Механическая птица - де Кастелл Себастьян - Страница 64

— Тогда, муж, позволь нам…

Алтарист повернулся на каблуках и зашагал по мосту. Конвоиры подталкивали нас в спины, вынуждая идти следом за ним.

— Вместе мы могли бы стать героями нашего народа, Джануча. Легендой. Наши имена не позабыли бы и за тысячи лет…

— Это была бы легенда с печальным концом, — сказала она. — Есть причина, почему я не могу заставить себя повторить эксперимент.

Сперва Алтарист не ответил, но, когда мы достигли конца моста, он остановился на миг и усмехнулся.

— Все эти годы, Джануча, ты говорила, что я слишком сентиментален. Но это ты, а не я, слушаешь сердце вместо разума.

Охранники вели нас по широкой улице, и я уже понимал — куда. Впереди возвышался амфитеатр, где Джануча впервые показала механическую птицу. Алтарист вынул ключ — самый замысловатый из тех, что мне доводилось видеть, — и открыл ворота. Он сделал знак конвоирам, и те втолкнули нас внутрь. Мы прошли по периметру к массивной железной двери. Тут Алтарист снова извлек свой ключ.

— Всю жизнь я мечтал выйти на сцену во время этой грандиозной выставки. А еще лучше — сделать это рука об руку с моей женой, маэдрой белегензией, матерью прекрасного изобретения. И наблюдать, как мир изумляется чуду, которое мы создали вместе.

Он отпер дверь и открыл ее. Охранники втолкнули нас внутрь и повели вдоль рядов каменных скамеек к центру амфитеатра. Алтарист указал на сцену.

— Сегодня мог быть тот самый день.

Лицо Джанучи исказилось от страха и горя. Весь ее могучий ум сейчас не мог помочь женщине овладеть собой.

— Любовь моя, что же ты наделал?!

Творение Алтариста было гораздо больше и страшнее, если смотреть на него вблизи, а не с высоты ста футов. Я боялся даже вздохнуть, опасаясь разбудить зверя. Теперь можно было рассмотреть идеально прилаженные металлические чешуйки на крыльях и медные трубки, вставленные в каждый зуб. Что будут изрыгать эти твари на своих врагов? Кислоту? Или что похуже? Какой-нибудь специальный мерзкий состав собственного изобретения Алтариста?

Способны ли двухфутовые когти, прикрепленные к механическим лапам, рвать только плоть — или они с тем же успехом могут расколоть камень и сталь? Когда люди увидят, как это чудовище пикирует на них с небес, в силах ли они будут сражаться. Или просто преклонят колени в ожидании смерти?

— Я сделал то, что не удалось тебе, любимая, — ответил Алтарист.

Он жестом велел охранникам подняться на сцену, и вскоре я понял, что железный дракон — еще не самое страшное, что нам предстоит увидеть.

Глава 58

ИДЕАЛЬНАЯ ОШИБКА

Сначала до меня донесся запах. Сухой удушливый запах пепла и мерзко-приторная вонь сожженной плоти. Я инстинктивно взглянул на дракона, ожидая увидеть труп в его челюстях. Это было глупо, конечно. Каким бы пугающим ни казался механический зверь, это была всего лишь совокупность деталей — шестеренок и поршней, арматуры и металлических пластин. Я провел большую часть жизни рядом с магами, но никогда не ощущал такого покалывания во всеми теле — присутствие сотен амулетов, размещенных на разных частях дракона. И все же он оставался только безжизненным механическим устройством, подобным любому другому, за исключением механической птицы Джанучи. Запах появился вследствие усилий Алтариста вдохнуть жизнь в свое творение.

— Зачем?.. — спросил я, глядя на десятки мертвых животных, заполонявших сцену. Собаки, птицы, кошки… Словно Алтарист решил разом избавить Казаран от всех бездомных животных. За драконом присоединенная к нему медными проволоками стояла стальная клетка — куб размером четыре на четыре фута. По ее прутьям то и дело пробегали синие искры. На деревянных столах лежало множество инструментов вроде тех, что я видел в мастерской Джанучи.

Алтарист извлек из кармана монету.

— В детстве я восхищался кастрадази и их фокусами. Я всегда считал, что именно состав металлов делает монеты особенными, но тут нечто большее. Сплавы оживают, когда вибрации души совпадают с вибрациями в монете. Но как найти эту идеальную гармонию?

