минуту явилась служанка. Я распорядилась на счет ванны и попросила принести мне одежду, осознав, что до сих пор нахожусь не в своей спальне.

Девушка помогла мне расплести прическу, от которой осталось одно название, прочесать волосы и, высушив их магией, собрать в новую прическу.

— У вас очень красивые волосы, ирли Торунн.

— Спасибо Шарлот. Кстати, что значит «ирли»?

— Теперь вы законная супруга ярла. И «ирли» это общее обращение к вам. Для нас вы больше не «кина», но и по имени мы к вам обращаться не можем.

— Ясно.

— Заплести косу или оставить концы распущенными?

— Оставь распущенными.

— Как скажите. — Шарлот заплела толстую косу у виска и обернула ей мою голову, на манер венца, так же вплетая в пряди позвякивающие украшения.

— Что это такое?

— Маньерки? Это символ молодости, свежести. Жены носят их до первых детей.

Я вспомнила первую жену ярла и отметила, что у нее нет таких аксессуаров.

— У ярла есть дети?

— Почему вы спрашивает об этом меня? — Удивилась она.

— Просто продолжаю разговор. — Почему то мне не хотелось, что бы девушка прочувствовала мою заинтересованность.

— Нет, у них с ирли Викторией нет детей.

Значит Виктория….

— Ясно. Поможешь с платьем?

— Конечно. — Девушка улыбнулась, позволяя понять, что она здесь именно для этого.

Как только Шарлот затянула последние ленты на моей спине, дверь в комнату открылась, и воздух сразу накалился до предела, выгорая в моих легких.

— Выйди. — Бросил он служанке и та, позабыв обо всем, умчалась за дверь, плотно прикрывая ее за собой.

Предательница.

Ярл, сложив руки за спиной, сделал несколько шагов к окну, не смотря на меня напрямую.

Его тяжелые подошвы громко стучали по полу, от этого казалось, что мужчина способен раздавить при одном только желании.

— Как ты себя чувствуешь?

— Жива. — Кратко ответила я, пряча сжатые кулаки в длинных широких рукавах.

— Продолжаешь дерзить, значит все-таки лучше.

— Надеялись на другой исход?

Вырвалось. Просто вырвалось, но этого оказалось достаточно, что мужчина резко сменил направление и в два шага придавил меня к стене.

— Мне уже в печенках сидят твои дерзости, Аорелия. — Зло прошептал мне он, сжав руками мое лицо. — Чего ты добиваешься? Думаешь, я не понимаю, что сделал? Хочешь, что бы я в ногах прощения вымаливал? Так не будет этого! Так и знай!

У меня не было ни единственного шанса отвернуться, не единой возможности избежать его взгляда и я провалилась в нем. В стальных мерцающих омутах, я видела, как кипит магма под серебряной пленкой, как обещает спалить меня дотла, позволяя прочувствовать огонь через горячие пальцы, что сжимали мои щеки и подбородок.

— Вопрос в другом. — Прошептала я, чувствуя, как мужчина напрягается, и все сильнее вдавливает меня в каменную стену. — Что вы хотите от меня после того что сделали.

Он несколько секунд смотрел на меня испепеляюще, и нет, там не было уже привычного гнева, просто… его взгляд сам по себе оказался таким. Словно под грузом пепла, нельзя ожидать ничего другого. Там только спаленные пожары, утонувшие в бесконечном облаке пепла.

— Поцелуй меня, моя красивая жена. — Прошептал он, касаясь, горячим дыханием уголка губ. — Я хочу попробовать свой цветок еще раз.

— И ты после уйдешь? — С надеждой спросила я.

Он отрицательно покачал головой:

— Я не могу уйти. Это моя спальня.

Я словно вновь и вновь опускалась в этот вулкан добровольно. Но моя жертва не была даже рассмотрена, он все равно брал что хотел. Обжигал, убивал и возрождал заново. Он отпустил мое лицо, когда понял, что я не вырываюсь и опустил руки на талию, без пошлостей, просто прижал к себе.

Он иступлено целовал мои губы, проглатывая каждый мой выдох и вдох, сносил своим огнем любое сопротивление, которого у меня не было даже припрятанного за пазухой. Я не сопротивлялась. Это было выше моих сил. Все мое призрение, омерзение и ненависть вылились на него моей покорностью. Какое глупое поведение. Стало мерзко от самой себя, за такую слабость. Но так нужно. Пусть животное само тянется к ладоням.

— О, девочка. — Прохрипел он, с новой силой впиваясь в мои губы.

Одной рукой мужчина подкинул меня в воздух, и вновь усадил на свою руку, продолжая целовать.

Сильные пальцы пробрались на затылок, ворожа волосы и заставляя украшения в них позвякивать.

Он нес меня на постель, и я запаниковала.

Глава 16

— Тшшш… — Зашептал он в промежутках между новыми атаками на мой рот.

И вместо того, что бы навалиться на меня так же как в первый раз, он усадил меня на самый край постели, а сам сделала несколько шагов назад. Этого мне хватило, что бы почувствовать себя, вопреки здравому смыслу, униженной. Еще хуже было то, что я отвечала ему сама. Я сама кусала его губы в ответ, я сама обняла его за мощную шею. Сама, сама, сама… И я готова была вновь вернуть это состояние, но расстояние между нами ощутимо увеличилось.

Не смотря на свой план дальнейших действий, я играла на грани между укротительницей и тряпкой, не способной сказать «нет». Все произошедшее еще было свежо в памяти, и я едва ли могла представить себя в руководящей роли, несмело держа плечи прямо под его тяжелым взглядом.

— Давай поговорим, жемчужина. — Он тяжело дышал и, притянув стул к постели сел на него, как и всегда широко расставив ноги.

Под кожей на его шее подрагивала венка, а серые стальные глаза заплыли расширенным зрачком, но он секунда за секундой брал себя в руки, и мне становилось легче, желание уползти под кровать уже не было таким неконтролируемым. И броситься ему на шею тоже. Но нет, как хотелось бы.

— Я не трону тебя против воли в угоду себе. Даю словно. — В голове промелькнули слова Клеменса, о том, что этот мужчина хозяин своему слову и сейчас в них безумно хотелось верить, как в хоть что-то, что могло бы стать постоянным. — Но ты в ответ, прекратишь дерзить!

— Я не дерзила.

— Замолчи и слушай. — Рыкнул он сквозь зубы.

— Ты сказал поговорить, а сейчас закрываешь мне рот.

Я несла полную чушь, но не могла остановиться, словно мне жизненно необходимо было довести его белого каления, нужно было говорить с ним, видеть реакцию, не давать остыть.

Или… я провоцировала его, надеясь, что он рассвирепеет и прикончит меня, закончив мои мучения.

— Сложно. — Он закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Его широкая грудь поднялась в воздух, и я вновь заметила пружинки темных волос, что выглядывали из ворота серой шелковой рубахи.

— Давай познакомимся. Мое имя Родерик. — Я кивнула, принимая это. — То, что ты Бланш, я знаю, но Аорелия мне нравится больше. Теперь мы муж и жена и с этим как то придется смириться.