Поцелуй Мрака (СИ) - Спини Кэтти - Страница 27

– Что там было написано?! – спросил он, и в тоне снова послышались холодные нотки.

– Не знаю. Что-то на языке, которого я не знаю, – еще шире улыбнулась Марисоль.

Буря в глазах Фоско становилась все опасней.

– Как ты… позволяешь себе шутить надо мной?! – задохнулся он от негодования. Глаза потемнели.

– Я только хотела узнать, насколько быстро ты бегаешь, – просто ответила Марисоль.

Он не убил ее, не ударил, и у нее исчез всякий страх перед ним. К тому же в тот момент Марисоль была охвачена сильнейшим волнением, которое затмевало все остальные чувства. Она ощущала его тепло, слышала его тяжелое дыхание, задыхалась от его близости. А главное – она могла бы протянуть руку и сорвать с него маску…

Фоско резко поднялся.

– Собирай свои вещи, я отвезу тебя в Сузу. Сейчас же! – сказал он жестко, протягивая ей руку, чтобы помочь подняться.

Прикоснувшись к руке, Марисоль почувствовала жар его ладони. Фоско потянул ее на себя, и Марисоль легко встала на ноги.

– Ты боишься меня? – спросила она.

Фоско замер. Они так и стояли, держась за руки, только он, похоже, не замечал этого.

– Боюсь?! Что ты себе возомнила?! – рассмеялся он цинично. – Кстати, почему ты вдруг обращаешься ко мне на «ты»? – разозлился он еще больше.

– Потому что здесь, в поле, мы равны, – бесстрашно ответила она. – И свободны. Мы бежали словно дети, забыв обо всех официальностях. На миг между нами рухнули все стены. Но если тебя это обижает, едва мы вернемся в замок, я снова буду делать перед тобой реверансы.

Грудь Фоско тяжело вздымалась. Спохватившись, он резко одернул руку, и ее пальцы выскользнули из его ладони.

– Никакие стены между нами не рухнули! И никогда не рухнут! – заявил он категорично.

– Зачем ты окружаешь себя такими неприступными стенами? Они похожи на те, что окружают твой замок, – мягко сказала Марисоль.

– Чтобы надежно защитить себя от непрошеных гостей, – прошипел он сердито. – Идем.

– А если придет твое второе крыло?

Он одарил ее испепеляющим взором.

– Я не доверяю крыльям. Они ломаются от любого, даже самого слабого ветра.  А падать с высоты смертельно опасно. Я предпочитаю доверять своим ногам. И не нуждаюсь в крыльях.

– Ошибаешься, – возразила Марисоль. – Ты очень нуждаешься в крыльях. Потому что любой человек хочет научиться летать.

– До тех пор, пока не убьется о камни.

– Ты… убит о камни? – спросила Марисоль едва слышно.

– Тебя это не касается, – отрезал он, почти выплюнул ей в лицо эти слова. Потом развернулся и стремительно зашагал к замку, не заботясь, идет ли она за ним.

Марисоль смотрела вслед удаляющейся фигуре. Она видела, как пес, следящий за коровами, подошел к Фоско, виляя хвостом, а тот наклонился к нему, потрепав по голове, и двинулся дальше.

«Теперь я совершенно уверена: он не тот, за кого выдает себя. Аннита права: он очень одинок. И он добрый. Животные любят его, а они всегда чувствуют, добрый человек или злой. И все эти его суждения о любви, объятиях только подтверждают, что он ранен, возможно, смертельно. Но если вернуть ему веру в людей, он наверняка откроет свое настоящее лицо, себя настоящего. Интересно, что с ним произошло в прошлом? – размышляла Марисоль, вяло плетясь к замку. – Мадонна, но как же прекрасны его глаза! И как же он волнует меня! Никогда еще ритм моего сердца так не ускорялся от волнения! Когда мы упали, я думала, что сойду с ума от этого щекотания в груди. Там словно тысячи крохотных мотыльков летали. И голова кружилась…»

Поглощенная своими лиричными мыслями Марисоль не заметила, как вернулась к замку. Прикрыв за собой калитку, она поднялась на крыльцо. Оказавшись в полумраке гостиной, Марисоль на миг остановилась, чтобы глаза привыкли к темноте, и вынырнула из своих грез. Потом, услышав со стороны лестницы шорох, она инстинктивно отступила назад, скрываясь за выступом дверной рамы. Аннита вышла из комнаты Марисоль и принялась бочком спускаться по лестнице, внимательно глядя себе под ноги. Марисоль подвинулась еще чуть-чуть и, не рассчитав, коснулась спиной входной двери. Та приоткрылась, впуская в гостиную полосу солнечного света. Аннита как раз преодолела последнюю ступеньку.