Он бросил монету на кучку мертвых животных.

— Шансы ничтожны.

— О, муж мой! — сказала Джануча, созерцая раскиданные повсюду трупики. — Что за безумие овладело тобой, когда ты решил сделать все это?

Алтарист шагнул к верстаку и схватил несколько свернутых листов бумаги. Бросил их в Джанучу. Они упали у ее ног, развернувшись и явив изумительно красивые чертежи.

— Единственный, кто здесь безумен, это ты. Несколько месяцев я работал с твоими проектами, пытаясь найти решение, а ты мешала мне в этом. Я твой муж, но ты так и не заметила, что мой талант вполне сравним с твоим!

Джануча покачала головой.

— Я всегда знала твой потенциал, Алтарист. Я вносила неверные данные в эти проекты, поскольку знала: однажды ты разгадаешь загадку. И отдашь все результаты в руки тайной полиции. Власти получат то, чего они так хотели.

— Ты сама-то себя слышишь? Мы — изобретатели! Наша задача… нет: наш долг — создавать новое во благо народа Гитабрии.

Он опустился перед ней на колени и осторожно положил обе руки на карман ее фартука — словно внутри она носила ребенка.

— Ты воссоздала настоящее чудо, но решила оставить его себе. Зачем? Может, хотела продать иностранцам?

Джануча посмотрела в глаза мужа. На лице ее отражалась глубокая неизбывная печаль.

— Нет. Я бы унесла этот секрет в могилу.

— Врешь! — крикнул он, вскакивая на ноги. — Если ты хотела умереть, почему так долго ждала?

— Крессия, — сказал я. Ответ показался мне настолько очевидным, что я сам недоумевал, почему гадал так долго.

«Величайшая работа всей моей жизни» — как сказала о ней Джануча.

— Ты ждала, когда она вернется домой, верно? — спросил я. — И потому так долго держала все в тайне, притворялась, что ставишь новые и новые эксперименты, якобы ища ошибку в собственных расчетах. Но на самом деле ты внесла туда ошибку нарочно.

Я указал на механического дракона.

— Ты поняла истинную природу своего так называемого «чуда». Внутрь машины нужно поместить душу живого существа.

Джануча снова вынула из кармана механическую птицу и посадила ее себе на палец. Слеза прокатилась по щеке изобретательницы, упав на металлическое крыло.

— Я… Сперва я понятия не имела…

Она погладила птицу. Существо наклонило голову в ответ.

— В старых текстах наших предков говорилось об экспериментах первых алхимиков. Они полагали, что жизнь можно найти в священных металлах, в сплавах монет кастрадази. Мы давно утратили технологии для изготовления этих сплавов, но я полагала, что именно они могут вдохнуть жизнь в творение. Но вот чего я не знала — механизма, как это происходит. Уникальный состав сплавов помогает привязать к ним живую душу.

Она снова погладила птицу.

— У Крессии был домашний питомец — Тасасса. Она постоянно вертелась вокруг меня, когда я работала. Когда я впервые попыталась воссоздать сплавы химическим путем, она… она умерла. А потом ожила птица. И я подумала… Я лгала себе, полагая, что сумела совершить чудо, достойное наших предков. И я сумела. Только это было не чудо. А мерзость.

— Мерзость? — переспросил Алтарист. — Да ты с ума сошла! Это сила! Сила, которая означает, что нашим людям больше не нужно кланяться и лебезить перед другими народами этого мира. Мы будем править! С механическими драконами мы…

— Начнете войну, — сказал я, перебивая его.

— Война, в которой Гитабрия может победить! — отозвался Алтарист. — Твои друзья-аргоси боятся кровопролития? Тогда они должны помочь нам! Когда мы создадим армию оживших драконов, другие народы поймут, что нет никакого смысла сопротивляться.

Смешок слетел с моих губ. Но в нем не было веселости — лишь отвращение.

— Ты проклятый глупец. Думаешь, джен-теп когда-нибудь прогнутся под вас? Маги из моей страны просто убегут, уйдут в подполье, будут прятаться и использовать заклинания, чтобы убить всех могущественных мужчин и женщин — и их детей, — которых сумеют найти, в надежде ослабить врагов. Ты думаешь, что Дароменская империя, никогда не знавшая поражений, просто бросит оружие из-за новых машин? У них есть собственные изобретатели и собственные военные инженеры. Они придумают новые способы сражаться и убивать ваших драконов.