Смерш
(Год в стане врага) - Мондич Михаил - Страница 21

— Смотри, какие надменные хари у янки!

— Капиталисты…

Через десять минут мы были в отеле «Централь» возле «Прашной браны».

Лысый метрдотель начал было записывать наши фамилии, но майор Попов прикрикнул на него, и старик решил предоставить нам полную свободу действий.

— Это кто такой? — спросил я капитана Шибайлова.

— Это барон Бергштейн.

— Глупости. Мне знакомо его лицо.

Капитан улыбнулся.

— Вполне возможно. Это Ворон, украинский сепаратист. Он приехал с нами как опознаватель.

Вот она, настоящая измена.

Припоминаю, Ворон играл значительную роль во время республики Волошина. Теперь же он барон Бергштейн. Он вместе со смершевцами будет ловить «братiв»-украинцев. Он будет смотреть в глаза Волошину и говорить: «Вы, Волошин, президент Закарпатской Украины. Я вас знаю. А вы…»

На этот раз «уновцы» сильно подкачали.

Осмотрев свою комнату, я спустился вниз.

В столовой было пусто. Кельнер подошел ко мне. Сплошное внимание и преданность.

— Слушай сюда, пан… Глупости… — Я заговорил дальше по-чешски. Кельнер удивился.

— Вы чех?

— Нет, я русский. У меня к вам просьба.

— Слушаю.

— Вот вам этот конверт, — я говорил с расстановкой, стараясь вложить в свои слова как можно больше твердости, — по этому адресу разыщите этого господина…

Кельнер внимательно слушал.

— Передайте ему это письмо. Но только ему лично в руки. Если его не будет дома, расспросите у соседей, где он. Никому ни слова, ни о письме, ни о поручении… Если вы хоть одним словом обмолвитесь, я расстреляю вас. Если же его не будет дома, возвращайтесь немедленно ко мне. Я буду ждать. Еще одно. Если бы на квартире оказались военные, не попадайтесь им в руки. Вот вам… Буду ждать. Помните, в случае чего — расстреляю.

Кельнер принял конверт и деньги. Немного побледнел, но обещал все в точности исполнить.

Час напряженного ожидания… Уже мог бы возвратиться. Это не так далеко отсюда. Что если квартира занята чекистами и кельнер арестован?

Еще десять минут. Кельнера нет… Еще пять минут…

Что за чертовщина? Я не могу никуда идти. Это может быть подозрительно. В дверь постучали.

— Да.

Это был кельнер.

— Господин убежал четыре дня назад к американцам.

— Кто сказал?

— Соседи.

— Ладно! Можете идти! Никому ни слова, не то — пуля в лоб…

Кельнер ушел.

Отель оказался благоустроенным. Ванная комната, теплая вода. Великолепно.

Я выкупался и лег спать. Усталость взяла свое, и я быстро уснул.

В 6 часов утра часовые разбудили меня.

— Торопитесь. Майор Попов уже оделся.

— Ладно.

Во время завтрака кельнер рассказывал нам самым добродушным образом:

— Прагу, фактически, спасли власовцы. Если бы не они, эсесовцы уничтожили бы все…

Смершевцы слушали внимательно. Майор Гречин попросил меня перевести слова кельнера.

— Смотри, как оно удачно выходит. Власов — спаситель Праги. Нет, брат, шутишь… Передайте ему, что это неправда. Прагу спасли танкисты Рыбалко.

Я перевел кельнеру слова майора.

— Пусть будет так, — согласился благоразумный кельнер.

Мне и раньше нравились пражские кельнеры. Правда, они большие плуты, но деловитости в них было всегда с излишком.

— Поехали.

Майор Попов взял с собой четырех бойцов, и студебеккер тронулся.

Моджаны. Там украинская гимназия, центр украинских сепаратистов.

Аресты…

В 12 часов дня мы возвратились. Наша опергруппа переехала в Стжешовице, на Делостжелецкую улицу. Узнаю тебя, чекистская застава. На улице шлагбаум. Пропускают только своих.

Красивые виллы, когда-то здесь помещалось Гестапо.

Майор сдал арестованных. Приехал Шапиро, тоже с арестованными… 40 легковых машин, студебеккеры, виллисы, шевролеты, зисы… даже эмочка одна. Непрерывный гул моторов.

Вот полковник Козакевич. Он в гражданском костюме. О, какой он красавчик!