– Ах, это вы, сеньорита! – послышался возглас экономки. – Как погуляли?

– Хорошо, – улыбнулась Марисоль и протянула ей охапку полевых цветов. – Тут такие чудесные цветы растут, я никогда не видела подобных у нас в Испании!

– В Испании они не растут. Это альпийские цветы, – засмеялась Аннита.

– Я принесу вазу из своей комнаты, чтобы тебе не подниматься, – сказала Марисоль.

– Спасибо, сеньорита, вы очень любезны. Правда, хотя бы раз в день я все же стараюсь пройтись по лестнице, иначе вовсе потеряю способность преодолевать ее.

– Но сегодня ты уже поупражнялась, – заметила Марисоль, внимательно глядя на Анниту.

– Ах, лестница в погреб не считается, она совсем невысокая, – подмигнула Аннита.

– А на второй этаж разве ты не ходила сегодня? – удивилась Марисоль.

– Нет еще. Я как раз хотела спросить, не нужно ли прибраться в вашей комнате?

Марисоль озадаченно уставилась на Анниту. «Зачем она лжет? Ведь она выходила из моей комнаты…» – недоумевала Марисоль.

– Нет-нет, не беспокойся, – пробормотала Марисоль и направилась к лестнице.

Войдя в свою комнату, она прикрыла дверь и осмотрелась. Вроде все было как обычно. Марисоль подошла к шкафу и распахнула дверцы. В ее одежде явно кто-то рылся, хотя на полках царил порядок. Просто он был слишком образцовым, далеко не таким, какой оставила Марисоль.

Она достала свой блокнотик. Он в целости и сохранности лежал завернутым в одну из вещиц. «Значит, Аннита все же читает мой дневник! – с досадой подумала Марисоль. – Теперь совершенно очевидно, что она соврала мне в тот раз, когда я искала тетрадь после побега. И соврала теперь. Конечно, хорошо, что это не Фоско заглядывает в мои записи, но ложь Анниты возмутительна! Как теперь доверять ей? Ну что ж, я лишу ее этого удовольствия! Отныне буду писать на местном диалекте», – злорадно подумала Марисоль и открыла чистый разворот.

Некоторое время она с мечтательным видом смотрела вдаль. Потом взяла карандашик.

«Он ранимый и очень страдает, я уверена! Я видела это в его глазах. Как бы я хотела его излечить… Конечно, с моей стороны очень наивно надеяться на взаимные чувства…  Я для него, наверное, всего лишь девчонка… Неужели он любит другую? – написала она, и более сильный нажим карандаша выдал отчаянность. – Тогда я самая несчастная девушка на свете… Ведь я успела полюбить его всем сердцем…»

Марисоль зажмурилась, тем самым промокнув слезы, выступившие на глазах. Потом положила руку на подоконник, на нее – голову и, прикрыв веки, погрузилась в грустные мысли. Фоско не давал никакого повода думать, что увлечен своей незваной гостьей. Напротив, он разговаривал с ней резко, даже грубо, всегда пытался ее задеть, обидеть, никогда не искал с ней встречи, всем своим видом показывая, что ее присутствие в замке нежеланно. А сегодня даже предложил отвезти ее в Сузу. Он действительно каждый раз давал ей понять, что желает, чтобы Марисоль поскорее оставила его жилище.

Сердце Марисоль потяжелело. Ей было трудно поверить, что всего полчаса назад она буквально летала в облаках. Там, в поле, она словно обнялась с тем, кому принадлежало ее второе крыло. Марисоль обреченно вздохнула.

Прошла еще четверть часа, когда дверь в ее комнату распахнулась, и легкий сквозняк промчался над полом. Но Марисоль этого не заметила. Она задремала, сидя у окна, положив голову на руку.

Бесшумные шаги прошелестели к окну и остановились. Затем прошелестели в обратном направлении, и дверь беззвучно закрылась.

****

После ужина Марисоль сидела с книгой в гостиной, но сосредоточиться на тексте ей не удавалось. Взгляд постоянно останавливался на пианино. Марисоль каждый день смотрела на него, но не решалась поднять крышку и что-нибудь сыграть, опасаясь потревожить хозяина замка и рассердить его. Но теперь она его больше не боялась. Марисоль отныне знала, что он рычит, потому что ранен и пытается защититься, а вовсе не хочет напасть и причинить зло.