Двенадцать шагов. Книга 1 (СИ) - Вернер Тим - Страница 115

       Облегчённо выдохнул. Да. На месте.

       Алекс мысленно похвалил Рока за то, что сберёг нужный мешок. Ну и себя — что в очередной раз попытался самоубиться не в любимой куртке, а в тесной и неудобной, которую не жалко.

       Осторожно достал любимую.

       Сразу же, стоило потянуть на себя, почувствовал запах. Она многое пережила, и, казалось, каждая заварушка впечатала в неё нотки ароматов. Она пахла кровью и дымом. Алекс подумал, что сам он скоро будет пахнуть кровью и дымом. И тогда уже не получится казаться безобидным мелким парнем.

       Никогда не быть ему безобидным мелким парнем.

       В горах жил дракон. И не факт, что этот был последним. И не факт, что врата никогда больше не откроются. Только теперь Алекс понял очевидное: драконы никуда не делись. Им просто нужно больше времени, чтобы вернуться — времени-то у них, вечных, завались. Они не испугались — они готовятся. Они вернутся. Их нужно будет встретить.

       Ему совершенно не нравилась эта мысль. Он не хотел больше воевать с монстрами. Потому что любой монстр — напоминание о том, кем является он сам. Потому что любой монстр — напоминание о том, что этот мир ненастоящий. А он хочет жить в настоящем мире. И быть настоящим человеком. А не сумасшедшим охотником на драконов.

       Но есть одна загвоздка.

       Кто-то ведь должен убивать драконов.

       Седой мужик заглянул в комнату, прокашлялся.

       Когда Алекс медленно развернулся, окинул хмурым взглядом его, сидящего на полу с курткой, и покачал головой. Решил, наверное, что Алекс при падении ещё и голову повредил.

       — Что? — спросил Алекс.

       — Ты бежишь от кого-то?

       — Что? — не понял Алекс.

       — Достал куртку, — объяснил мужик. — Спешишь?

       "Да, — подумал Алекс. — Наверное".

       — Нужно ехать, — соврал он.

       — Ну езжай, раз нужно, — легко согласился мужчина и прищурился. — Или боишься, что работать заставим?

       Алекс медленно поднялся, опираясь на сундук. Так же медленно принялся доставать из него вещи.

       — Как звать-то тебя, скажешь?

       — Алекс, — тихо ответил он, отвлёкся на миг от вещей, поднял взгляд на собеседника.

       Тот сначала удивился, потом недоверчиво прищурился, а потом неожиданно просиял, будто решил наконец невероятно сложную задачу, которая никак не давала покоя. И провозгласил:

       — Так вот, почему ты не умер!

       Алекс устало вздохнул.

       — Слушай, — неожиданно перешел на шёпот мужик, — тогда забудь. Всё, что говорили об оплате, забудь. Ты нам ничего не должен. Помочь тебе — это честь…

       — Брось... — отмахнулся Алекс, дотащил ворох одежды до кровати и тяжело рухнул рядом. Взял штаны, сунул ногу, вторую.

       Мужик продолжал стоять в дверях и восторженно смотреть на него. Казалось, ещё немного — начнёт петь хвалебные песни. Или танцевать ритуальные танцы. Или ещё раз накормить попытается. Обычно Алекс был не против песен, танцев и еды, но не сейчас.

       — Дай коню мяса, — сказал он, вышло резко, некрасиво. Зато, небось, отбило охоту петь и танцевать. — Я не шутил. Дай мяса, оседлай, подведи ко входу. Скоро выйду.

       Когда мужик, кивнув, скрылся за дверью, Алекс вздохнул с облегчением.

       А когда Алекс вышел на крыльцо, Рок был уже готов, оседлан и, кажется, очень рад. По крайней мере, красные глаза непривычно весело сверкали. А ещё — Рок даже не пытался сверлить Алекса взглядом, бодать или презрительно фыркать: он подошел и развернулся боком, чтоб Алексу было удобнее на него взобраться.

       — То есть так, да? — тихо спросил Алекс, с трудом забираясь в седло. — То есть мне надо было умереть, чтоб ты начал вести себя, как нормальный конь?

       Рок раздраженно вздохнул и покосился через плечо: "Ехать-то куда?"

       Сверху чирикнула сойка, Алекс поднял глаза, прищурился — Ирхан бил в глаза. Было холодно, ветер трепал и без того уже изрядно потрёпанную косу, но Ирхан был в небе. Алекс осторожно поднял руку — птица опустилась на запястье.

Эпилог

Сэлгек знал этого человека. Видел несколько раз в компании старших Хранителей. А ещё тот как-то подошёл поздороваться на общей встрече. Уже тогда Сэлгек решил, что человек похож на глыбу льда: такой же холодный, такой же бесцветный, и волосы, и глаза, и голос. И взгляд голубых глаз — кристально-чистый, но — ледяной.

       Сэлгек знал: он пришел в Феррон после битвы при Дааре. И почему-то Сэлгеку казалось, что именно в той битве случилось что-то, после чего он стал таким. Ведь не просто так предпочёл остаться здесь, не возвращаться домой. Даарский Королевский охотник, один из ближайших соратников короля Каарэя, один из лучших воинов Даара — решил остаться в Ферроне.

       Как говорили, со словами: "Здесь я нужнее".

       Может, врали. И никто — ну, по крайней мере, из его знакомых — не знал, чем именно занимается Риирдал из Даара. Дружен с Хранителями, близок с Наместником. Вот и всё.

       Потому Сэлгек совершенно не представлял, чего ждать, когда Риирдал возник на пороге его кельи. Но догадывался: ничего хорошего.

       — Расскажи, — с порога начал Риирдал, когда Сэл впустил его, — как всё было на самом деле?

       — Здравствуй, — осторожно ответил Сэл, всё ещё стоя в дверях, а Риирдал уже вошёл и сел на то же место, где совсем недавно сидел Наместник, объясняющий, кому нужно выжить в драке, а кому — нет.

       Риирдал окинул Сэла внимательным и всё таким же ледяным взглядом, забросил ногу на ногу. Ноги у него были длинные, и весь он — длинный, худой, хоть и широкоплечий. Огромные даарские сапоги казались на нём слишком тяжёлыми. Возможно, они такими и были, Сэл не знал: примерить такие было бы оскорблением для любого знатного жителя Даара. А один, вон, по его стране уже давно разгуливает. И как оказалось, вламывается в кельи к Хранителям.

       — Здравствуй, — кивнул Риирдал, будто соглашаясь с его приветствием. Не отводя взгляда, вынул из-за пазухи свиток, взмахнул им и сказал. — Наместник в это поверил. Я — нет. Как всё было на самом деле?

       — Прости, — сказал Сэл, — ты зря пришёл.

       Он всё ещё стоял на пороге, держал дверь открытой. Метель несла в келью мелкие снежинки вперемешку с морозным ветром. Пускай. Всё равно тут теперь морозно — этот Риирдал всё заморозил взглядом, как только вошёл. Но пусть превратит в лёд хоть келью, хоть скалу, на которой та стоит, Сэлу это не объяснит, почему он должен Риирдалу, чужаку, что-либо доказывать. Какое тот имеет право обвинять Сэла во лжи? И не только Сэла — Атэя!