Жемчужное сердце (СИ) - Дынина Ирина Валерьевна "Никтовенко" - Страница 1

От истинного почитателя таланта Р. Говарда, с уважением.

Жемчужное сердце.

Глава 1. Встреча.

Магараджа Вейнджана, красивый, еще нестарый мужчина, с горечью во взгляде, взирал на белое пламя высокого, погребального костра.

Тело его жены, прекрасной и горячо им любимой, пожирал огонь, а он стоял рядом, жалкий и беспомощный в своих роскошных одеждах и ничего не мог сделать для нее.

Раджассу, умершую на рассвете, облачили в прекрасное платье, заплели ее густые, черные волосы в две толстые косы, обвили их золотом и жемчугами, умастили ее кожу благовониями и отдали огню.

Безжалостные боги отобрали у магараджы ту единственную женщину, которую он любил всю свою жизнь, которую боготворил, считая божеством, сошедшим на грешную землю.

Отчаянью его не было предела.

Девять детей, благословенное число, рожденных его женой, самой лучшей из всех жен и матерей на земле, стояли рядом, поддерживая отца.

Самый старший из них, юный князь Вортан, наследник трона и гордость родителей, с тревогой и любовью наблюдал за отцом, сломленным смертью матери.

Сегодня утром он узнал, что магараджа готов отречься от престола в пользу своего старшего сына.

Владыка Вейнджана больше не желал править княжеством и намеревался удалиться в далекую обитель, храм Асуры и начать другую жизнь. Жизнь отшельника-аскета, а он, Вортан сменит его на троне Лотоса.

Его сестры и братья подчинились воле отца и теперь медленно уходили прочь, повинуясь строгому приказу и, лишь он, Вортан, первенец и наследный князь, все еще медлил.

Тревога сжимала его любящее сердце, ибо во взгляде отца он читал отчаянье и решимость.

Слишком велика была любовь магараджи, к сошедшей в могилу раджассе, слишком полным было его горе.

Оставшись в скорбном одиночестве, магараджа торопливо подошел к кострищу, путаясь в подоле роскошного одеяния и, обжигая пальцы, руками, разворошил белый пепел. Слезы текли по его лицу, оставляя влажные дорожки на смуглой коже.

В горячей золе, оставшейся от тела той, кого он любил больше жизни, магараджа отыскал хрупкий, темный комок спекшегося пепла, похожий формой на сердце.

Осторожно, правитель завернул его в алый шелк и ушел, не оглядываясь. Его не волновали людские пересуды и сплетни, хотя кто осмелился бы обсуждать поступки повелителя?, но, все же, магараджа торопился.

Люди, хорошо знавшие его, могли догадаться и помешать правителю, свершить задуманное.

Сидя на троне в Зале аудиенций, магараджа ласково поцеловал каждого своего ребенка и попрощался с ними, отослав от себя даже князя Вортана, своего любимого старшего сына.

Все во дворце знали, что вечером, на закате, магараджа простится со своим городом и отправится далеко-далеко, в храм Асуры, расположенный в сердце девственных джунглей. Страна плакала и скорбела вместе с ним, потеряв не только правительницу, но и добрую мать, оберегавшую княжество и хранившую его от бед в течение многих лет.

Сопровождать повелителя в этом последнем странствии будет лишь старый жрец, когда-то бывший Верховным дайомом княжества, не вендиец по происхождению, Вайомидис.

Уже давно никто не произносил его чуждого имени, все позабыли о нем. Новый Верховный жрец проводил в народ волю божества, но стоило случиться несчастью, как дряхлый отшельник, чужеземец и, когда-то в прошлом, самое влиятельное лицо в княжестве, вернулся во дворец, разделить горе своего повелителя.

Магараджа медлил.

Он знал, что там, за резными дверями, в прохладном полумраке дворцовых покоев, ожидает его выхода вся семья – дети, любимые им, названная сестра покойной раджассы, княгиня Зиратта и старый друг, все тот же Вайомидис, несгибаемый жрец Асуры.