Майор Гречин торопит меня.

— Идите быстро обедать. Работы много.

Дом № 11.

Смершевцы собрали все пишущие машинки. Пересчитали — 80 штук.

— Изрядно! — говорит капитан Шибайлов. Гестапо было не плохим учреждением.

— Вне всяких сомнений, — соглашается майор Гречин.

— Жаль, что все бумаги уничтожены…

Я ушел обедать.

Быстрее! Быстрее! Надо ехать в здание Гестапо в Бубенче. Майор Гречин, капитан Шапиро, капитан Наумов… Едем. Загудели моторы.

Здание Гестапо в Бубенче — своеобразный замок.

У входа чешский штабс-капитан с охраной.

— Вход воспрещен!

— Что-о? — протяжно спрашивает майор Гречин.

— Вход воспрещен.

— Мы — офицеры НКВД…

Штабс-капитан моментально сдается.

— Пожалуйста, пожалуйста…

— Кто-нибудь уже был здесь?

— Нет!

— Вы ничего не увозили отсюда?

— Нет!

Началась погоня за документами. Взламывались двери, шкафы… Немцы, видимо, пожалели нас — все сейфы были открыты. Но нигде ничего. Все полки — пустые.

— Черт их возьми! Быть не может, чтобы сожгли все бумаги.

— Сожгли или увезли.

Ни в подвалах, ни под паркетами… нигде никаких следов.

В одной комнате капитан Наумов нашел двадцать литров водки.

— Не отравлена? — с боязнью спросил майор Гречин. Он любил выпить, и его охватило беспокойство, — а вдруг водка была отравленной.

— Не бойся, майор! Не погибнешь.

Однако, майор не решился пробовать.

— Интересно, где документы?

На вопрос майора никто не отвечал.

Я смотрел на все эти пустые полки с непонятным чувством. Сколько людского горя когда-то лежало на этих полках. Если бы горе имело вес, то все здание Гестапо провалилось бы от его тяжести в преисподнюю…

— Поступили «честно», — промолвил капитан Шапиро.

— Плохо! Очень плохо. Сколько шпионов ускользает от нас.

В 11 часов вечера, после напрасных поисков, мы возвратились на Делостжелецкую улицу, в дом № 11.

— Товарищ Синевирский, зайдите к капитану Степанову.

— Есть, товарищ полковник!

Капитан Степанов жил на самом верхнем этаже.

— Садитесь… Интересные у меня люди…

В комнату ввели среднего роста господина. Таких я когда-то видел много в Праге. Они все похожи друг на друга, эти постоянные гости ночных баров.

— Ваша фамилия?

— …

— Занятие?

— Юрист.

— Итак! Нам некогда долго возиться с вами. — Я быстро переводил слова Степанова. — С каких пор вы работаете в Абвере?

— С 1942 года.

— Какое было ваше первое задание?

— Поездка в Константинополь.

— Зачем?

— Установить влияние Англии на Турцию.

— Ерунда. Более конкретно.

— Я там должен был связаться с одним англичанином.

— Фамилия?

— …

— Ваше второе задание?

— Поездка в Анкару.

— Так. Вы специалист по Турции?

— Нет.

— Третье задание?

— Поездка в Стокгольм.

— Зачем?

— …

— Власта Б. ваша жена?

— Нет, невеста.

— Любовница?

— Да.

— Она ездила с вами?

— Нет.

— Врешь, пан. Врешь! Мне известно, что она ездила с тобой в Стокгольм.

— Нет.

— Что?.. Дежурный! Приведите Власту.

Через пять минут втолкнули в комнату девушку лет двадцати. По правде сказать, я мало видел таких красавиц. Каштановые волосы, лучистые глаза, благородство в каждом движении.

— Власта, вы ездили с ним в Стокгольм?

— Да.

— Слышишь, пан?

Степанов ударил юриста по лицу кулаком. Очки юриста слетели на пол и разбились. Из носа потекла кровь.

Юрист посмотрел на Власту. В глазах его отразился ужас. Он начал всеми святыми, своей честью и совестью уверять капитана, что Власта не замешана в это дело, что она ничего не знала о его работе у немцев.

— Пожалейте хоть ее… — умолял он.

Власта начала дрожать.

— Уведите его.

Дежурные увели юриста.

— Зачем вы ездили в Стокгольм?

— Я люблю путешествовать…

— Что-о?