Среди преданных и скорбящих, особо выделялась рослая женщина-воин, одетая с вызывающей ропот знати, небрежностью. Но не было у семьи магараджи сторонника более храброго и верного, чем Рамасанти, Львица Вейнджана, опора трона.

Седеющие волосы, все еще густые и пышные венчал высокий плюмаж из белых страусиных перьев, а на груди, по девичьи, упругой, роняя золотые блики, играло лучами, тяжелое ожерелье

из красного золота – символ особых заслуг перед царственной семьей.

В княжестве только сама раджасса, почившая с миром, имела право украшать себя подобной драгоценностью. Рамасанти, Главный страж княжества и глава всей армии, терпеливо ждала своего владыку, пребывая в печали, ибо она, рожденная свободной и ставшая рабыней, а затем вновь вернувшая себе честь и имя, знала, что от принятого магараджей решения зависила судьба ее второй родины.

Но не было сил у магараджи для того, чтобы сойти с трона и сделать несколько шагов по гладким плитам пола.

Багровым пламенем полыхали закатные небеса, сильный ветер клонил деревья к земле. Казалось, природа рыдает вместе с ним, оплакивая потерю.

Магараджа налил вина в высокий бокал и осторожно развернул алый шелк, еще хранящий жар погребального костра.

Комок темного пепла, спаянный огнем в плотный шарик, тем не менее, казался удивительно хрупким и … опасным.

Магараджа горько усмехнулся – кому, как ни ему знать о том, как безобидные с виду предметы, неожиданно становятся смертельными и несут гибель неосторожному, дерзнувшему открыть их тайны.

Магараджа глубоко вздохнул и разжал тонкие пальцы.

Черный комок праха рассыпался пылью, и вино в бокале забурлило, растворив отраву, мгновенно превратив благородный напиток в смертельный яд.

Решительно магараджа поднес бокал к своим губами и сделал несколько глотков.

Старик жрец закричал громким голосом, почуяв страшное и, спотыкаясь, побежал в тронный зал, размахивая посохом и путаясь в широком одеянии. Его темные одежды развевались точно крылья ворона-горевестника.

Красивая женщина, высокая и печальная, вздрогнула, качнув длинными серьгами и, пошатнувшись, оперлась о руку своего спутника, который с почтением склонился перед своей женой, княгиней Зираттой. Названная сестра раджассы и тетка наследника трона смертельно побледнела и по ее гладким щекам ручьем потекли слезы.

Молодой князь Вортан распахнул резные двери, оттесняя охрану и замер на пороге, внезапно ощутив тяжесть княжеской короны на своей голове.

На троне, уронив руки, бессильной куклой лежал труп магараджи. Княжеская корона, усыпанная алмазами, валялась у его ног, словно позабытая игрушка.

Вино, разлившись на его одежды, запятнало их точно кровь.

Старый жрец тяжелыми шагами обогнул застывшего князя Вортана и приблизился к мертвецу.

Коричневой, шершавой ладонью, Вайомидис закрыл глаза бывшему правителю Вейнджана и заплакал, нисколько не стыдясь своих слез, старческих и бессильных.

- Прощай, верный друг - горько прошептал старик – Месть Сигтоны настигла тебя через столько лет, но ты прожил жизнь достойно и не отступил перед древним злом. Покойся в мире.

И решительными шагами, старый служитель Асуры покинул Тронный зал, оставив позади свою долгую жизнь и свои надежды.

Зиратта, мгновенно постаревшая на несколько лет, рукой, холеной и тонкой, потянулась за

короной и, преклонив колени, почтительно протянула ее дрожащему от ужаса наследнику.

Изысканный обруч из белого, стигийского золота, усыпанный крупными алмазами, лег на голову юноши и лишь в самом сердце короны, на самом длинном ее луче, темной впадиной зияло пустое место, нарушая строгую красоту самой главной ценности княжеской сокровищницы.

Корона Сигтоны обрела нового владельца.

**

Усатый, носатый хозяин затрапезного трактира с завлекательным и многообещающим

названием « Бычья ляжка », почесывая волосатую грудь толстыми, похожими на зингарские колбаски, пальцами унылым взглядом обводил дымное помещение, принадлежащего ему заведения, битком набитого самой разношерстной публикой.